Постыдная склока непокладистых прихожан. Ирон. про

               
Эта  идиотская  история  случилась  в  большой  Православный  Праздник,  и  поэтому-то  народу  пришло  столько,  что  даже  и  три  запасных  выхода  из  Храма  были  заполнены,  но  я  со  своей  частично  «титановой»  левой  ногой,  забыл  взять  походное  металлическое  сиденье,  чтобы  иногда  дать  отдохнуть  проблемной  конечности.  Однако,  являясь  полом,  всё-таки,  мужским,  позволять  себе  сидеть  при  стоящих,  в  основном,  дамах  пожилых  и  престарелых,  я  просто  стеснялся… Хотя  ведь  прекрасно  знал  по  себе: более  часа  стояния,  медики  советуют  таким,  как  я,  чуток  на  что  либо  присесть,  и  за  десяток  минут  восстановить  снабжение  кровью  в  проблемной  ноге  с  титановым  эндопротезом…
 
И  для  проведения  столь  необходимого  дела,  я  с  радостью  и  надеждой  «высмотрел»  стоящее  пустое  оцинкованное  ведро,  если  превернуть  его  вверх  дном,  можно  будет  осторожно  посидеть  на  нём  с  десяток  минуточек.  Однако  внимательно  оглядев  стоящих  рядом  отнюдь  не  молоденьких  прихожанок,  я,  аки  «старый  чекист»,  да,  к  тому  же,  ещё  и  как  давний  врач,  с  неудовольствием  увидел  вдруг  стоявшую  прямо  рядом  с  этим  злополучным  «прибором  для  сидения»,  истинную  к о н к у р е н т к у,  из  «супер  тяжёлой  весовой  категории»…
 
Да,  господа… Которая,  правда,  к  сожалению,  своим  громадным  весом  способна  вполне  запросто  упредить  меня,  так  как  пожилая  тучная  женщина,  и,  что  очень   важно,  пола  «слабого»,  которым  мужики  на  Руси  уступали  места  безоговорочно,  и  что  придётся  ведь  сделать  и  мне… Но  тут  появилась  вдруг  «спасительная»  мыслишка,  которая  стала  облекать  форму  реальную. Потому  что  с  этаким  весом, оная  толстозадая  дАмища  своей  ягодичной  тяжестью  уж  не  раздавит  ли,  и  не  расплющит  ли  ведро,  усевшись  всей  массой  на  его  не  особо  большое  днище?!

И  которая,  как  я  заприметил,  тоже  стала  вдруг  иногда  обеспокоенно,  и  с  тайным  вожделением,  и  откровенно  ревниво,  поглядывать  на  предмет  своего «возможного  отдохновения»,  ибо  её  поистине  чрезмерная  полнота  говорила  отнюдь  не  в  мою,  человека  пола  мужского,  пользу. Но,  правда,  она  хитро  делала  вид,  что  трость  стоящего  седого  мужичка,  (т.е, мою),  женщина,  якобы,  «не  видит»... И  я  прикинул.  Если  определить  приблизительный  вес  дамы  для  меня,  опытного  спортивного  врача,  каким  я  был,  потому  что  9  лет  отработал  после  ухода  с  военки  на  пенсию,  то  было  в  ней,  примерно,  не  менее  130  кг…
 
Но  она,  как  я  уже  сказал,  «не  замечает»  ни  рядом  стоящего  более,  чем  пожилого,  худощавого  мужика,  меня,  хромого,  но  который  ведь … тоже  имеет    права  на  временное  сидение  на  обсуждаемом  ведре?  Верно?  К  тому  же,  он  стоит,  опираясь  на  помянутую  трость  левой  рукой,  так  как  правой  рукой - ему  приходилось  на  себя  накладывать  крестные  знамения  при  упоминании  имени  Господа  Иисуса  Христа.  Но  теперь  мне  надо  сообразить,  как  попросить  страдающую  ожирением  женщину,  чтобы  она  хоть  по  5  минут,  «поделилась»  этим  «ведром-сиденьем»  со  мной...

Словом,  «разделить»  очерёдность  сидения  попеременке.  Поэтому  я  и  стал  планировать,  с  чего  начать  речь  «помягче»,  и  ведь  ещё  полушёпотом,  не  наглея…  Ведь  в  Соборе  говорить  г р о м к о  имеет  право  лишь  один  человек,  это  священник,  а  все  прихожане - обязаны  молчать!  Хотя,  правда,  мы  стояли  как  бы  и  вне  Церкви,  в  запасном  противопожарном  проходе,  а  не  в  самОм  Зале… О д н а к о,  видно,  не  судьба  мне  была  попытаться  быть  «помягче»  с  описанием  нашего  с  ней  еле  сдерживаемого  диалога,  потому  что  полушёпотно  удержаться  эмоционально  двум  инакополым  существам  отнюдь  немолодого  возраста,  да,  и  ввиду  имеющихся  у  обоих  проблем  со  здоровьем,  плюс  ещё  и  из-за  речевого  неудобства  «п о л у ш и п я щ е г о  общения»,  то  вот  какая,  жаль,  позорная  ахинея  из  «мирного  собеседования»  нашего,  получилась.. И  первый  начал  я,  мужчина  же  всё-таки?  Правильно?
 
- Простите,  госпожа  симпатичная  прихожанка.  Какой  вес  тела  у  Вас?  А я  интересуюсь  как  бывший  медработник,  и  сейчас  поясню  причину  вопроса...Ну  да,  Вы  сразу  не  волнуйтесь  так,  пожалуйста,  я,  разумеется,  прекрасно  понимаю,  и  согласен  с  Вами,  что  «он»,  «вес»  Ваш  весь,  он  - только  лично  Ваш!  И  я,  извините,  не  претендую  на  «него»  ни  в  коем  случае,  хотя  я  и  худой… Но  я  плоховато  расслышал  Вас,  ибо  я,  в  чём  Вы  в  действительности  совершенно  правы,  на  слух, -  чуток  «глуховАт»… Однако,  если  вправду  вес  Ваш  равен  148  кило,  и  своим  весом  Вы  и  впрямь  гордитесь,  уверяя  меня,  что  «хорошего  человека»,  то  есть  Вас,  должно  быть  «МНОГО»,  и  лишний  вес  является  «т о л ь к о  Вашим  богатством»,  но  всё  же  вот  совет  старого  врача.  Дать  Вам  его?

Вам  лучше  всего,  пока  ещё  не  стало  поздно,  я  нижайше  попрошу  Вас  уж,  пожалуйста,  отойдите-ка  Вы  подальше  от  вот  этого  пустого  металлического  ведра  церковного,  по  виду - ещё  новенького,  и  оцинкованного,  а  поэтому  ведь    имеющего  определённую  не  копеечную  денежную  стоимость!
 
Но  тут  внезапно,  с  чего-то  раскрасневшаяся  лицом  женщина  прямо-таки  аж  вскинулась  вся,  как  норовистая  лошадь,  и  чуть  не  взвизгнув  вслух,  но  еле  удержалась,  и  зло  прошипела  мне  в  ухо:
- А  подожди-ка,  родной  ты  мой?!  Да,  хто  ты  за  Граф  такой,  чтоб  мне  указывать,  где  я  могу  стоять?!  И  какова  твоя  печаль,  я  извиняюсь,  конечно,  мужичок  хромоногенький?!  Ведро  это  ну,  нисколько  не  мешает  мне,  и  хотя  здесь  на  самом  деле  правда  и  душновато,  но  я,  тем  не  менее,  пока  что  в  него  блевать,  милОк,  не  собираюся,  так  что  уж  не  переживай,  говорун  любезный!  И  украсть  я  его  тоже  не  намереваюся!  Чего  надоть  тебе  от  меня,  и  я  извиняюсь  снова,  что  ты  за  права  здесь  качаешь,  начальничек  хрЕнов?!
 
- Простите,  госпожа  прихожанка!  Но  Вы  попросту  вынуждаете  меня  кое  что  пояснить  Вам,  если  сами  не  можете  понять  о  возникновении  с  Вами  в  скором  времени,  вполне  возможной  очень  неприятной  ситуации? Да,  ведь  ведро-     то  пока  что,  до  поры,  до  времени,  может,  и  не  мешает  Вам,  но  я,  давний  мед. работник,  предполагаю,  что  наступит  с  Вами  одно  неприятное  событие… Ибо,  коли  у  Вас  и  вправду  слишком  избыточный  вес  тела,  а,  значит,  имеется  самое  настоящее  ожирение,  то  у  таких  полных  особ,  как  Вы – в  крови  уровень  г л ю к о з ы  чаще  всего  бывает  повышен.  Ах,  я  ошибаюсь  с  диабетом?  Ну,  хорошо…

Но  Вы  же  собрались  принять  т а и н с т в о   п р и ч а с т и я?  И  перед  этим  Вы  3  дня  о б я з а н ы  были  соблюдать  С Т Р О Г И Й  пост?!  Правильно?  И  Вы  подтверждаете,  что  пост  соблюдали?  Но  Вам,  чересчур  было  тяжко  поститься,  не  правда  ли,  уважаемая?  И  Вы  вот  подтвердили,  что  Вам  пришлось  «сильно  напрячься»,  чтоб  пост  «выдержать  любыми  способами»,  избегая  принимать  скоромную  пищу  без  мяса,  жира,  целых  долгих  3  дня?
 
И  Вы  согласились,  что  эти  дни  дались  с  большим  трудом,  и  поэтому,  говоря  по-русски,  «жрать  Вам  хочется  прямо  хоть  вот  сейчас»!  Но  ведь  именно  из-за  этого  у  Вас,  ввиду  трёхдневной  временной  «бескормицы»,  может  вполне  запросто  и  голова  Ваша  «закружиться»,  и  Вы  прямо  здесь  можете  грохнуться  на  бетонный  пол  в  обморок  всей  немалой  своей  массой?!!   И  Вы  согласны,  что  подобное  может  случиться?!  Ну,  то-то  же!  Наконец-то  Вы  и  сами  всё  поняли!
 
Так  Вы  говорите,  у  вас  бывали  и  головокружения?  Что?!  И  иногда  даже случались  и … обмороки?!  Ну,  а  если  так  бывало,  тогда,  как  говорится  в  народе,  я  Вас  и  тем  более  просто  о б я з а н   предупредить  о  грозящей  Вам  сегодня  неприятности  в  виде  понесения  вполне  возможного  ущерба!  Да-да!  Материального!  А  поэтому,  может  быть,  позвОлите  мне  чуть  поухаживать  за  Вами  в  целях  защиты  вас  от  возможной  скорой  денежной  потери?  Ну,  вот  и  хорошо,  что  Вы  ещё  раз  сами  правильно  уяснили  суть  дела,  а  поэтому  Вы - просто  молодчина  за  настолько  верное,  по-настоящему  р а з у м н о е,  мышление!

И  тут  я,  давний  врач,  и  вправду  порадовался  пониманию  ею  ситуации,  ибо  она,  «толстозадая  с  немалым  ожирением»,  вряд  ли  сможет  у с и д е т ь  на  перевёрнутом  вверх  дном  небольших  размеров  ведре  с  её  громадным  весом,  и  она  запросто  п о м н ё т  бедную  церковную  посудину?!  К  тому  же,  если  ещё  и  вправду  случится  с  ней  обморок, - то  женщина-туша  вполне  определённо  может    и … упасть,  ахнувшись  прямо  на  металлическое  ведро  немалой  1,5  центнеровой   массой?!  И  даже  расплющить,  и  покалечиться  об  него?!!  И  я  твёрдо  сказал  ей:

- Вот  видите,  женщина,  что  я  прямо  сейчас  сделаю  во  избежание  сразу  аж  двух  неприятностей  с  Вами?  Я  просто  беру  это  не  раз  помянутое  новенькое  оцинкованное  ведро,  и  от  грехА  подальше  убираю  его  от  Вас,  туда,  в  дальний  угол  его  ставлю,  и  это  делаю  я  ради  сохранения  этой  посудины  в  «целости»!
 
Однако  тут  вдруг  до  неё  что-то  «дошло»,  и  она,  видимо,  с  пришедшей  в  её  голову  некоей  неприятной  мысли,  толстая  снова  прямо  даже  аж  вся вскинулась,  и,  чуть  не  упав  назад,  опять  зло  прошипела  мне  в  ухо:
 
- Но  подождите-ка,  любезный  Вы  наш  «интеллигент  с  тросточкой»?  А  что  Вы  имеете  в  виду  о  пока  непОнятой  мне  некоей  «сохранности  и  целости»?!  И  это  о  ком  же,  или  о  чём  сейчас  речь-то  идёт  твоя,  но  для  меня  не  особо-то  понимаемая?  Так  ты  это  обо  мне  вякаешь?!  Будто  бы  падая  на  пол,  я  что  же, разобьюсь  нАсмерть?!  Ну,  ты  и  даёшь,  дедОк!  Я  что,  пьяная?  И  не  с  какой-то  высоты  упаду  я  в  обморок,  а  просто  бякнусь  всего-то  лишь  нА  пол,  да  и  всё?

Но  тут  от  тупого  недопонимания  ожиревшей,  теперь  уже  я  и  сам  вправду  вскинулся,  и  поэтому  решился  говорить  с  непонятливой  дамой  «открытым  прямо текстом»,  и  пусть  себе  и  обижается,  и  я  высказался  «напрямую»:
- Госпожа  прихожанка!  Вы  заботитесь  лишь  только  о  собственном  благополучии,  совершенно  забыв  о  Церкви,  о  прихожанах  вокруг  Вас!  И  Вы  вообще  не  вникая  в  тот  вред,  какой  принесёте,  когда  Вы  тяжёлой  своей  «пушечной»,  извините,  массой,  в  момент  обморока  ахнетесь … прямо  на  оцинкованное  ведро!  А  оно-то  ведь  купленное  Храмом  на  гроши  прихожан,  и  Вы  можете  телом  безжалостно  расплющить  его  всмятку?!

- Или  у  Вас  об  окружащем  вокруг  мире,  кроме  своих,  только  личных  забот,  больше  уже  ничего  и  не  интересует?!!  Но  учтите,  я  здесь – живой  свидетель,  и  честно  предупреждал  Вас  о  пагубных   последствиях  «приземления»  Вас  на  ведро,  которое  Вы  массой  своей  раздАвите  точно,  и  н а в е р н я к а?!  Неужели  Вы  вообще  уже  не  соображаете?!

От  столь  прямой  и  резкой  обличительной  речи  моей,  российского  седого  гражданина,  да,  ещё  и  с  клюкой  в  правой  руке,  ей  пришлось  раздражённо  «высказаться»  горячечным  шёпотом,  и  снова  прямо  в  ухо  моё:
 
- Ах,  же  ты  скотинка  хромоногая! -  злбно  прошипела  толстая.  Да,  я  тебя  сейчас  за  твои  слова,  худого,  прямо  снаружи,  возле  Церкви,  и  ур-рою! 
Тарелкообразное  лицо  её  посерело,  затем  побагровело,  и,  чего  я  никак  уж  не  ожидал  от  пожилой  женщины,  она  вдруг  ручищей  с  сосискообразными  пальцами,  цапанув  за  грудной  отворот  моей  куртки,  с  силой  потащила  из  прохода  «разбираться»  на  церковный  двор,  где  у  неё,  наконец-то,  появилось  «право  голоса» ... в  смысле,  возможность  и  поорать!  Однако  я    твёрдо  сказал  ей,  что  «урыть»  меня  прямо  возле  Церкви»,  и  даже  с  лопатой  в  руках, - не  получится!  К  тому  же,  в  присутствии  дежуривших  в  Храме,  ввиду  Праздника  ментов,  у  неё – вряд  ли  что  выйдет…
 
На  свежем  воздухе  взъярившаяся  женщина  несколько  успокоилась,  но  отворот  куртки  пока  не  отпускала,  начав  «разбор  полёта»  уже  в  повышенной  тональности,  и  призывая  меня  к  совести.  Мол,  как  не  стыдно  было  мне  в  моём  немалом  возрасте,  да,  бывшему  врачу,  додуматься  и  сравнить  такие  две  в о о б щ е  «несравнимые  вещи»,  как  «здоровье  больной  женщины» … с  каким-то  п о г а н ы м  металлическим  ведром»,  которое  даже  бы  и  при  её  падении  на  ведро,  пускай  и  помялось  бы  «всмятку»,  и  хрен  бы  с  ним,  ибо  по  её  звонку,  новое ведро  моментально  принес  бы  её  сын,  живущий  совсем  рядом  с  Храмом?!!

А  представляю  ли  я,  к  тому  же,  ведь  и  бывший  врач,  что  произошло    бы  в  момент  обморока … с  её  1,5-центнеровым  телом,  упади  она  на  жёсткое  металлическое  ведро?!  И  кто  знает,  что  бы  повредилось  в  нём  при  их  тесном «контакте»?!!   Рёбра  ли,  голова  ли,  печень  ли,  и  тому  подобное?  Или  я  что?  Совсем  уже  чокнулся  на  старости  лет  в  свои  78?!  А?!
 
В  глубине  души  я,  к о н е ч н о,  осознавал  реальность,  что  она  была  относительно  права,  и  я,  возможно,  и  впрямь  на  некоторое  время  «упустил»  сей  важный  «человеческий»  момент – думать  только  о  ней,  отчего-то  невероятно  разжиревшей,  но  30  отданных  военной  службе  лет  не  зря  научили,  как  суметь  вовремя  о п о м н и т ь с я,  напрячь  мозги,  и  таки  «вывернуться»  из  неожиданно  осложнившейся  ситуации!
 
А  возмущённая  чересчур  упитанная  женщина  наступала,  назвав  меня  ещё  и  «настоящим  жадюгой-евреем»,  который  проник  вместо  своей  кровной  синагоги,  в  Православный  Собор?!  И  где  сразу  же  занялся,  в  первую  очередь,  постыдной  мелочной  экономией,  чтобы  чей-то  зад  не  помял  бы  это  ведёрко  несчастное,  совсем  забыв  о  живом  человеке,  о  пожилой  женщине,  о  её  возможных  обмороках  при  падении  на  это  ведь  и  впрямь  жёсткое  оцинкованное  металлическое  ведро?!
 
И  поэтому  я,  опомнившийся,  мобилизовавший  свой  разум,  чётко  парировал  её  наскок  тем,  что  призвал  саму  толстуху  к  совести  вот  каким  весьма  важным  делом – моей  уже  проявленной  заботой  о  ней,  чрезмерно  располневшей,  но  не  догадывающейся  о  грозящей  ей,  бестолковой,  опасности  со  стороны  мирно  покоящегося  рядом  с  ней  жёсткого,  оцинкованного  ради  лучшей  крепости  ведра,  и  весьма  вовремя  выдвинув  свой  «человеколюбивый»  козырь!

Мол,  а  не  лучше  ли  ей  поблагодарить  меня?  Да  за  то,  что  я  по  своей    инициативе  отодвинул  от  неё  «опаснейшее  металлическое  ведро»?  Этот     предмет  для  вполне  возможного  сидения  на  нём?  А  потому  что  с  её немалым  ожирением  и  находящейся  ещё  и  в  духоте,  плюс  с  бывающими  иногда  обмороками,  я  хоть  таким  вот  образом,  попытался  ведь  оградить  ЕЁ  от  падения  на  это  ведро?!!  И  вот  тут-то  она  вдруг  на  удивление  подозрительно  быстро  осознала  мои  справедливые  доводы,  сразу  извинилась,  и  даже  «забрала»  свои  неправедные  слова  о  «хромоногости»,  и  причислении  меня,  православного  от  рождения  человека,  к  «иУдиной  хитрости  и  еврейской  жадности»!
 
Затем  поблагодарила  ещё  и  за  добрый  совет,  и  за  очень  вовремя  отодвинутое  от  неё  ведро,  а  когда  ушла,  встав  в  длинную  очередь  на  принятие  «п р и ч а с т и я»,  я  с большущим  удовольствием,  ибо  ведь  в  самом  деле  и  морально,  и  физически  приустав,  почти  сразу  же  осторожно  примостился  на  «господина  ведро»,  «отвоёванное»  этакими  мудрёными  психологическими  действиями,  и  оттого-то,  наверное,  вдруг  и  «вклинились»    в  голову  мне,  опомнившемуся  грешнику, … неожиданно  пришедшие  на  ум  весёлые  слова  из  какой-то  арии  о  том,  что,  слава  Богу,  закончилась-таки  баталия  наша относительно  благополучно,  словно  по  возникшим  словам  из  арии – что  «всё  хорошо,  прекрасная  маркиза,  всё  хорошо,  всё  хо-ро-шо»!

Короче  говоря,  был  я  весьма  доволен  удачно  окончившимся  диалогом,  вдобавок  вспомнив  к  месту  ещё  и  вот  эту  пословицу,  так  как  к  счастью  для  нас,  обоих  непокладистых  прихожан, - «и  волки  остались  сЫтыми,  блин,  и  овцы  цЕлыми - тоже»... Однако,  если  признаться  честно,  да,  ещё  и  выразиться  словами  моего  кумира  юности,  главного  героя  любимой  книги,  «12  стульев»,  великого  Остапа  Бендера,  то  до  окончания  оной  праздничной  Литургии,  уж  как  я  ни  мучился,  и  ни  прикидывал,  «к  кому»  же  из  «действующих  лиц  этой  пословицы»,  всё-таки,  я  отношусь  в  сложившейся  непростой  психологической  ситуации?  К  «волкам  ли,  или  же  к  овечкам»,  но  так-таки  ни  к  какому  определённому  выводу  я   не  пришёл… Может  быть,  уважаемые  прозаряне  помогут  приблизиться  вернее?  А?
 
Иначе  выгляжу  я  в  «полушёпотной  баталии»  и  в  самом  деле  этаким  хитрым  аж  до  невероятности  при  своей  бывшей  аж  полувековой  профессии  медика,  считающейся  в  мире  «благородной»... Ведь  именно  лишь  милосердным  и  быть  должен  быть  врач,  некогда  в  медвузе,  воздев  глаза  к  небу,  хором  произнесший  «клятву  Гиппократа»  любить-лечить  и  своих,  и  врагов  своих - тоже?  Но  в  практической  жизни,  за  30-летнюю  службу  военным  врачом  в  рядах  защитников  Отчизны,  и  происшедших  за  это  нелёгкое  время  в  России  всяческих  неурядиц,  и  задержек  заработных  плат  с  тревожным  и  глупым  вопросом, … а   к о м у   и м е н н о  можно  бы  и   с о в с е м  пока  временно  НЕ  выдавать  её  ни  хренА?! 
 
И  с е й ч а с,  во  время  н ы н е ш н е е  о  парадоксе  том  и  смешно,  и  д и к о, постыдно  и  вспоминать, … потому  что  тогда  там,  н а в е р х у,   т у п о   решили,  в о о б щ е   н е   п о б о я в ш и с ь   людского  недовольства,  НЕ  ДАВАТЬ  её  д а ж е  серьёзному  из  россиян…«человеку  с  ружьём  в  руке»?!

Да-да,  люди?!  Кровно  обидеть  не  побоялись  даже  Т Е Х  людей,  кто  страну  в  то  «ваучерное  чубайсовское  время  негодяев»,  однако  ведь  всё  равно  великое  ядерное  государство  Россию  защитили  они  и  внутри,  и  снаружи?!  То  есть,  людям  военным  выдавали  вместо  з а р п л а т ы … талоны  на  еду  со  складов  воинских  частей  «сухим  пайком»,  чтобы  хоть  семьи  в о я к  прокормить,  пока  отцы  молча  продолжали  охранять … пока  ещё  «до  конца  не  разворованное  в  нём  самими  «новыми  русскими  олигархами,  выхваляющимися,  аки  дебилы,  в  отличительных  от  всех  простых  смертных  россиян,  ярко-красных  пиджаках»… Видимо,  забыв  о  давней  русской  поговорке,  что  «дураки-то  ведь  все  к р а с н о е   любят»? 

И  я,  возможно,  поэтому-то,  наверное,  и  вправду  во  всё  время  нашего  поистине  и д и о т с к о г о  диалога  на  высоких  «шипящихс  тонах»  с  описанной  пожилой  женщиной,  по  давней  военной  п р и в ы ч к е,  поспешил  позаботиться  в  самую  первую  очередь, … не  о  добром  здоровье  пышнотелой  прихожанки,  а  об  осточерствевшей  за  долгую  службу  в  стране  помянутой  выше  экономии… Да-да!  Он  был  приучен  «сберегать  её  во  всяческих  мелочах»,  экономя  буквально  «на  всём»  окружающем  нас…   Поэтому  даже  медикам  приходилось  руководствоваться  тогдашним  довольно-таки  странным,  и  мало  кому  понятным,  всероссийским  призывом  М.С. Горбачёва,  что  «экономия  должна  быть  экономной»… И  все  мы,  бедные  военные,  помнится,  зло  пыхтели  и  конспектировали  оное  перед  очередными  скучными,  но  обязательными(!),  политзанятиями.

Ведь  даже  и  у  нас,  военных  медиков,  особая  важность  во  времена  его  долгой  и  чуднОй  «перестройки»,  к  примеру,  заключалась  и  на  всю  жизнь    запомнилась  в  важном  деле -  «архинужной  экономии  моторесурсов»!  И  поэтому  медики  возили  больных  военнослужащих  и  на  консультации,  и  иной  раз  и  для  госпитализации  их  в  стационары,  предпотительнее  не  на  санитарном  уазике,  как  это  и  положено  было  везде  и  всегда  в  армии,  а … позорно,  везя  их  на  городских  трамваях,  автобусах,  или  иногда  даже  и  «маршрутных  такси»…

 Вот  и  здесь,  в  Храме,  видимо,  сработала  привычная,  вросшая  в  плоть  и  кровь  не  раз  помянутая  выше  забота  бывшего  врача  об  «об  экономии  на  всём,  окружающем  нас»,  чтобы  сидением  на  общественном,  церковном  ведре,  постараться  ни  в  коем  случае  не  п о м я т ь  его,  ибо  за  него  потом  придётся  платить,… вместо  проявления  бы  милосердной  и  должной  заботы  медика  о  сохранении  здоровья  пожилой  прихожанки  с  большой  степенью  ожирения,  плюс   головокружениях  её… Но  ведь  коли  посмотреть  на  оное  с  другой  стороны, … куплено-то  ведро  на  деньги  и  в  действительности,  и   стопроцентно, -  на  н а р о д н ы е   же?!  А  разве  это  не  так,  господа  «присяжные  заседатели»?!

Ну,  да!  На  деньги  вон  тех,  стоящих  и  молящихся  на  праздничной  Литургии  прихожан,  местного  Храма,  однако?!  И  что  на  это  скажут  читающие  прозаряне  обо  всём  выше  написанном  бывшим  военным  врачом,  хотя  он  снова  захочет  сейчас  побахвалиться  своим  пол-столетним  медицинским  стажем  работы-службы  на  благо  защиты  нашей  Великой  Родины-России,  совсем  забыв,  что  работали-то  ведь  ВСЕ?!  Но  лично  сам  я  думаю… Скорее  всего,  «ни  к  волкам,  и  ни  к  овечкам» … не  отнести  мне  себя… Однако  тогда  к  кому  же  меня  «присовокупить»  они  предлОжат?  И  кто  первым  осмелится  произнести  «к  кому  меня»  из  «господ  присяжных  заседателей-читателей  прозарян»,  отнести?

Но,  наверное,  решится  лишь  только  он,  незабвенный  наш  Остап  Бендер,  кому  всё-всё  ведь  можно,  так  как  он  и  до  сих  пор,  ещё  с  советского  1927-го  «нэповского»  года  в  СССР,  по  давности  лет  не  боится  никого!  И  он  поэтому,  вполне  возможно,  и  даст  всем  известный  исторический  совет,  что  «спор  здесь»,  господа  присяжные  заседатели-прозаряне,  однозначно  «н е у м е с т е н»,  но  пусть  они  прочитают,  крИво,  скептически  ухмыльнутся,  и… скоро  забудут  об  и  в   с а м о м  деле  довольно-таки  странной  публикации  давнего  военного  врача… Однако  если  уж  рассказать  честно,  то  ничего  загадочного  и  не  произошло,  и  постыдная  склока  двух  непокладистых  прихожан в  немалом  возрасте,  в  итоге,  закончилась  пониманием  и  примирением.
 
Тем  более,  что  автор  иронического  опуса  момент  хватания  его  за  грудки  и  выволакивания  «из  Церкви  вон,  для  разборки  полётов»  осатаневшей  сильной  женщиной»  придумал,  чтобы  вызвать  улыбку  читателя… К  тому  же,  когда  она  ушла  в  длинные  очереди  на  «исповедь»,  и  затем  на  принятие  «причастия»,  «сам  победитель»,  78-летний  «счастливый  обладатель  в е д р а»,  с  превеликим  на  то  удовольствием,  и  даже  дважды (!),  преспокойно  умещался  и  сидел  по  5  минут  на  дне  перевёрнутой  посудины,  давая  передышку  натруженной  стоянием  ноге… Так  что,  уважаемые  господа  прозаряне, к  счастью,  «и  волки  сытыми  остались,  и  овечки  целенькими...».