Французская защита. ч. 28

Скальные казематы старинного квартала Грюнд встретили меня могильным холодом, сыростью и запахом вековой пыли. Эти подземные коридоры, вырубленные прямо в монолитной скале Люксембурга, веками служили военной крепостью, а сто лет назад Общество «Стражей Искусства» превратило одну из дальних штолен в свое тайное архивное хранилище.

Я медленно и осторожно  шел по узкому, тускло освещенному лампами проходу. Под моим кашемировым пальто плотно сидел кевларовый жилет, выданный Салмой, а правая рука лежала в кармане, сжимая рукоять пистолета Sig Sauer. В ухе едва заметно поблескивал микронаушник, но связь под толщей скалы уже начала прерываться, превращаясь в шуршащий белый шум. Ложная атака Салмы в центре города сработала — на улицах Люксембурга где-то далеко выли сирены, отвлекая боевиков ордена.
Я миновал очередную кованую решетку, как вдруг впереди, в лабиринте казематов, раздался торопливый, шаркающий шаг и тяжелое, хриплое дыхание.
Я мгновенно отреагировал,прижался спиной к неровной, влажной каменной стене. Тихо взвёл курок пистолета. Из-за поворота, едва не споткнувшись о каменный выступ, вылетел Пьер.

Мой логист выглядел жалко. Его дорогой парижский костюм был испачкан в грязи, волосы растрепаны, а на лице застыла маска дикого, животного ужаса. Патрули Салмы ювелирно оттеснили его машину с автобана прямо в этот тупиковый скальный квартал, и Пьер бежал сюда, надеясь спрятаться у своих новых хозяев из ордена. В руках он сжимал старинный кожаный тубус, украшенный тем самым гербом — лавровым венком и расколотым щитом. Пьер успел выкрасть вторую часть бумажного архива Изабель из тайника галереи до своего бегства.
— Далеко бежишь, Пьер? — тихо, на чистом русском спросил я на русском, выходя из тени и направляя ствол точно в грудь предателю.

Пьер резко замер. Его глаза расширились так, что стали видны белки. От неожиданности он выронил тубус, и тот с глухим стуком покатился по каменному полу. Логист судорожно хватал ртом воздух, переводя взгляд со ствола пистолета на ледяное, спокойное моё  лицо.
— С-Станислав?.. — заикаясь, пробормотал Пьер на ломаном русском, пятясь назад, пока не уперся спиной в сырую стену. — Как? Ты должен был быть в центральном банке... Тебя должны были...
— Убить? — я сделал два размеренных шага вперед, сокращая дистанцию. Я, ясно выговаривая слова, произнёс  монолог как приговор. — Во «Французской защите», Пьер, пешки вроде тебя всегда думают, что ведут игру, пока ферзь не заходит с тыла. Ты продал мой маршрут Совету ордена ради своей жалкой шкуры. Но ты забыл одну вещь. Ты работал на меня пять лет, и я знаю каждую твою финансовую цепочку. Твои счета и криптокошельки заблокированы мной еще тридцать минут назад в поезде. Ты банкрот, Пьер. И для «Стражей Искусства» ты теперь не ценный информатор, а бесполезный свидетель, который привел полицию к их порогу.
Пьер побледнел настолько, что стал похож на мраморные статуи в Люксембургском саду. Он понял, что я не шучу, и я прав. Вдалеке, со стороны входа в казематы, послышался глухой, зловещий звук — тяжелые шаги двух пар обуви. Ликвидаторы Совета, поняв, что в центре города ловушка, шли в Грюнд зачищать концы. И они шли убивать нас.
— Станислав, умоляю, — Пьер сполз по стене на колени, его голос сорвался на плаксивый хрип. Он судорожно потянулся к упавшему тубусу и протянул его мне. — Забери! Здесь оригиналы писем Изабель и Кати Будьё. Здесь все коды! Совет убьет меня. Помоги мне выбраться, Стан... Ради Изабель!

Я за секунду оценил позицию на доске. Шаги за углом становились все ближе. Времени на сантименты не осталось. Я левой рукой резко выхватил тубус из рук Пьера, а правой — схватил логиста за шиворот, рывком поднимая его на ноги.
— Ради Изабель я должен был пристрелить тебя здесь, Пьер, — процедил я ему прямо в лицо.—   Я умею мстить, Пьер.  И я не позволю собой манипулировать. Я бы легко убил сейчас тебя, но ты нужен Салме живым для трибунала. За мной. Быстро. Или я оставлю тебя людям ордена.

В этот момент из-за дальнего поворота узкого коридора показался силуэт человека в длинном черном плаще. В его руке тускло блеснуло лезвие штурмового ножа. Контрудар «Французской защиты» вступил в свою самую кровавую фазу.