Дом детства

ДОМ ДЕТСТВА (из цикла "Разбирая свой архив")

          Это был бревенчатый оштукатуренный дом в два этажа на восемь квартир. Квартиры маленькие, тесные, но каждая имела кухоньку и свой отдельный туалет, невиданную роскошь. В засилье бараков послевоенного захолустья такой дом воспринимался, как дворец. Мы жили в этом доме – отец, главный специалист большого оборонного завода, получил там квартиру. Шесть человек нашей семьи размещались в двухкомнатных "апартаментах" первого этажа, которые казались мне громадными. Я спал с родителями, но в отдельной детской кроватке. Лет до двух был криклив и избалован лаской. Едва меня укладывали в постель, в порядке компромисса требовал, чтобы меня непрерывно качали, благо моя кроватка имела гнутые полозья. Измотанным работой родителям такое мое нахальство очень мешало, и однажды ночью папа не выдержал, извлек меня из кроватки и передал маме. Затем, вооружившись топором, лихо отбил у кровати полозья и продемонстрировал мне ее оголенные  ножки. Необратимость случившегося я понял,  плакать и требовать сразу перестал – чего заводиться, если кровать уже не качается?!
          Туалет в квартире меня пугал. Выполненный в виде узкой щели, он был разделен на два помещения, одно из которых  служило тамбуром. Во втором помещении с окном, закрашенным белой краской, стоял деревянный пьедестал-стульчак, основной предмет туалета.  Высокий, в мой тогдашний рост или выше, он стоял над выгребной ямой под домом.  Сверху стульчак закрывала деревянная крышка. И крышку, и стенки стульчака моя мама регулярно шпарила кипятком, скоблила и мыла. И все же стоило открыть крышку, как запах выгребной ямы наполнял помещение. Естественно, по малости лет я стульчаком не пользовался.
          Эпизодически к нашему дому подъезжала на телеге большая бочка. Облаченный в длинный брезентовый плащ и брезентовые рукавицы золотарь восседал на бочке, как на троне. Сбоку телеги, как символ его власти, был пристроен большой черпак на длинной жерди.  Телега с бочкой подгонялась к люку выгребной ямы, дверцы люка откидывались...  нет, лучше не смотреть и тем более не нюхать! Позднее бочку сменила ассенизационная машина, которая засасывала содержимое выгребной ямы длинным толстым шлангом.
          Напротив нас жили Дементьевы, семья партийного лидера большого завода. Регулярно глава семьи напивался до беспамятства, и в этом состоянии выяснял отношения со своей женой, тетей Дусей. В семейные обязанности тети Дуси входило обихаживание троих сыновей и принятие на себя всех зол и обид, испытываемых парторгом. В такие моменты дом оглашался криками, и тетя Дуся в одной ночной рубашке бегала по лестнице, уворачиваясь от тяжелой руки мужа. Обычно она находила пристанище в нашей квартире – ее муж уважал моего отца и ломиться к нам не решался. Утром тетя Дуся возвращалась домой, и мир в ее квартире был безмятежен до следующей попойки буйного супруга.
          А на втором этаже дома жила Дарья Петровна, бывшая фронтовичка. Роста выше человеческого, с низким хриплым голосом, она курила, что также выделяло ее из всех виденных мной тогда женщин. Этой особенностью и всем своим обликом добрейшая Дарья Петровна внушала мне страх.
          Нет уже героев этого рассказа, нет и дома моего детства.