Сказка 4 Лучик и Новый год

Для Лучика эта Зима была первой в жизни — и оттого казалась удивительным, волшебным приключением. Всё вокруг было таким непривычным и сказочным!
Во-первых, его братьев и сестрёнок — солнечных зайчиков — стало гораздо меньше. Словно стесняясь холода, они попрятались за пушистыми облаками.

Во-вторых, люди стали похожи на ярких, уютных медвежат! Все кутались в тёплые шубки, надевали вязаные шапки с помпонами. А некоторых малышей заматывали в такие длинные-предлинные шарфы, что выглядывали только одни любопытные глазки. Даже носики были спрятаны!

В-третьих — и это было самое главное чудо — лёд! Лучик с восхищением изучал это волшебство. Обычная вода, такая прозрачная и подвижная, вдруг застывала, превращаясь в хрустальные сосульки и скользкие зеркала на лужах. Ребятишки с радостным хрустом ломали сосульки-мечи, звонко стучали ими, будто на рыцарском турнире, а самые смелые даже пробовали их на вкус — причмокивая от удивительной ледяной свежести.

На специальных площадках рабочие разливали воду ровным слоем — и к утру она застывала, превращаясь в огромные, искрящиеся на солнце зеркала. По ним так весело скользили и взрослые, и дети — на коньках! Даже шумные реки и бескрайние моря день за днём затихали, укрывшись прочным сверкающим покрывалом льда.

Лучик, как мог, играл с этим диковинным льдом: скользил по его поверхности, отражался в нём, как в зеркале, и зажигал в хрустальных сосульках целые фейерверки из бликов. Он был совершенно очарован новой, необыкновенной Водой.
А в твоём дворе, скажи мой хороший, зимние чудеса водятся?

— Ура! Лёд! Как здорово! — звонко смеялся Лучик и пускался вскачь. Он скатывался по ледяным горкам сосулек, звенел на катках и носился по зеркальной глади рек. К нему присоединялись другие Лучики и озорной Ветер. Вместе они пускались в весёлую пляску над сверкающей поверхностью, и к их хороводу иногда подключались лёгкие резные снежинки — такие красивые, и все разные!

И вот однажды Лучик заметил, что во всех дворах засверкали, заискрились нарядные ёлки. Это его так заинтриговало, что он полетел прямиком к мудрой вороне к старому дубу. Выслушав его вопросы, мудрая Ворона сказала:

— Чадушко солнечное! Новолетие так справляют, люди-то наши! — каркнула она, важно ковыляя по ветке. — Испокон веку так водится: ёлку-красавицу наряжают, хороводы водят, Деда Мороза с внучкой зовут... А потом они на зов и являются! Подарки дарят, от щедрот своих. И не год, не два так ведётся, а отродясь так! Ещё прапрабабка моя сказывала — при царе Горохе то ж самое было!

И мудрая Ворона задумчиво почесала крылышком за ушком.

Лучику стало очень любопытно. «Какой чудесный обычай! — подумал он. — Вот это красота!»

А ещё больше его поразило то, как по всему городу, на тех самых ёлках, на улицах и в окнах домов, загорались тысячи маленьких разноцветных лучиков-огоньков — будто превращённые зимним волшебством Лучики решили погостить у людей, переливаясь всеми цветами радуги.

— Ха! Тоже мне праздник, — фыркнул облезлый уличный Кот, вмешиваясь в разговор. Его пушистая шерсть топорщилась клочьями, а на голове торчало единственное уцелевшее в уличных баталиях ухо. — Подарки получат — и всё. Они всё это только ради конфет-то и затевают. Потом взрослые эти конфеты детям под ёлки подсовывают, будто это Дед Мороз их принёс.

— Кар-р! Ну что ты за усато-хвостатое чудо-недоразумение такое! — возмутилась мудрая Ворона, переступая по искрящейся инеем ветке. — Морозу-Воеводе, коего Дедом Морозом нынче кличут, искони ведомо, кто чадо послушное, а кто нет! Имеет он зерцало ледяное, всевидящее — не токмо дела, но и помыслы самые сокровенные в нём видны!

А обитель его — в стране дальней, за тридевять земель, где вечные хрустальные зимы царят, леса в снежные шубы укутаны, а реки подо льдом крепко спят. И терем у него — что хоромины ледяные! Переливается он самоцветами, паче северного сияния, — дух захватывает от красы!

И вот раз в году, в ночь под Новолетие, выезжает он на санях волшебных. Запряжены они семёркой оленей быстрых, сказочных! Несётся упряжка что вихрь, а как крикнет Мороз весело: «Эге-ге-гей!» — так у добрых деток под ёлкой подарок и появится. Люди ж праздник сей на радость ему затеяли, чтобы милостивее был, а зима — поласковей.

— Вот тоже мне милость, — Кот скептически прищурился и принялся тщательно вылизывать лапу. — Вон, все подушечки отмёрзли. Ёлок по всему городу — лес, а я, благородный дворовый Кот, скоро без лап и ушей останусь… — он поднял вверх зелёные, точно майская трава, глаза и поглядел на своё единственное уцелевшее ухо, — …и без последнего уха останусь, — недовольно пробурчал он, поправляясь.

Тут же на это ухо, будто пушинка, опустился Лучик и изо всех своих маленьких сил принялся его греть. Кот благодарно промурлыкал что-то на своём, благородно-дворово-кошачьем языке и продолжил:

— Ты вот, Ворона, вроде мудрая, оттого что древняя, как мамонт! А простого не уразумела. Каким таким образом один Дед Мороз миллионам детей разом подарки разносит? А?

И, не дав Вороне даже клюва раскрыть, торжествующе заявил:

— Никак! Потому что это сказки!

— Ну! Ну-у-у! — заволновалась Ворона, растерянно похлопывая крыльями. — Как-то же разносит! Волшебство же!

— А я говорю — никакого волшебства там нет! — отрезал кот, сверкнув изумрудным глазом. — Люди сами всё покупают да под ёлки прячут. А детям потом сказки рассказывают про какого-то деда с бородой.

— И дивный же ты, зверь усатый! — каркнула Ворона, трясясь от смеха. — Девять жизней у тебя в запасе, с космосом накоротке, предков твоих в Египте как богов чтили… А мудрости в тебе, прости, — с гулькин нос! Рассуждаешь, как тот… — она задумалась, перебирая в памяти слова, — … как скептик… вот! Ох, уж мне эти новые словечки!

Кот от изумления только рот раскрыл, поражённый тем, что о нём знает мудрая Ворона. А та уже продолжала:

— Раз в годину, усатый, чудо настоящее приключается! Оттого, что миллионы детских сердечек верят в него крепко-накрепко, самые заветные желания загадывают. И потому чудо сие и свершается!

— Ой, да перестань! Рассмешила ты меня до кончиков когтей… — фыркнул кот, но в его ворчании вдруг послышались нотки сомнения.

Так они спорили и спорили, а Лучик тем временем крепко-накрепко задумался. И правда, как же у Деда Мороза получается в одну волшебную ночь миллионам ребят подарки раздать? Мысль эта его так захватила, что решил Лучик во что бы то ни стало найти разгадку. Ведь он верил мудрой Вороне. Она всегда говорила правду. А Кот был ещё тем ворчуном — вечно всем недоволен. Да и жил он на свете всего лишь второй год. А уж у Вороны, конечно, жизненного опыта куда больше, — мудро рассудил маленький Лучик.

И вот наконец-то наступило то самое время — тридцать первого декабря. Мудрая Ворона говорила, что именно в этот день Дед Мороз отправляется дарить детям подарки. Поведала она и о том, что везёт он их с самого края света — с Северного полюса, в своих волшебных санях. А ровно в полночь, когда бой часов разносится по улицам, он оставляет свои подарки под каждой ёлочкой. А если ёлочки нет — то обязательно спрячет сюрприз в самом укромном местечке, где малыш его непременно найдёт.

— Полечу-ка я, поищу самого Деда Мороза, — сказал Лучик вороне рано утром.
— А что, и то верно, слетай! — кивнула ворона. — Тебе лететь — эт не мне. Я бы с радостью с тобой вместе, да крылья мои до Северного полюса не долетят — околею я в пути.

— Конечно, мудрая Ворона, я сам справлюсь! Мне это проще простого: одна нога здесь — другая там! — И Лучик весело и звонко засмеялся, растянувшись на огромное расстояние.

— Точно, одна нога здесь — другая там! — подхватила его смех ворона. — Так вот слушай же наказ мой, светлый дружок. Родитель твой, светило великое, не вдруг землю озаряет. Неспешно путь свой вершит, с восхода на закат. Ты же держи путь навстречу ночи. Оттоль, с самого краешка земли, Мороз и начинает свой путь на санях дивных.

— Ух ты! — воскликнул Лучик, и у него от восторга даже перехватило дыхание.
Простившись с Вороной, он стрелой взмыл в синюю высь, к самому Солнцу, нежно поцеловал родителя и рассказал о своих планах.

— Папа, я лечу к Деду Морозу посмотреть, как это он миллионам детей подарки свои дарит! — рассказал он.

Солнце удивлённо подняло бровь, потом засмеялось:

— Ступай, погляди, как это у него получается. Будет тебе добрый урок да мудрая сказка.

И оно благословило отпрыска на встречу с Дедом Морозом. Нежно коснувшись Лучика, Солнце яркой вспышкой указало ему путь.

Лучик летел над землёй, укрытой снежным одеялом. Вокруг него в тихом хороводе кружились прекрасные снежинки. Они сверкали в ночи, подобно алмазной пыли — то серебром от луны, то золотом от его собственного сияния.

Вдруг в морозной тишине зазвенели хрустальные колокольчики, и воздух наполнился дробным перестуком копыт! Мимо, будто вьюга, пронеслись огромные резные сани, украшенные лентами и сверкающими морозными узорами. Их мчали семь прекрасных оленей, словно сотканных из зимнего воздуха, лунного света и инея. А правил этой сказочной упряжкой сам Дед Мороз — могучий, в сверкающей шубе из искристого льда и миллионов ажурных снежинок. Воздух вокруг трещал от мороза и рассыпался радужным северным сиянием!

Лучик, затаив дыхание, бросился вдогонку. И в этот миг Дед Мороз вдруг как ударит посохом, да как громко и весело закричит:

— Эге-ге-е-ей!

И — вот чудо! Он вдруг рассыпался на тысячи искрящихся маленьких Дедов Морозов, и они, словно снежинки в метель, молнией разлетелись по всему городку, светящемуся внизу новогодними огоньками — к каждой-каждой ёлочке! Они оставляли подарки так быстро и ловко, что люди не успевали даже глазом моргнуть.

Потом снова прозвучало: «Эге-ге-е-ей!» — и тысячи огоньков собрались обратно, как волшебный сверкающий пазл, в одного могучего Деда Мороза. А над большим-пребольшим городом он рассыпался на целое сияющее облако из маленьких дедушек. Над тихими деревушками — на добрый десяток. А где-то ему и вовсе рассыпаться не было надобности: пролетит над крышей, метко закинет подарок в трубу — и готово! Подарок каким-то чудом приземлялся прямо под зелёные лапы ёлки.

Лучик весело мчался за санями и заглядывал в окошки. Под каждой ёлкой уже лежали подарки! Дети, которые не спали в ожидании чуда, радостно смеялись, разворачивая свёртки.

И тут Лучика пронзила догадка! Да ведь это точно так же, как его папа, Солнце, дарит миру свои лучи! Солнце одно, но его тепла и света хватает на всех — на каждую травинку, на каждую снежинку. Вот и Дед Мороз — он один, но его доброты хватает, чтобы согреть каждое детское сердечко. Он везде, потому что его искренне любят, в него крепко верят и его загодя ждут. Вот оно — самое главное чудо!

Доброты ведь никогда не бывает мало, правда, мой милый слушатель?

От счастья Лучик подпрыгнул так высоко, словно стрела, взмыл обратно к своему родителю — огромному, сияющему Солнцу. Подлетел, прикоснулся щекой, будто нежным поцелуем, и закричал во весь свой звонкий голос:

— Папа! Папа! Я всё понял! Ты — самый настоящий волшебник, прямо как Дедушка Мороз! Он один, но его доброты и любви хватает абсолютно на всех ребят на Земле! Он везде, потому что его так сильно любят, в него так беззаветно верят, его так нетерпеливо ждут! Вот оно, настоящее чудо! Я понял, чтобы сделать много добра, совсем не обязательно быть самым сильным и большим. Важнее всего — иметь большое, щедрое сердце!

Солнце в ответ ласково улыбнулось, и от этой тёплой, доброй улыбки по всей земле разлилось приятное тепло. А от этого тепла, словно по волшебству, в воздухе, из ниоткуда, появились крошечные, сверкающие снежинки. Кружась над ночными городами и деревушками, они украсили собой эту чудесную, звёздную новогоднюю ночь.

— Да, мой дорогой сынок, — прошептало Солнце, и в его голосе звучала вся нежность мира. — Самое главное волшебство не в том, чтобы быть самым сильным и владеть всем. Волшебство — это умение любить, думать о других и заботиться о них. Оно рождается в тот момент, когда радость встречается с теплой, искренней заботой о тех, кто тебе дорог, и даже о тех, кого ты едва знаешь. Запомни, мой маленький Лучик: настоящее чудо живет там, где царит Радость. А где царит Радость, там с удовольствием поселяется и Любовь! А там, где живет Любовь, всё расцветает. Поэтому лети, мой малыш, и дари Радость этому миру. Ведь именно для этого ты создан, мой дорогой!

На следующий день наш Лучик весело наблюдал за разговором на старом дубе. Мудрая Ворона, сложив лапу на лапу, важно сидела на ветке и молча слушала Кота. А Кот, вышагивая по соседней ветке туда-сюда, горячо рассуждал:

— Ну надо же! Дед Мороз… и вдруг — бац! — рассыпался на тысячу таких же! Я б до такого никогда не додумался. У меня аж шерсть дыбом встаёт, от такого!

— Кар-кар! Ты подумай-ка, мохнатый! — вмешалась Ворона, — Он же взял и весь свой обоз в один миг размножил! И сани, и оленей, и подарки! Чародейство какое!

— Да уж… — протянул Кот, и его мордочка приняла самое озадаченное выражение. — Если бы Лучик своими глазами не видел и нам всё не рассказал… Ни за какую сметану не поверил бы! Чудеса, да и только!

— Да-а… диво дивное, чудо чудное! — каркнула Ворона. — На моём-то веку я многое видала, а про сие — первый раз слышу! Словно льдинку хрустальную уронишь — и рассыплется она на тьму сверкающих осколков, а в каждом — солнышко-то цельное отражается! Сила его не в едином обличии, а в сиянии множественном! Вот она, тайна древняя!

Лучик слушал, затаив дыхание, и дивился: «Откуда же она столько всего на свете знает?!»

Интересно, а какое самое тёплое чудо живёт в твоём сердце, кроха?