От юнги рыболовного траулера до контр-адмирала Сов

«В войну и после не однажды
Он вражье разрывал кольцо,
Шабалиным гордился каждый,
Хотя не каждый знал в лицо».
Е. Токарев

Советский военный моряк, один из наиболее результативных командиров торпедных катеров в годы Великой Отечественной войны, дважды Герой Советского Союза, контр-адмирал (с 1969 года).
Его называли «хозяином моря», «охотником без промаха», «самым хитроумным катерником», «везунчиком».
Немцы боялись его настолько, что прозвали его «морским дьяволом».
Вчерашний поморский рыбак без академий и штабных курсов сумел превратить лёгкие торпедные катера в ударную силу Северного флота. Под его командованием экипажи топили подлодки, сбивали самолёты и вытаскивали из ледяной воды советских лётчиков, у которых почти не оставалось шансов.
Единственный среди катерников, кто получил 2 звезды Героя СССР. Шабалин сделал это не за один блестящий эпизод, а за цепь операций, где каждая была на грани невозможного.

***

Потомственный северянин, Шабалин появился на свет 22 октября (4 ноября) 1914 года – в  небольшой северной деревушке Юдмозеро Онежского уезда Архангельской губернии в семье  крестьян Осипа Захаровича и Марины Сергеевны. В этой деревне испокон веков жили лучшие ружейные мастера Севера, строители прочных и красивых судов. Жители этого сурового края испокон веков связывали свою жизнь с водным промыслом.
Кроме него в семье было ещё трое детей: сыновья Михаил, Петр и дочь Валентина.
В Юдмозеро и прошло Сашино детство. Тут он вместе с детворой катался с горы на санках, помогал отцу по хозяйству, с дедом ездил на лошадях за сеном, дровами, с рыбаками выходил на подлёдный лов. По весне, когда начинались пахота и сев, работал со взрослыми в поле, на сенокосе.

• Матвеев Николай Сергеевич в книге «Зарницы в фиордах»:
«Шабалины жили бедно, но в их доме было уютно: выскобленные добела полы и стены, сияющая чистотой посуда и самая необходимая нехитрая мебель. Саша любил свой дом: когда семья дружная — в доме всегда хорошо. Главная в доме — мать. Невелика ростом Марина Шабалина, но до чего же она живая и ловкая, поистине мал золотник, да дорог. Далеко слышен её звонкий голос: то она строго прикрикивает на непоседливого Саньку, то напевает песенку, баюкая младшего сынишку Петю. Петь Марина Сергеевна очень любила, особенно старинные песни. Сколько она их знала, не сосчитать: и весёлых, от которых ноги сами начинают ходить ходуном, и таких печальных, что невольно сжимается сердце и на глазах ребят навёртываются слёзы. А какие сказки рассказывала она ребятам перед тем как уложить их спать! Правда, редко это бывало, далеко за вечер, а у матери всё работа. Отец на заработках, а на матери весь дом.
И тем больше ребята любили и ценили редкие материны сказки, в которых привычный им мир северной природы оборачивался своей волшебной стороной. Из знакомых озёр подымались страшные чудовища. С ними бились богатыри, чем-то похожие на их отца, чтобы освободить людей от страха. У ребятишек останавливалось дыхание, они смотрели на мать широко раскрытыми глазами, и, как только она замолкала, они хором просили «ещё».
— Спать пора, неслухи, — нарочито сердилась Марина Сергеевна. — Завтра не растолкать вас.
— Сами встанем, ей-ей сами встанем, — молили ребята, — ну хотя бы ещё одну.
— Ладно, — сдавалась мать, — так и быть, слушайте да на ус мотайте.
Ребята тоже росли не бездельниками, у каждого есть свои обязанности. Например, семилетний Саша должен заготовить корм для скота, а это не такое уж лёгкое и приятное занятие. С утра идёт он с товарищами за ветками, нарезает их, а потом по каждой ветке надо провести руками, чтобы стряхнуть листья в корзину. Ветки корявые, с сучками, занозы так и впиваются в ладони: весь обдерёшься, пока наберёшь корзину. А когда мальчик стал чуть постарше, он вместе с другими начал ходить на сенокос. В четыре часа утра мать поднимала его с постели. Рано узнал Саша Шабалин, что такое работа, и не отлынивал от неё. И никому не надо было уговаривать мальчика, чтобы он честно выполнял свои обязанности. Потому что сызмальства усвоил: летом не заготовишь — зимой наголодаешься.
Только в воскресенье, а иногда вечером удавалось вырвать время поиграть в мяч, и тем слаще были эти редкие игры. Особенно любили ребята «Опрошкину игру» — что-то вроде лапты, да ещё «Гонять попа» — попадать палкой в чурку».

Школы в деревне не было, поэтому родители повезли 7–ми летнего сына в село Нименьга. А вскоре открылось начальное учебное заведение и в родной деревне.
Четырехлетнюю школу Александр закончил одним из лучших.
Видя большую тягу к знаниям, отец определил его в 5-й класс  школы города Онеги. А через некоторое время сюда переехала вся семья. Осип Захарович устроился сплавщиком леса на Онеге и мечтал о том, что Александр после семилетки будет работать вместе с ним. Парнишке тоже нравилась отцова специальность. Его восхищали лихость, сила и смелость сплавщиков.
Саша оканчивал 7-й класс, когда в отпуск приехал из Мурманска его дядя по матери Фёдор Сергеевич Валявкин – потомственный помор, всю жизнь бороздивший на зверобойных судёнышках северные моря. Он был замечательным рассказчиком - говорил образно, сочно, знал много интересного. Какие увлекательные истории рассказывал он ребятам! Говорил о своей работе, о промысловых судах, о  красоте северных морей. И разбередил сердце и воображение мальчугана своими рассказами.  Рассказы эти зачаровали подростка. Вот так и «заразил» Фёдор Сергеевич племянника морем. После отъезда дяди Саша твёрдо сказал родителям, что хочет стать моряком.


***

Едва окончив школу-семилетку в Онеге, в 1931 году 17-ти летним юношей Александр Шабалин покинул родной дом и отправился в Мурманск.
Дядя Фёдор и тут помог - по знакомству устроил племянника на рыболовный траулер «Краб» юнгой.
Пришлось юноше и палубу драить, и рыбу чистить (или, как моряки говорят - шкерить), присматриваться к работе рыбаков, изучать рыбацкие премудрости и секреты.

• Журналист Тимур Гайдар так писал о рыбацкой юности Шабалина:
«На судне Сашу любили. Он ловко шкерил рыбу, был весел и, если попросить, мог с лёгким сердцем отстоять вахту за товарища. Ему нравилось смотреть на море, наблюдать за его повадками, запоминать направления ветров и течений. В памяти отпечатывались очертания отлогих холмов Кильдина, хребтов Рыбачьего, берега острова Медвежьего, встающие из воды отвесно, как стены крепости…».

Затем Александр работал матросом на траулерах (судах тралового флота «Мурманрыба»). Он нёс вахты, начал осваивать рулевое дело и быстро стал своим среди старых северных мореходов. В любую бурю юноша держался так спокойно, словно вырос не на земле, а на палубе.
Море испытывало молодого рыбака штормами, изнурительной качкой, трудной работой. Но он оказался упрямым, и, когда пришло умение, хмурое Баренцево море, словно в награду, раскрыло перед Сашей свои скромные красоты: прелесть тишины, сменившей шторм, игру красок на горизонте...
Но какой моряк не мечтает стать капитаном?
И Александр поступает на штурманские курсы в Мурманском морском техникуме. Зачисление в мореходку прошло без проблем. Он, как успевший поплавать на судах тралфлота, оказался самым подходящим кандидатом в курсанты. Учился легко: помогал опыт работы на траулере.
Выпускные экзамены А. О. Шабалин сдал блестяще и 27 августа 1935 года получил диплом штурмана.
Работал 3-м штурманом траулера РТ-11 «Ваер». Затем 2-м штурманом траулера РТ-7 «Семга» управления «Мурманрыба».
И снова началась трудная, но увлекательная рыбацкая жизнь…


***

А в октябре 1936 года Александра призвали на службу - в Военно-Морской Флот. Служить он попал на Балтику.
Сначала он попал в Кронштадт - в школу электромехаников.
Затем его направили в учебно-испытательный дивизион торпедных катеров. Здесь Шабалин освоил свой первый торпедный катер. В числе нескольких краснофлотцев и Александр оказался в учебном подразделении, что готовило катерных боцманов.
Курс обучения он прошёл досрочно (1937 год) и сдал все экзамены на «отлично».
Боцман должен многое уметь: читать семафор, знать сигнализацию, а главное, как свои пять пальцев и даже лучше знать устройство катера и его вооружение. И кроме того, не хуже, чем катер, а может быть, и лучше, боцман должен знать каждого члена команды, что он из себя представляет, чем дышит.
Боцман Шабалин уже умел управлять катером, руководить торпедными стрельбами, выполнять учебные и боевые задачи.
Сначала он служил на торпедных катерах Балтийского флота.
С марта 1938 года был переведён боцманом «ТКА-161» ОВР (охрана водного района) Северного флота.
 С сентября 1938 года был назначен и. о. командира, а с мая 1939 года - командиром «ТКА-112» ОВР Северного флота.
В мае 1939 года он получает звание младшего лейтенанта, а в мае 1941-го становится лейтенантом.
Интересно отметить тот факт, что будущий дважды Герой Советского Союза сумел стать офицером и командиром торпедного катера, не обладая специальным высшим военным образованием.
 
 В Советско-финскую войну 1939–1940 годов Шабалин командует дивизионом мобилизованных сейнеров и мотоботов, использовавшихся для охраны конвоев и разведки.

***

 Наступила Великая Отечественная война. Она застала Шабалина на Балтике во время отпуска.
22 июня 1941 года лейтенант Шабалин встретил в Кронштадте.
Но после недолгой службы командиром торпедного катера на Балтике его вернули на Северный флот. Ему как знатоку северного театра поручили проверить возможность боевого применения катеров в полярных водах.
Дело в том, военно-морские силы на Севере были довольно малочисленными. И быстро усилить их представлялось возможным лишь за счёт «москитного флота». Но торпедные катера того времени, даже самые большие типа Д-3, мало подходили для Баренцева моря. Катера имели деревянные корпуса и недостаточно мощные двигатели, что в условиях сильного волнения и обледенения снижает их скорость и исключает возможность использования в роли ударной силы. По крайней мере, так считали многие военно-морские авторитеты. Однако Шабалин доказал обратное.

В августе 1941 года его назначают командиром торпедного катера Северного флота «ТКА-12».
«ТКА-12»— это советский торпедный катер типа Д-3.
Полное водоизмещение катера — 35,7 т, длина наибольшая — 22,1 м, ширина — 3,96 м, осадка — 1,7 м.
Катер был вооружён 2-мя торпедами калибра 533 мм, каждая массой 1800 кг с зарядом тротила 320 кг и скоростью до 51 узла и дальностью поражения  около 20 кабельтовых (примерно 4 километра). Дополнительное вооружение Д-3 состояло из 2-х 12,7-миллиметровых пулемётов ДШК (Дегтярев-Шпагин Крупнокалиберный).
В середине войны на торпедных катерах для защиты от авиации противника установили более мощное стрелковое оружие - 20-миллиметровую автоматическую пушку «Эрликон» и спаренный пулемёт «кольт-браунинг» калибром 12,7 миллиметра.
Кроме того, катера могли нести 8 глубинных бомб и оснащались аппаратурой для установки дымовой завесы.
Экипаж — 8 -10 человек. Устройство палубы позволяло передвигаться по ней во время похода и перевозить десантную группу.
Скорость хода — до 30 узлов, а когда в ходе войны на катера стали устанавливать, поставляемые по ленд-лизу импортные двигатели «паккарды», максимальная скорость увеличилась до 37 узлов.
Маленькие деревянные торпедные катера типа Д-3 в начале войны вообще не рассматривались, как серьёзные боевые единицы. Корпуса катеров изготавливались из дерева. Отсюда и их обозначение - Д.
Днище было трёхслойным, а борта и палуба - двухслойными, зашивались изнутри сосной, снаружи лиственницей с помощью медных гвоздей. При малых повреждениях дерево набухало и затягивало пробоины. Однако при прямом попадании снаряда катер в прямом смысле мог разлететься в щепки.
В качестве балласта использовались... печные кирпичи.
Корпус разделялся на пять водонепроницаемых отсеков - в первом располагался форпик (крайний носовой отсек); во втором - четырехместный кубрик. А ещё были камбуз, помещение для котла и радиокаюта.
В годы войны тех, кто воевал на торпедных катерах, называли «смертниками». Лёгкие деревянные корпуса катеров легко пробивали как снаряды артиллерии, так и крупнокалиберные пулемёты.
А ведь для успеха торпедной атаки надо было на максимальной скорости подойти к вражескому судну на самое, что ни на есть минимальное расстояние, как говорили - на пистолетный выстрел.
Для выполнения боевой задачи от экипажа торпедного катера требовались просто железные нервы, огромная выдержка и терпение. И, конечно, немалое боевое мастерство.

• Журналист Анатолий Елкин в очерке «Полярная быль» написал о североморских катерниках:
«Летящие по волнам деревянные скорлупки стали на флоте символом стремительности атак, ярости, упорства и большого морского мужества.
Ибо у них не было брони, чтобы укрыть своих людей от осколков. Они не могли противопоставить главному калибру и шквалу скорострельных пушек свою огневую мощь.
Слишком многого они не могли…
Но у них было другое оружие — скорость. Скорость, помноженная на мужество. Скорость плюс мастерство. Скорость, сложенная с яростью: катерники знали, с кем воюют, и знали, что не победить в этой войне нельзя».

***

Долгое время Шабалин не мог реализовать себя: катера простаивали в ремонте, авиация не давала нужной информации, а противник уходил из виду.
Но осенью 1941 года всё изменилось.

11 сентября 1941-го, с одного из советских постов СНиС (Служба наблюдения и связи) сообщили о неприятельском конвое, вышедшем из оккупированного немцами норвежского порта Киркенес.
 Два торпедных катера Северного флота - «ТКА-11» под командованием капитан-лейтенанта Светлова и «ТКА-12», который вёл младший лейтенант Шабалин, вышли из базы Пумманки (становище Земляное) и ринулись на перехват вражеского конвоя, следовавшего из Киркенеса в Петсамо.
Шабалин перед походом предложил атаковать вражеский конвой не со стороны моря, откуда враг и ожидал нападения, а со стороны скал, со стороны берега, когда всё внимание немецких моряков обращено в открытое море. По сути, это была тактика засадной охоты. Скрытые в скалах советские катера в нужный момент выскакивали из укрытия и, распределив цели, на полном ходу устремлялись к противнику. Благодаря скрытности, дерзкой неожиданности и скорости удавалось подойти к вражеским целям на расстояние в буквальном смысле пистолетного выстрела. Выпустив торпеды, советские катера разворачивались и уходили под защиту скал.
 Маскируясь шумом ветра и волн, скрывавшими гул работающих моторов, катера почти вплотную приблизились к скалистому побережью.
Обнаружили конвой из транспорта и четырех кораблей охранения в 22 часа 05 минут 12 сентября 1941 года. На самом малом ходу «ТКА-11» и «ТКА-12» скрытно приблизились к каравану, затем, развив максимальную скорость, смогли прорваться сквозь плотную завесу артиллерийско-пулемётного огня и метким торпедным залпом отправили на дно конвойное судно
Это была первая победа катерников-североморцев в начавшейся войне.
Охрана вражеского конвоя открыла огонь – и катер Шабалина получил подводную пробоину. Но смолистая и вязкая сосна, из которой была изготовлена обшивка корпуса, набухая, отчасти затянула рваное отверстие, что уменьшило поступление забортной воды через пробоину. Благодаря этому обстоятельству и усилиям экипажа «ТКА-12» своим ходом добрался до базы.

Советские катера несли дежурство в заливе Пумманки и каждую ночь выходили на поиск – то по данным разведки, то просто на «свободную охоту». Но и гитлеровцы сориентировались – всё чаще стали проходить опасную зону днём.
Но это не помешало Шабалину спустя 3 недели после первой победы добиться нового успеха.
2 октября катер «ТКА-12» заметил немецкий конвой. Ночная атака на транспорт, окружённый десятком сторожевых кораблей, выглядела безумством. Но Шабалин приблизился почти вплотную, дал торпедный залп и укрылся в дыму. Вспышка попадания осветила северную ночь.  Метким торпедным залпом ТКА-12  уничтожил в Варангер-фьорде крупнотоннажный немецкий транспорт, на борту которого на фронт следовало более 2-х тысяч немецких солдат и офицеров, по некоторым данным, это были горные егеря, элита немецких войск.
За этот подвиг 27-летнего Шабалина повысили в звании (он стал лейтенантом) и наградили орденом Ленина.
В дальнейшем последовали все новые и новые победы.

К берегам фашистским,
К базам белофинским
В шторм и непогоду
В поиски врага
Уходил в разведку
Катер шабалинский,
И свой край полярный
Он оберегал.
И при лунном свете
Ринулся, как ветер,
Быстроходный катер
К вражьим берегам.
Дан приказ, чтоб всюду,
Где бы ни заметил,
Меткою торпедой бить,
Топить врага.
Все готовы к бою.
Шабалин спокоен.
Держит свой он катер
Точно на прицел.
Видит, вырастают
Черною горою
Корабли громилы. Залп!
Торпеды в цель!..
Взрывов мощной силы
Эхо прокатилось,
И взметнулось с дымом
Пламя над водой;
Будет наше море
И земля могилой
Тем, кто меч занёс
Над солнечной страной!


***

В феврале 1942 года Шабалин стал старшим лейтенантом.
 А в июле — командиром катера «ТКА-13» и одновременно командиром звена.

15 сентября 1942 года на базу торпедных катеров Пумманки был совершён массированный налёт вражеской авиации. Шабалин, маневрируя, спас свой торпедный катер от немецких бомб.

Командующий Северным флотом Арсений Головко называл Александра Шабалина человеком, который почти не ошибается в бою. Так в штабе говорили о катернике, чьи операции уже к 1942 году стали образцовыми.

• Адмирал А. Г. Головко:
«К Шабалину следует присмотреться. Выход его в атаку сегодня вполне может служить примером, и должен стать им, для других офицеров катерников. Отзывы о Шабалине: охотник без промаха, умеющий находить выгодный вариант для атаки и, главное, умеющий вовремя перед ней занять наивыгоднейшее для себя положение…  Надо всячески поощрять боевые способности Шабалина, представить его к очередному званию. Слишком засиделся он в старших лейтенантах, хотя воюет лучше иного капитана 2 ранга».

В 1943 году катера Шабалина несколько раз встречалось с вражескими конвоями.
18 апреля наша разведка обнаружила в районе Петсамо конвой из 2-х транспортов и 8-ми сторожевиков.
Катера «ТКА-13» старшего лейтенанта А. О. Шабалина и «ТКА-14» лейтенанта Д. Ф. Колотия вышли на перехват этого конвоя.
 Обнаружив в глубине залива Маативуоно два неприятельских транспорта с многочисленным эскортом, советские катера прижались к берегу и, когда ничего не подозревавший враг приблизился, внезапно атаковали. Гитлеровцы спохватились и открыли ураганный огонь. «ТКА-13» получил несколько пробоин, но Шабалин, умело маневрируя, поставил дымовую завесу, укрывшую оба катера. Немцам пришлось стрелять наугад. И когда из дымзавесы выскочил «ТКА-14», это оказалось для них полной неожиданностью. Колотий выпустил торпеды — по одной в каждый транспорт, совершил циркуляцию и лёг на обратный курс.
Это была самоубийственная атака. По всем законам, вырваться живыми из залива советские катерники не могли. 5 вражеских катеров, составлявших эскорт конвоя, бросились в погоню. В придачу открыла огонь и начала пристрелку немецкая береговая батарея. Казалось, что советские моряки попали в ловушку.
 Но Шабалин поступил дерзко и не шаблонно — он устремился к берегу, в сторону береговой батареи. Преследователи сбавили ход: попасть под огонь своих же орудий им не хотелось. А советские катера, маневрируя на высокой скорости и сбивая прицелы береговой артиллерии, прорвались сквозь огневую завесу и вышли в открытое море.
«ТКА-13» получил несколько пробоин, но Шабалин, умело маневрируя, поставил дымовую завесу, укрывшую оба катера.

В июне 1943 года катер Шабалина потопил вражеский мотобот.
 А в сентябре и ноябре – 2 транспорта.
В ноябре 1943 года А. Шабалин стал командиром отряда 1-го дивизиона торпедных катеров ОВР Главной базы флота.

В 1942-1943 годах Александр Шабалин командовал «ТКА-13» и звеном торпедных катеров.
Экипажи под его руководством активно действовали на вражеских коммуникациях:
• то ходили в дозоры,
• то высаживали разведывательные группы на укреплённом и бдительно охраняемом вражеском побережье,
• то в штормовую погоду шли к немецким базам для того, чтобы обеспечить постановку активных минных заграждений близ портов,
• то неоднократно с риском для жизни прикрывали повреждённые в бою катера, спасал их экипажи,
• то спасали лётчиков со сбитых самолётов.
Только в мае — июне 1943 года «ТКА-13» спас 6 советских пилотов.
Однажды катер Шабалина, сняв разведчиков после выполнения ими задания, попал под налёт вражеской авиации. Катер получил 80 пробоин и чуть было не затонул, но его командир вовремя посадил «ТКА-13»  на мель. Во время отлива пробоины заделали подручными средствами, после чего Шабалину удалось привести катер в базу.
Отчаянно смелый командир торпедного катера досконально освоил морскую зону боевых действий, что позволяло ему выполнять самые сложные задачи. Именно на Шабалина часто падал выбор командования в период подготовки и решения сложных десантных операций.

• Выписка из наградного листа капитан-лейтенанта Шабалина:
«Осенью 1942 года и зимой 1943 года при трудных условиях плавания двадцать раз обеспечивал катерам-охотникам постановку активных минных заграждений на коммуникациях и подходах к базам противника при насыщении данных районов кораблями дозора и берегов огневыми точками противника».

• Адмирал Василий Платонов:
«Исхлестанная бешеной волной палуба превращается в ледяную горку, соскользнуть с которой на ходу за борт можно в один миг. Одежда на моряках покрывается ледяным панцирем, становясь тяжёлой и ломкой. Кожаный шлем так примерзает к плечам и вороту реглана, что невозможно повернуть голову. Волны бросают катер из стороны в сторону – трудно удержаться на ногах, картушка компаса мечется как угорелая в своем котелке – попробуй определи истинные показания, и если у командира нет опыта плавания в этих местах по другим ориентирам, он легко может оказаться не возле своего берега, а под батареями врага.
Как хорошо после такого похода переодеться во все сухое, посидеть у жарко натопленной печки, попить чайку да отоспаться вволю в свежезастланной постели под тёплым одеялом! Но команды дежурных катеров на стоянке в Пумманки, обязанные по первому сигналу немедленно выйти в море, ничего подобного позволить себе не могли. Они сушились у горячих моторов, здесь же зачастую и спали, обняв для сугреву горячую выхлопную трубу».

22 декабря 1943 года советская авиационная разведка сообщила об обнаружении неприятельского конвоя. Конвой состоял всего из 3-х транспортных судов, но их охранение обеспечивали примерно 20 боевых кораблей. По всей видимости, перевозимый груз был очень ценен для немцев. Помимо этого, они выбрали для проводки конвоя штормовую погоду, надеясь на то, что в таких погодных условиях советские катера-охотники не смогут выйти в открытое море. Однако они вышли. В атаке на данный конвой 2 торпеды, выпущенные с катера Шабалина, успешно поразили немецкий сторожевик и эсминец. В результате этого 2 полноценных боевых корабля противника были потоплены в одной атаке небольшим судёнышком, которое было меньше их в разы.
Пока противник разобрался, в чём дело, «ТКА-13» успел раствориться в темноте полярной ночи…

***

За два с половиной года войны к началу 1944 года Александр Осипович Шабалин со своим экипажем произвёл 82 боевых выхода на коммуникации противника, обеспечение минных постановок, высадку и снятие диверсионно-разведывательных групп.
 Моряки под его командованием уничтожили 4 транспортника, пару сторожевых кораблей, подлодку и даже сбили самолёт. Такой результативности на Севере не показывал больше никто.
 И в феврале 1944 года капитан-лейтенанту Шабалину Александру Осиповичу звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

• Вот строки из наградного листа:
  «...за потопление подводной лодки, четырех транспортов и двух сторожевых кораблей противника, за сбитый в неравном бою самолёт, за неоднократные минные постановки, за высадку и съёмку диверсионных и разведгрупп, за спасение личного состава и проявленные при этом героизм, храбрость и отвагу присвоить капитан-лейтенанту Шабалину звание Героя Советского Союза».

На вручении корреспондент спросил Александра Осиповича – «Думали Вы, что станете героем?
- Нет, никогда, - ответил Шабалин. - Думал, что только необыкновенные люди могут стать героями. А, оказывается, не так. По-моему, самое главное в любом деле - добросовестность и знание своего дела до последних мелочей. А в нашем военном деле нельзя думать о смерти. Надо твёрдо верить, что врага победишь. А если погибнешь, то тогда о смерти уже думать не придется».

***

12 мая 1944 года Александр Осипович Шабалин назначен был командиром 1-го отряда 1-го отдельного дивизиона торпедных катеров ОВРа Северного флота. Он проявил себя настоящим мастером торпедного удара, прекрасным наставником молодых офицерских кадров.

Под его руководством торпедисты успешно продолжали выполнять задачи по высадке и снятие с побережья разведгрупп, постановке минных заграждениях. Досконально освоил Северный военно-морской театр боевых действий, что позволяло ему выполнять самые сложные задачи. Именно на Шабалина зачастую падал выбор командования в период подготовки сложных десантных операций.

Одним из ярких эпизодов стала Петсамо-Киркенесская наступательная операция в октябре 1944 года, которая осуществлялась соединениями Карельского фронта, а также силами Северного флота.
 Целью данной наступательной операции было освобождение северо-западной оконечности Кольского полуострова.
Надо сказать, что никелевые разработки в районе Петсамо являлись важным источником стратегического сырья для германской военной промышленности. Морскими воротами к никелевой руде был порт Линахамари, который гитлеровцы превратили в свою военно-морскую базу, как казалось - в неприступную крепость. Отсюда немецкие корабли выходили для атак на советский Северный флот и арктические конвои союзников в СССР.
3 года укрепляли гитлеровцы подступы к Линахамари, возвели сложную систему укреплений и считали порт недоступным.
Узкий, глубоководный вход в залив Петсамовуоно, окаймлённый высокими гранитными берегами, североморцы прозвали «коридором смерти».
 У входа в него была создана трёхслойная плотность артиллерийского и пулемётного огня, а в глубине на протяжении 18 миль – пятислойная. На окаймляющих порт скалистых берегах находились позиции 4-х батарей 150 и 210-миллиметровых орудий и 20-ти батарей 88-миллиметровых орудий противовоздушной и противоракетной обороны. Особенно опасной была батарея 150-миллиметровых орудий на мысе Крестовый, откуда насквозь простреливался узкий и длинный залив. Вся акватория простреливалась, всюду посты наблюдения.
 Кроме того, в порту между причалами были оборудованы железобетонные доты с бронированными колпаками, державшие под прицелом подходы к причалам.

Задача взять Лиинахамари была поставлена советским командованием в начале октября 1944-го – в рамках начавшейся Петсамо-Киркенесской операции.
Командующий флотом решил для ускорения взятия Петсамо высадить ночью в Линахамари морской десант, а для захвата батареи на мысе Крестовый выделить специальный десант. Прорыв в ночных условиях с высадкой десанта непосредственно на портовые причалы с простреливаемыми подступами к ним – дело очень трудное. Учитывая это, командующий флотом Арсений Григорьевич Головко лично провёл специальное совещание с командирами катеров. Каждому катеру была поставлена задача и указан причал для высадки.
К вечеру 12 октября 1944 года все десантники (из пулемётного батальона, из полка морской пехоты и добровольцы из бригады торпедных катеров и бригады подводных лодок) заняли места на катерах. Едва стемнело, вышли в море 2 первых катера - под управлением капитан-лейтенанта Шабалина и старшего лейтенанта Успенского. Это была группа прорыва. Через 7 минут вышла следующая группа катеров, а ещё через 7 минут - третья.
Моторы всех катеров на переходе для скрытности работали с подводным газовыхлопом. Но противник всё же на расстоянии 20-30 кабельтовых от входа в залив обнаружил катера. Пришла в действие система обороны - прожектора, осветительные снаряды, интенсивный заградительный огонь береговых и противокатерных батарей. Молчала только батарея на мысе Крестовый, орудийные расчеты которой были связаны боем с отрядом И. Барченко-Емельянова.

• Адмирал Арсений Головко, командовавший тогда Северным флотом вспоминал:
«Несмотря на то, что на переходе морем моторы всех катеров для скрытности движения работали с подводным газовыхлопом, противник обнаружил катера на расстоянии двадцати-тридцати кабельтовых от входа в залив. Тотчас пришла в действие вся система обороны гитлеровцев: прожектора, осветительные снаряды, интенсивный заградительный огонь береговых и противокатерных батарей».

Теперь всё зависело от искусства катерников.
Катера всех групп, увеличив ход, ставя дымовые завесы, устремились через огневой заслон, созданный противником.
Преодолев на максимальной скорости зону огня немецкой береговой артиллерии, катера прорыва на полном ходу ворвались в узкий и извилистый фьорд. Не снижая скорости, преодолели «коридор смерти» под огнём противника с обоих берегов. И в 22 часа 50 минут, прорвавшись без потерь в гавань, с одновременной постановкой дымовой завесы, высадили десантников   непосредственно на причалы, оказывая артиллерийско-пулемётным огнем им поддержку в ходе боя за захват плацдарма. Вся операция заняла 45 минут.
Выведя затем свою группу из гавани, Шабалин в море принял на борт ещё один эшелон десанта и вновь произвёл под огнём прорыв в гавань, высадив подкрепление в назначенном пункте.

• Сам Шабалин позднее поведал:
«Вспыхнули прожектора. С обоих берегов разом потянулись к моему катеру светящиеся трассы пуль и снарядов. Огонь всё усиливался, и казалось, и метра не будет воды, куда не пристрелялись бы фашисты. И вот тут что-то мне словно подсказало, переложил я штурвал вправо и – под высокий берег. Фашисты сперва, наверное, решили, что подбили меня. А я ещё когда прошлой ночью карту изучал, подумал: не здесь ли под высоким бере¬гом для нас спасение? Так и вышло. Пушки и пулемёты фашистов простреливали весь залив и особенно середину его – фарватер. А под крутым берегом была «мёртвая зона», стволы пушек не опускались так, чтобы бить круто вниз...
Этим мы и воспользовались. Катер мой просто исчез из поля зрения артиллеристов правого берега. Ход, правда, пришлось сбавить, чтобы не налететь на прибрежные камни. Так по самому краю «коридора смерти» мы и пошли. А за мной – другие катера. С левого берега стреляли, но это был уже не тот огонь, на который рассчитывали фашистские инженеры, когда строили свои укрепления...
Словом, прошли мы «коридор смерти» и тут уж на самом полном – к причалам. По заливу мы шли полчаса, а на бросок к причалу потратили тридцать секунд. Миг – и мои десантники попрыгали с палубы, залегли с пулемётами на берегу, окопались. Ещё немного – и остальные катера подоспели…»

Высаженный с катеров десант немедленно бросился в бой и начал теснить противника. С моря на помощь ему прибывали все новые подкрепления. Советская авиация начала «обработку» вражеских позиций с воздуха.

• После войны в мемуарах адмирал Головко напишет:
«Шабалин не только показал пример при высадке десанта в Лиинахамари, но и оставался под обстрелом на рейде, направляя подходившие с моря катера других групп к местам высадки».

Небывалая по смелости десантная операция, позволила к исходу 13 октября взять непреступный порт врага Лиинахамари.
15 октября штурмом был взят Петсамо (Печенга).
 А 25 октября был освобождён норвежский город Киркенес.

 После этих боёв, 5 ноября Герой Советского Союза Александр Шабалин за смелые действия и личное мужество был представлен к награждению 2-й медалью «Золотая Звезда».

• В наградном листе о присвоении капитану-лейтенанту А. О. Шабалину второй медали «Золотая звезда» сказано по-военному скупо:
«За двукратный дерзкий прорыв с группой торпедных катеров в порт Лиинахамари на виду и в непосредственной близости от противника, несмотря на ураганный огонь береговых батарей, автоматов и пулемётов противника, за смелость, мужество и геройство, проявленные при прорыве и высадке десанта».

• Отвечая на приветствие своих боевых соратников, Шабалин сказал:
«Воевать на торпедных катерах в наших северных водах нелегко. Но если любишь Родину, если любишь море и своё оружие, если в тебе горит огонь ненависти к врагу, — всегда победишь…»

В апреле 1945 года отряд торпедных катеров капитана 3-го ранга Шабалина перевели на Балтику. Но принять участия в боях он уже не успел.
Выполнил несколько боевых походов с целью обеспечения морской блокады Курляндской группировки немецких войск и участвовал в потоплении немецкого транспорта в районе Либавы.
 9 мая 1945 года участвовал в высадке Борнхольмского десанта.
За все время войны, командуя обычным торпедным катером, он потопил аж 32 корабля противника. Таких боевых рекордов мире больше не было...

***

Каким был Александр Осипович Шабалин?

Всегда выдержанный, спокойный. Он был чуток, тактичен и авторитет завоевывал не глоткой, не бахвальством, не пьянкой, а редкостной, поразительной своей скромностью и простотой, за которой угадывалась незаурядная воля.
 
Черты его характера:

• Дерзость и смелость. Шабалин не боялся идти на рискованные манёвры: например, прорывался в хорошо укреплённые порты под ураганным огнём или атаковал превосходящие силы противника. За это его называли «охотником без промаха».
• Расчётливость и тактическое мышление. Он не действовал наугад: Шабалин разработал и успешно применял тактику «морской засады» — атаковал со стороны скал, откуда враг не ждал удара, а затем уходил под прикрытие берега. Это сочетание дерзости и точного расчёта давало результат.
• Способность к импровизации. В сложных условиях (плохая видимость, контакт с противником) он быстро находил нестандартное решение: например, имитировал неисправность радиосвязи или давал невнятные ответы немецким постам, чтобы выиграть время.
• Хладнокровие и выдержка. По воспоминаниям сослуживцев, в критические моменты Шабалин оставался спокоен, особенно при высадке разведгрупп. Но в момент атаки он словно преображался — становился предельно собранным и стремительным.
• Ответственность и забота о подчинённых. Он лично участвовал в опасных операциях, не перекладывая риск на других, и при этом уделял внимание обучению молодых офицеров, передавая им свой опыт.
• Душевность и простота. Товарищи любили его за человечность и называли по простому «Сашей». При внешней неторопливости и даже флегматичности он умел создать в экипаже атмосферу доверия.

• Бывший радист ТКА-13 И. Ярошенко так рассказывал о своём командире:
 «Александр Осипович не был похож на Илью Муромца. Он был среднего роста. С виду неторопливый, почти флегматичный человек. При высадке разведгрупп Шабалин был спокоен и хладнокровен. Однако он преображался, как только наступал момент выхода в торпедную атаку. Это был уже другой человек. С ним не боялись ходить в море. И не потому, что он был везунчиком. Просто Шабалин хорошо знал море, любил катера и, что очень важно, при скоротечном бое он был быстрым исполнителем. За душевность, человечность его любили в бригаде, попростецки называя Саше».

• Адмирал Василий Платонов, перед войной служивший начальником отдела боевой подготовки штаба Северного флота, так характеризовал его:
 «Потомственный помор, родившийся на берегах бурной Онеги, он знал северные моря, как пахарь знает свое поле. Спокойный и уравновешенный, я бы даже сказал, тихий, он делал все неторопливо, продуманно, обстоятельно и надежно. В море он лучше других ориентировался в обстановке, легче и быстрей находил верный выход из сложной ситуации. Рассудительный и общительный, смелый и уверенный в своих действиях, он скоро завоевал непререкаемый авторитет. А взаимопонимание в экипаже было настолько поразительным, что порой казалось, его команды выполняются раньше, нежели произносятся».

• Вот как рассказывал о нём вице-адмирал А. Кузьмин, командовавший в годы войны бригадой торпедных катеров на Северном флоте:
«Невысокого роста, белесый, с доброй, подкупающей улыбкой, он привлекал к себе симпатии всех окружающих величайшей скромностью – этим очень важным человеческим качеством. Суровость военных лет, частые встречи лицом к лицу со смертью не ожесточили его. Александр Осипович оставался чутким товарищем, заботливым семьянином, любящим отцом. Он старался ничем не выделяться среди сослуживцев. Хотя, когда создавалась североморская бригада торпедных катеров, Шабалин был уже Героем Советского Союза, кавалером ордена Ленина и двух орденов Красного Знамени. Единственная привилегия, которой он добивался, состояла в том, чтобы наиболее трудные боевые задачи поручались именно ему».

• Командующий Северным флотом адмирал Головко:
«С виду эта неторопливый, почти флегматичный человек. Впрочем, не только с виду. При высадке разведывательно-десантных групп в тылу противника он спокоен и хладнокровен. Однако он преображается, как только наступает момент выхода в торпедную атаку. Тогда это страстный и к тому же, что особенно важно при скоротечном бое, быстрый исполнитель, на деле доказывающий правильность своих же расчётов».

• Герой Советского Союза контр-адмирал Василий Михайлович Лозовской:
 «Тактику командира торпедного катера Шабалина я мог бы определить так. В бою Шабалин умел моментально оценить обстановку, выбрать для своего катера оптимально выгодное положение, стремительно атаковать противника и так же стремительно, если не требовалась помощь другим вышедшим с ним на операцию катерам, уйти на базу. И не верилось, когда потом встречал на берегу этого спокойного, даже несколько медлительного, не по-мужски скромного, невысокого, худощавого человека с негромким голосом, что несколько часов назад он на своем деревянном судёнышке торпедировал и навечно «приписал ко дну» огромный немецкий транспорт, охраняемый великолепно вооружённым конвоем. И к тому же надо помнить, что Шабалину удавалось не только потопить немецкий транспорт, но и привести свой катер на базу невредимым. А единственное его оружие — скорость! — два пулемёта на катере, пожалуй, даже не следует принимать во внимание как средство самозащиты. Это ли не образцы высокого героизма! К тому же я не помню случая, чтобы катер Шабалина не пришёл на помощь к товарищам, попавшим в беду, не делал всё, возможное и невозможное, переключив внимание противника на себя, чтобы другой катер смог атаковать врага и уйти на базу. Шабалин часто рисковал, но это было не лихачеством, а хорошо продуманной тактикой. Не случайно за Александром Шабалиным прочно утвердилось прозвище «самого хитрого катерника».
Простым, неприхотливым и покладистым человеком в быту был Александр Осипович: с ним жить вместе было легко и просто. Есть в Шабалине что-то такое располагающее к нему, вызывающее большое доверие — вот и тянулись к нему люди, раскрывали свою душу.
Несмотря на то, что приходилось ему не раз быть на волоске от смерти, Шабалин не стал суровым и замкнутым. А его скромность не уменьшилась и тогда, когда он стал Героем Советского Союза, кавалером ордена Ленина.
По моим личным наблюдениям, он стал ещё более непреклонен и настойчив в тех случаях, когда надо было идти на трудное задание. Он считал, что это его привилегия, и всегда её добивался.
Настойчивость, упорство и стремление довести во что бы то ни стало начатое дело до конца — этими качествами всегда отличался Шабалин как на войне, так и после».

Шабалин воевал совершенно не по правилам. Когда надо было выходить из боя - бросал катер на транспорты и атаковал их. Зажатый несколькими кораблями противника, брал курс на береговые батареи и оказывался в «мёртвой», недоступной для огня зоне. Искусным маневрированием ускользал в открытом море от бомбардировок немецких самолётов.
Его атаки всегда были отчаянно дерзкими и хорошо продуманными.

• Успех своих атак Шабалин объяснял просто:
 «...Я никогда не пользовался раз и навсегда установленным приёмом торпедной атаки. Это был бы шаблон, против которого легко найти противодействие. Я старался каждую атаку строить по-новому, а для этого надо хорошо знать противника: где и какие у него огневые средства, как располагаются его силы».

Атаки данного морского волка всегда отличались нестандартным подходом и непредсказуемостью. Недаром немцы и его соратники прозвали Шабалина «неуловимым катерником». Он обладал даром появляться в самых неожиданных местах, пока противник не успевал опомниться, и наносил своими торпедами смертельные раны немцам, после чего невредимым уходил от преследователей.
При этом в боевой обстановке Александр Шабалин умел применять не только тактические, но и психологические уловки. Именно он стал одним из первых использовать приём с атакой противника от его же собственного побережья. Смысл таких атак заключался в следующем. Известно, что экипаж любого судна, которое движется вдоль своего берега, на котором расположены береговые батареи, аэродромы, посты наблюдателей, прежде всего, готовится к отражению нападения со стороны моря. Именно в открытое море направлено основное внимание командира корабля, сигнальщиков, расчётов артиллерийских орудий и пулемётов.
Шабалин предпочитал атаковать как раз с той стороны, откуда его меньше всего ожидали увидеть. Часто в ночном бою торпедный катер выпускал все свои торпеды и, потопив или повредив вражеские суда, уходил не в открытое море, а опять же к неприятельскому берегу, прячась в тени высоких скал. На время катер даже глушил свои двигатели, для того чтобы не обнаружить своё местоположение неприятелю не только шумом, но и пеной от работающих гребных винтов. С выключенными двигателями катер и его экипаж, затаившись, ждали, пока немцам или их союзникам надоест заниматься поисками, и спокойно уходил домой на базу.
Командир торпедного катера Александр Шабалин действовал не просто дерзко и расчётливо, он обладал редким качеством импровизации в соответствии с обстановкой. Так, в условиях ограниченной видимости или в тёмное время, проходя мимо береговых постов и артиллерийских батарей противника, Шабалин на запрос немцев либо включал режим испорченной радиосвязи, либо отвечал что-то заведомо невразумительное и, выиграв время, заскакивал во фьорд, чтобы высадить или забрать десантников.
Однажды, во время свободной охоты экипаж Шабалина, воспользовавшись удобным случаем, взял вражеский корабль на абордаж, захватил пленных и важные документы, а при отходе пустил судно на дно.


***

Когда война окончилась, Александр Осипович Шабалин решил, что нельзя жить с семиклассным образованием — нужно учиться. Хотя очень трудно взрослому человеку, прошедшему войну, ходить в школу и, по сути дела, учить то же, что и ребята-школьники, Шабалин твёрдо исполнял своё решение. И так до окончания вуза.

 В 1951 году он заочно окончил Каспийское высшее военно-морское училище.
В 1955 году – Академические курсы при Военно-морской академии имени Ворошилова.
Любопытно тут то, что учиться ему довелось по учебникам, в которые к тому времени уже были внесены уникальные морские торпедные атаки… самого Шабалина!
С 1951 года по 1957 год А. О. Шабалин командовал бригадой торпедных катеров на Краснознамённом Балтийском флоте.
С декабря 1957 года капитан 1 ранга Шабалин находился на преподавательской работе в Высшем военно-морском училище имени М. В. Фрунзе.
В 1968-1969 годах он служил в Заполярье заместителем начальника штаба Краснознамённого Северного флота по боевому управлению.
Постановлением Совета министров СССР от 21 февраля 1969 года А. О. Шабалину присвоено было воинское звание контр-адмирал.
С августа 1969 года он назначен был заместителем начальника Высшего военно-морского училища имени М. В. Фрунзе по научной и учебной работе. Работая в училище, все свои знания, опыт и умение Александр Осипович передавал будущим офицерам. У него всегда было чему научить и что рассказать курсантам.
В 1975 году А. О. Шабалин был уволен в запас. До последнего дня жизни он продолжал работать в Высшем военно-морском училище М. В. Фрунзе доцентом кафедры тактики, затем доцентом кафедры морской практики.

В семье Шабалиных — Александра Осиповича и Варвары Григорьевны было четверо детей: Геннадий, Галина, Раиса, Наташа.
Сын - Геннадий Александрович - в 1963-м окончил Каспийское высшее военно-морское училище. Прошёл путь от лейтенанта до контр-адмирала, был командиром дивизии атомных подводных лодок, первым заместителем командующего 3-й флотилии подводных лодок Северного флота, начальником кафедры боевого использования кораблей Военно-морской академии. Умер 21 октября 2017 года.
Контр-адмирал Шабалин часто приезжал к своим престарелым родителям в Онегу: помогал по хозяйству, сажал огород.
Землячка катерника Александра Васильевна Половинникова вспомнила такой случай. Из Архангельска в Онегу должен был лететь небольшой «кукурузник». Этим рейсом добирался к родным дважды Герой Советского Союза контр-адмирал Шабалин. В числе немногих пассажиров самолёта была одна старушка, которой непременно надо было доставить в Онегу... козу. А пилот упёрся: в самолёт с козой не возьму. Старушка была в отчаянии. Выручил её Александр Осипович – уговорил пилота сделать для козы исключение.
Воспоминания Шабалина о войне публиковались в 70-х в детском журнале «Костёр».

Александр Осипович ушёл из жизни 16 января 1982 года.

***

Память об отважном моряке, прошедшем путь от юнги рыболовного траулера до адмирала, жива.
В честь А. О. Шабалина названы улицы Архангельска, Мурманска, Линахамари, Севастополя, площадь в  г. Онеге.
 Ему посвящены памятники, бюсты и мемориальные доски
Имя героя носят на борту большой десантный корабль Балтийского флота и большой морозильный траулер Мурманского тралового флота, пассажирский теплоход.
А прославленный торпедный катер ТКА-12 установлен в Североморске как памятник, посвященный подвигу советских моряков в годы Великой Отечественной войны.
Александр Шабалин навсегда останется почётным гражданином городов Онеги и Архангельска.
В школе № 31 Мурманска находится музей имени Александра Осиповича Шабалина.

 «Пусть он ушёл,
Но нам известны
Его геройские дела,
И не случайно повсеместно
О них всё ширится молва.
А его подвиг легендарный
Нет, не померкнет – будет жить
И в каждом сердце благодарном
Примером мужества служить.
Он - наша гордость, наша слава,
Он был моряк из моряков…
Таким и останется по праву
Для всех потомков – земляков»
                Н. Анисимов