Айфон в песках Сахары

Айфон в песках Сахары

В январе в Египте воздух пахнет клубникой, а дни греются в лучах нежного зимнего солнца.

В один из таких курортных будней Михалыч с Заей записались на мотосафари  — погнали в пустыню.

Полковник в отставке Михалыч с интересом разглядывал прибывающих: европейцы, пара египтян-инструкторов. За долгие годы службы он привык оценивать людей — профессиональная привычка.

Он достал айфон из кармана. Последняя модель — предмет тайной гордости. Михалыч считал, что такая вещь сразу показывает: человек не простой он, статусный.

Михалыч держал телефон нарочито высоко, чтобы всем было видно обгрызенное яблоко на задней панели. Пусть знают, с кем имеют дело.

— Зая, сфоткай меня на квадроцикле! — скомандовал он.

Зая — жертва косметологии с губами-варениками и бровями-сардельками — послушно взяла айфон. Михалыч восседал величественно на квадроцикле, как фараон.

Инструкторы уже подали сигнал — пора в путь. Европейцы послушно оседлали квадроциклы и терпеливо ждали, пока Зая закончит фотосессию. Наконец колонна тронулась.

—

На первом квадроцикле ехал инструктор Махмуд. Он знал пустыню до каждого бархана и змеи, притаившейся под колючим кустом. Замыкал караван его брат-близнец Ахмед — следил, чтобы никто не сбился с пути и не слетел в кювет.

Михалыч близнецам нарочито демонстрировал айфон. Но братья остались равнодушны. Только жестами попросили не пользоваться телефоном во время движения — небезопасно.

Михалыч, конечно, не удержался. Вытащил айфон для видеосъёмки — и тут же потерял контроль. Ахмед быстрее шквала подлетел и подставил колесо своего мотоцикла, предотвратив падение. Михалыч побледнел, кивнул благодарно и дальше ехал уже без фокусов.

Караван двигался по пустыне: горка из устричных раковин, сад засохших кораллов — память об океане Тетис, стеклянная гора — след метеорита. Уставшие, но счастливые путники прибыли к последней точке маршрута — жилищу бедуинов.

Домом это назвать трудно: одна стена, навес, тряпичный ковёр на песке. Еду готовят на костре. Рядом с лачужкой бедуинки продавали незамысловатую бижутерию собственного изготовления.

День шёл к концу. Пустыня укрывалась тёмным одеялом ночи, и полная луна освещала всё мистическим светом.

Хозяин — мужчина лет пятидесяти с огромными улыбчивыми глазами — вышел навстречу гостям в белой галабее — длинном мужском арабском платье. В руках он нёс поднос с чашечками размером с напёрсток. От них исходил пряный аромат — габана, бедуинский кофе с имбирём. На приготовление такого уходит почти десять часов.

Бедуин дружелюбным жестом предложил Михалычу чашечку.

— О, Зая, глянь, как прикольно они кофе пьют! — восхитился Михалыч.

Он опрокинул габану, и до того ему хорошо стало, словно он только что купил айфон. Бедуин заулыбался ещё шире и протянул второй напёрсток.

Предвкушая повторное наслаждение, Михалыч решил запечатлеть момент и начал искать глазами Заю. Но та увлеклась покупкой бижутерии и лишь лениво спросила:

— Котик, красные бусы или зелёные?

Тогда бедуин жестами показал: давай я тебя сфотографирую.

И тут Михалыча понесло с чувством искреннего культурного превосходства:

— Ты хоть знаешь, что такое айфон? Ты такую дорогую вещь отродясь в руках не держал. Ну, так и быть уж. Научу я тебя фотографировать.

Бедуин по-русски не понимал и продолжал улыбаться. Зато прекрасно поняли братья-близнецы. Ахмед и Махмуд переглянулись и приготовились к шоу.

Бедуин внимательно посмотрел на телефон Михалыча. Кивнул. Потом сунул руку в карман галабеи. И достал точно такой же. Наивно решив: «Видать, мистер недавно приобрёл айфон. Ещё не умеет с ним обращаться. Помогу ему».

—

Михалыч замер. Улыбка сползла с лица. Братья-близнецы расхохотались.

— Да ладно? Откуда у тебя айфон? — изумлённо вопрошал Михалыч, ещё не зная, что инструкторы  прекрасно говорят по-русски.

— Айфон не роскошь, а инструмент, — спокойно объяснил Ахмед. — Удобная навигация, хорошая камера для рекламы экскурсий.

Близнецы, хохоча, рассказали хозяину жилища, что произошло. Бедуин засмеялся — заразительно, заливисто. Туристы подхватили. Через минуту вся группа сотрясала смехом песчаные холмы.

Зая, обвешанная красными и зелёными бусами, демонстративно закатила глаза:

— Опять ты, котик, в своём репертуаре.

А Михалыч стоял столбом, сжимая в руке свой элитный гаджет. Потом махнул рукой:

— Ну, вы, блин, даёте! Будете в Москве — заезжайте. Дачу свою покажу с теплицами. Огурцами собственными угощу.

Резко подул ледяной ветер. Зимой в пустыне после заката продувает до костей. Туристы натянули куртки, а Михалыч с Заей о тёплых вещах не позаботились. Бедуин, вытирая слёзы от смеха, протянул им ветровки и жестами дал понять: отказа не приму.

Караван тронулся в сторону отеля. Смех так и не утихал, заглушая рёв моторов.

---

Уже дома в Москве, сидя на кухне, Михалыч смотрел на  метель, которая бушевала за окном. Для согрева налил себе сто грамм. Закусил солёным  огурцом, выращенным в собственной  теплице. И начал рассматривать фотографии Сахары.

Вот он величественно восседает на квадроцикле. Вот Зая в красных и зелёных бусах. А вот бедуин с огромными улыбчивыми глазами.

— Хороший мужик. Надо съездить к нему ещё. Огурцов  привезти и сока берёзового.