Последний разговор

Кровь перестала идти почти сразу. Она запеклась черной коркой на рассеченной груди и плече, намертво припаяв легкую серебристую броню к коже.  Завалившись набок, Наставник привалился спиной к холодному каменному выступу берега. Левая рука скребла мокрый песок, пытаясь найти опору, которой не было. Правая лежала на груди поверх пробитой кольчуги, бессильная даже сжаться в кулак. Легкие горели огнем. Каждый вдох давался с влажным хрипом, разрывая пересохшее горло.

Элиан стоял над ним. Победитель. Его тяжелая пехотная броня Империи пахла потом, гарью и чужой смертью. Меч был чист — Элиан вытер его о траву минуту назад, прежде чем подойти ближе. Война окончена.

— Я люблю тебя… — слова вышли вместе с кровавым паром. Тихо, почти беззвучно.
Элиан замер. Ожидал проклятий или мольбы о быстрой смерти. Поднял забрало - лицо под ним было серым от усталости.
— Скажи мне – что такое любовь? — спросил он, присаживаясь на корточки напротив. Поножи глухо стукнули о камень.

Наставник попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на него, но тело отказалось слушать. Взгляд так и остался прикованным к воде. Река возле их ног неторопливо и тяжело несла свои темные воды мимо, равнодушная ко всему миру.

— Это когда внутри становится тесно от другого человека… — прохрипел Наставник. Ему пришлось сделать паузу, пережидая приступ слабости и головокружения. — Когда ты готов отдать свою воду, даже если сам хочешь пить. Мы научили вас этому чувству. Вы пришли на наши земли мягким мясом, которое боится холода. Но вы научились ненавидеть нас так сильно, что стали плавить лучшую сталь в мире. Наша кровь закаляла ваш металл…

Замолчали. Желтый диск спрятал последние лучи за вершинами деревьев. Свет стал густым, медовым, окрасив серый камень под затылком Наставника в цвет запекшейся крови.

- Разве можно любить все? Даже то, что несет тебе гибель?
— Можно. Если понимаешь, что без этой гибели ты бы никогда не стал собой. «Возлюби врага своего» - так говорит их Бог.
— Разве можно любить врага? Того, кто желает тебе зла.
— Зло относительно. То, что для твоего клинка зло — преграда, для самой стали — способ стать тверже. Враг делает нас сильнее. Без нас ваша Империя до сих пор пасла бы коз на своих скалах.

Солнце уже не подсвечивало небо из-за горизонта, скрытого лесом, и оно темно-синим бархатом раскинулось над их головами. Крошечные алмазы звезд переливались и холодно сверкали в его бесконечной глубине.

— Значит — любовь делает сильнее?
— Значит да.
— И ты любишь меня?
— Да.
— Но ведь я твой враг.

Вновь замолчали. Шелест листьев на деревьях нежно переплетался с тихим шепотом воды, мягко нарушая окружающую их тишину. Дыхание Наставника становилось все тише.

— Но ведь я победил… — прошептал Элиан. Ему вдруг стало невыносимо тесно внутри тяжелой стали, давящей на ребра.

Наставник закашлялся. Темная кровь тонкой струйкой стекла по подбородку на камень. Он долго собирался с силами, глядя пустыми глазами в никуда.

— Ты проиграл… — каждое слово выходило вместе с кровавым пузырем. — Твоя победа абсолютна. Тебе больше нечего завоевывать. Некого бояться. Завтра твои солдаты поймут, что им некуда нести эту сталь, и начнут ржаветь изнутри…
Он замолчал, переводя дух. Воздух со свистом вырывался из пробитой груди.
— А я ухожу целым… Мой мир закончился красиво… приняв удар своего же оружия, оружия, что я сам создал… Я останусь здесь. А ты уйдешь владеть пустотой.

Воздух словно замер в последнем вздохе. Грудь Наставника поднялась в последний раз и опала навсегда. Пальцы, скребущие песок, наконец разжались.

Элиан остался сидеть во внезапно наступившей оглушающей тишине. Он выиграл битву. Он сохранил свою жизнь. Посмотрел на свои руки в латных рукавицах. Они были сильны, но пусты. Впервые в жизни имперский центурион почувствовал себя не хозяином положения, а последним листом на ветке, которую только что срубили.

Река равнодушно уносила свои воды все дальше и дальше, сливаясь с бесконечностью и тишиной…