Человек-Просто-Человек

     Саймон проснулся в семь утра, как всегда, без сирены, без вспышки света и без озарения свыше. Он надел синюю футболку с логотипом «Я — никто», сунул в рюкзак бутерброд и вышел в мир, кишащий героями.

     Над крышами соседних домов уже нарезал круги Несокрушимый, лениво отбивая чёлку от ветра. Где-то в центре Дева-Ветер гасила пожар, попутно делая селфи для утреннего канала «Чрезвычайное геройство». Лазерный Глаз, как обычно, прожёг дыру в банкомате, потому что у него кончились деньги на кофе, — это сочли «превентивным ударом по финансовому терроризму».

     А Саймон шёл пешком. Он перешёл улицу на зелёный, поправил съехавший канализационный люк и поднял с асфальта рассыпанные яблоки из порванной сумки старушки. Старушка сказала: «Спасибо, внучок, жаль, что у тебя нет сверхспособности — хотя бы летать». Саймон улыбнулся: «Зато я умею не наступать на яблоки».

     Так начался его второй месяц в новой роли. Он сам придумал себе имя — Человек-Просто-Человек. Никакого плаща, только удобные кеды и аптечка в кармане. Он не летал, не стрелял лазерами, не управлял стихиями. Он тушил мусорные баки водой из ведра, переводил через дорогу испуганных первоклашек, подставлял плечо пьяному мужчине, чтобы тот не упал в грязь, и однажды задержал карманника, просто поставив ему подножку и сев на него сверху.

     Город привык к громким подвигам. Квартальный рейтинг супергероев транслировали в каждом лифте. Саймон там не значился, но люди стали замечать, что на его улице почему-то меньше разбитых коленок, потерянных кошельков и плачущих детей. Уборщица в его подъезде сказала: «Ты как табуретка — неприметный, но без тебя никуда». Саймон посчитал это высшей похвалой.

     На тридцать третье утро его перехватили.

     Чёрный фургон без номеров, трое в блестящих костюмах с логотипом «Корпорация Героев». Саймона взяли под руки, как провинившегося курьера, и повезли в здание из стекла и бетона — штаб-квартиру. В кабинете его уже ждал мужчина в галстуке-удавке. Глава отдела по работе с общественностью, мистер Крабб.

     — Саймон Стоун, — Крабб постучал пальцем по планшету. — Два месяца самодеятельности. Сорок семь зафиксированных «актов помощи». Вы нарушаете статью 14Б Кодекса о чрезвычайном волонтёрстве. А именно — создаёте опасную репутацию дилетантства.
     — Какую репутацию? — искренне удивился Саймон. — Я просто помогал людям.
     — Именно! — Крабб вскочил. — Вы показываете, что обычный человек может справиться с бытовой проблемой. А это подрывает доверие к профессиональным героям! Зачем платить страховку «Несокрушимый-Защита», если соседский чудак с ведром может затушить мусорку? Зачем вызывать Деву-Ветер, чтобы сдуть упавшее дерево, если есть вы с пилой?
     — Так я и пилой могу.
     — Вы всё можете! — Крабб закатил глаза. — Именно это и опасно. Люди начнут экономить. Корпорация потеряет миллиарды. Поэтому мы подаём на вас в суд. По обвинению в снижении престижа суперспособностей и сознательной дискредитации героического труда.

     Судебный процесс назначили на пятницу. Зал был забит журналистами, блогерами и просто зеваками. Дева-Ветер сидела в первом ряду, накручивая локон — ей было скучно. Лазерный Глаз давал показания по видео, потому что «прожёг дыру в двери суда». Несокрушимый пришёл лично, раздавал автографы и периодически зевал.

     Саймон сидел на скамье без адвоката — он не мог никого нанять, потому что все юристы работали на Корпорацию.

     Обвинитель, молодой и желчный, говорил с пафосом:
     — Господин Стоун не имеет сертификата, не проходил психотестирование, не застрахован. Он вмешивается в ситуации, где требуется профессиональная оценка. Его действия создают иллюзию, что героизм доступен каждому. Это обман! Это девальвация того, за что мы платим налоги! Например, 12 марта он «спас» кота с дерева. Но кот мог упасть! У него нет ни левитации, ни силового поля. Он просто поставил лестницу. Лестницу, господа! Где здесь суперсила?

     В зале засмеялись. Саймон покраснел, но промолчал.

     Тогда встала его соседка, тётя Маша. Она была свидетельницей.

     — Он меня через дорогу перевёл, — сказала она в микрофон. — А до этого неделю никто не переводил, потому что Дева-Ветер была на съёмках, а Несокрушимый сказал, что старухи — это не его профиль. Я чуть не попала под машину. А Саймон подошёл и взял меня под руку. Своей рукой. Обычной. Но тёплой.

     Обвинитель скривился: «Это не доказательство».

     Тогда встал парень, которого Саймон откачал после того, как тот подавился булочкой в парке. Парень сказал:
     — Он сделал мне искусственное дыхание. Без супер-лёгких, без регенерации. Просто своим ртом. Я не умер.
     — У нас есть реаниматоры! — возразил обвинитель. — Профессиональные!
     — Они приехали через сорок минут. А он был рядом. Потому что он вообще всегда рядом.

     И тут Саймон решил, что терять нечего. Он попросил слова. Судья разрешил.

     Он достал из рюкзака старую потрёпанную тетрадь и начал зачитывать записи.

     — Я вёл дневник. Сорок семь случаев. Кот на дереве — 3 минуты. Старушка через дорогу — 40 секунд. Упавшая сумка с продуктами — собрал за 2 минуты. Мужчина с приступом эпилепсии — уложил на бок, позвонил в скорую, ждал 10 минут. Пьяный парень, который чуть не упал под поезд — просто схватил за капюшон. Я не говорил, что это подвиги. Я говорил, что это — норма. Но вот что интересно…

     Он перевернул страницу и посмотрел прямо на Несокрушимого.

     — Я нашёл в открытых архивах ваши «подвиги» за последние три года. Из ста двадцати официальных спасений у вас: одиннадцать настоящих — падающий кран, наводнение, ещё пара аварий. Остальные сто девять — инсценировки. Вы арендовали машины для аварий, нанимали статистов, подкладывали имитаторы бомб. Потому что рейтинг требует шоу.

     Несокрушимый побледнел. Лазерный Глаз попытался выжечь экран, но его отключили.

     Саймон продолжил:
     — Дева-Ветер. Ваши «суперторнадо» шесть раз поднимали пыль на пустыре, а камеры снимали под нужным углом. Потом монтировали. Вы спасли одного реального ребёнка из горящего дома — это было честно, я не спорю. Но остальные «угрозы» были бутафорией. Корпорация зарабатывает на страхе. А я… я не зарабатываю ничего. Я просто не мог пройти мимо.

     Зал затих. Тётя Маша заплакала. Парень, которого откачали, аплодировал в одиночку, но хлопок разносился эхом.

     Судья снял очки и долго молчал.

     — У нас нет статьи «за чрезмерную человечность», — сказал он наконец. — Но есть статья «за неоказание помощи» — и вы, господа герои, как раз под неё подпадаете, если читать ваши контракты. А господин Стоун оказал помощь сорок семь раз. Без гонорара, без страховки, без видео.

     Корпорация проиграла иск. Саймона оправдали, а Несокрушимому и Деве-Ветер выписали штрафы за «раздувание опасности». Лазерный Глаз лишился лицензии на прицельное прожигание — его отправили на переподготовку.

     На выходе из суда Саймона окружили журналисты.

     — Вы чувствуете себя героем? — спросили они.
     — Нет, — ответил он. — Я чувствую себя человеком, который не прошёл мимо. Это другое. Герой — это роль. А человек — это выбор. И я выбрал быть просто человеком. Но если каждый из вас хоть раз переведёт бабушку или поднимет упавший пакет — вы уже станете лучше любого супермена.

     Он снял свою синюю футболку, где было написано «Я — никто», повесил на забор и пошёл домой пешком. Светофор горел зелёным. Где-то вдалеке хлопнула фальшивая взрывчатка — Корпорация снова снимала «экстренный выпуск». Но Саймону было всё равно.

     На следующее утро он снова вышел на улицу. Без костюма, без плаща. Просто с рюкзаком и бутербродом. На углу стояла та самая старушка и ждала его.

     — Ну что, внучок, — сказала она, — сегодня дождь обещают. Не составиш ь компанию?

     Саймон улыбнулся и взял её под руку.

     Они перешли дорогу. Обычную дорогу. Под обычным дождём.

     И ни один супергерой не мог сделать этого лучше...