Курортный роман

Шахтёр Василий из Сибири впервые в жизни оказался на море — и сразу понял: природа над ним посмеялась. Бархатный сезон, песчаный пляж, ласковый ветерок… а Василий дрожит, будто стоит в проруби. Мурашки бегают по телу маршем, зубы отбивают чечётку, а сам он бормочет:

— Да тут же плюс двадцать пять! Да тут курорт! Да у нас в шахте в перерыве теплее!

Рядом загорала эффектная дама в огромных солнцезащитных очках — Людмила Петровна, дама решительная, с характером и с убеждением, что любой мужчина просто обязан быть загорелым и расслабленным, иначе отпуск не считается. Она посмотрела на Василия, вздохнула, как на заблудшую душу, и решительно заявила:

— Ты чего трясёшься? Это же море! Это романтика!

Василий честно признался:

— Привык дрожать. В Сибири, если не дрожишь — значит, уже не живой.

Людмила Петровна не сдалась. Она купила ему кокосовую воду, накинула на плечи пляжное полотенце и сказала:

— Сейчас будем делать из тебя курортного мачо.

Василий вздохнул, но сопротивляться не стал: в шахте он привык доверять старшим по званию, а Людмила Петровна явно была из тех, кто командует даже штормом.

Она повела его купаться. Василий зашёл по колено, втянул воздух, зажмурился и выдавил:

— Вода… тёплая. Как в душе после смены. Только солёная.

— Вот! — воскликнула Людмила Петровна. — А ты боялся!

— Я не боялся, — буркнул Василий. — Я анализировал риски.

Но Людмила Петровна уже придумала план: курортный роман по ускоренной программе. Она записала Василия на массаж с морскими водорослями (он вышел оттуда зелёный и серьёзный, будто только что прошёл инструктаж по технике безопасности), на йогу на рассвете (где Василий, пытаясь принять позу «горы», случайно напугал инструктора своей природной монументальностью) и даже на танцы живота — тут Василий честно сказал:

— У меня живот шахтёрский. Он не танцует. Он думает о пенсии.

Но Людмила Петровна не унывала. Она верила: если очень захотеть, даже сибирский шахтёр расцветёт на южном солнце.

Кульминацией стал вечер у моря. Людмила Петровна надела самое красивое платье, зажгла свечу в стеклянном фонарике и торжественно произнесла:

— Сегодня ты скажешь мне что-нибудь романтичное. Хоть одно предложение.

Василий посмотрел на море, на звёзды, на дрожащие огоньки фонарей… и выдал:

— Знаешь, тут спокойно. Как в шахте перед сменой, когда все уже на местах, каски надели, фонари проверили — и понимаешь: сегодня всё будет хорошо.

Людмила Петровна замерла. Потом медленно сняла очки, посмотрела на Василия так, будто увидела что-то очень важное, и сказала:

— Это… это самая романтичная вещь, которую я слышала за десять отпусков.

И тут Василий вдруг перестал дрожать. Совсем. Будто море наконец-то его приняло.

А на следующий день он купил Людмиле Петровне сувенир — кусочек угля в красивой коробочке. На крышке выцарапал: «Чтобы зимой было теплее».

Людмила Петровна долго смеялась, потом обняла Василия и сказала:

— С тобой хоть на курорт, хоть в забой. Главное, что не скучно.

Так и закрутился их курортный роман — не про страстные взгляды и стихи, а про то, как два очень разных человека нашли друг в друге что-то своё, настоящее. И когда пришло время уезжать, Василий пообещал:

— Зимой приеду. Покажу, как снег скрипит. Это тоже романтика.

Людмила Петровна улыбнулась и кивнула:

— Жду. Только в этот раз я к тебе — с купальником. На всякий случай.

А Василий только головой покачал, но в глазах у него плясали искорки — совсем не от холода.