Pro-рок. Глава 2

     Гимн Советского Союза. Шесть утра ноль ноль. Виктор Сергеевич ненавидел этот ноющий воющий хор. Нет, он любил страну, любил страну в которой родился и вырос. Но эти звуки, это не было звуками его страны. Это было что-то жуткое, которое призывало его вставать и идти на завод. Слушая этот инфернальный вой, Виктор сразу не мог понять где он. Где он и откуда это скуление. Но вставать надо. Страна требует от него, от инженера завода по производству летательных аппаратов - вставать. Жизнь от которой не улететь. Вечером он чуть не заснул за столом, когда доедал ужин. Заметив это, он виновато ушёл к себе, в свою комнату, не доел. Посмотрев внимательно на жену и сына, убедившись что они в порядке. Ничего, доест завтра. Хотелось спать. Вчерашний аврал вымотал нервы. Может быть удастся дожить до воскресенья, до передачи "С добрым утром" где Аркадий Райкин может расскажет как жить дальше, чтобы можно было жить дальше. Он надеялся. Он верил. Он верил в страну. Он верил в то что страна идёт куда-то, вперёд. Не хотел верить в то что приходило каждую ночь. И каждое утро просыпался и шел на завод чтобы забыть, снова оглушиться звонкими лозунгами и хоть до ночи поверить что его сны лишь только и исключительно прихоть уставшего мозга, фантазия измотанного жизнью человека и ничего более. Но чем дальше это продолжалось - тем больше он убеждался что это не так. Что это какая-то другая реальность. Реальность в которой его завод разрушится. В котором его, инженера, заставят продавать какие-то тряпки. Он трогал их во сне, они были яркие но удивительно безвкусные. А завод? Где он? Он был сейчас, в его сегодняшнем дне, который стремительно нёсся в будущее в котором никакого завода не было, завод буквально растворялся, растворялся кубиком "Галина Бланка", без вкуса и запаха. Нет, что-то было, но это было именно что-то. Он мог почувствовать это, но что это он не понимал. Его дисциплинированный ум не знал этому название. Виктор Сергеевич смотрел иногда этот телевизор, там. Полуголые девицы пели странными голосами, передачи рассказывали о чём-то, он не мог уловить. Люди из телевизора энергично разрушали всё что строил он, что строили все вокруг. Виктор смотрел на их бодрые весёлые лица и думал: "неужели можно смеяться надо всем?". Сидя перед телевизором того мира он засыпал, просыпаясь в очередной раз в своей постели, рядом с женой, мирно спящей, и в очередной раз пытаясь убедить себя в нереальности кошмара. "А как же макулатура, как же Петя? Он верит, он счастлив, он не может ошибаться". И опять Виктор разрывался, как Прометей, прикованный к скале реальности. Утро звало. Утро утешало, утро спасало, утро пугало необходимостью опять обмануться. Утро утекало секунда за секундой, приближая ночь, обнуляющую всё своим чёрным плащом, уносящую всё, что понимал Виктор Сергеевич. "И симпатичен ад" - застряло в голове у него. И ад был притягателен. Ад тянул и подзывал провалиться, брал за руку и показывал пропасть. От этого Виктор просыпался в поту и только дисциплина заставляла подниматься и продолжать делать рутинные дела. Глотая ложки супа, он продолжал думать о том что видел. Как? Великий СССР где всего так много что со свалок выброшенных вещей можно собрать легко всё что надо, он однажды собрал так радиоприемник, поймавший "Голос Америки"... Как такая страна может превратиться в мир из сна? В плоский синтетический отполированный бездушный мир без цели. И снова он шёл на завод, сквозь 1979-й, чтобы соединить себя и свою душу. На этих совещаниях, за этой работой он на часы забывался, пока какой-то штрих, какая-то мелочь не напоминала о ночи. И вновь это колесо уносило его жизнь, его сегодняшний мир, устойчивый и бескомпромиссный, мир в котором его страна шла вперёд к успехам, шла вперёд- делая шаг за шагом к обрыву, под марши и бравурные советские песни.
- Виктор Сергеевич, что вы думаете о новом заказе? Выполнимо?
    Виктор очнулся за столом на совещании.   
    Директор сидел напротив, весь в телефонах, за большим столом красного дерева, вокруг сидели его друзья по работе, вот Михалыч, слесарь с двадцатилетним стажем, вот инженеры его завода, его завода, его якоря.
- Да, Степан Иванович, я думаю да. Мы сможем его выполнить в срок. Там надо, конечно, потрясти поставщиков, сами знаете. Я сам думаю поехать если надо.
- Ну Вы, Виктор Сергеевич нам нужны здесь. Пошлём другого. Ну что же, товарищи, думаю за работу!
   Люди стали расходиться, вполголоса переговариваясь и освобождая кабинет. Ленин со стены смотрел всё так же задумчиво и требовательно. Виктор заглянул в его глаза. Всё так же уверенные. Всё так же.
   Вечером, проверяя уроки у Пети, он спросил :
- Ты правда веришь в это?
- Во что папа?
- Ну в это, в то что можно быть хорошим?
- Да, конечно, папа, я буду хорошим.
И он, Виктор Сергеевич знал что сын не врёт, что именно так и есть, сын чувствует это. Он сам в его возрасте был таким.
- А в коммунизм веришь?
- Да конечно, он будет.
- Правда? - улыбнулся и прикасаясь к сыну проговорил.
- Конечно, папочка я уже знаю об этом. Я прочитал уже все книги.
  "Все книги". Виктор мысленно улыбнулся.
- Да да папа, даже все взрослые прочитал - запальчиво высказался Петя, искренне запинаясь.
- Петя будь таким, будь - заглянул он в глаза сыну.
- Буду, честно - сын смотрел на него спокойно и уверенно.
- А если всё будет не так?
- Как? Как будет?
- Просто будь.
- Как мушкетёры?
- Да, сын. Как мушкетёры.
    Виктор встал из-за стола, успокаиваясь, обошёл по квартире, тихо зашёл в спальню. Жена уже лежала в постели, ждала его, тихо отдыхала после рабочего дня и после вечерних трудов на кухне.
- Что Витя, как там уроки?
- Как обычно, Петька у нас с головой.
    Он улёгся рядом, обняв свою Лену. Жена прижалась.
- А помнишь как мы только получили эту квартиру, как наши ребята с завода подарили нам ложки и вилки, первые наши...
- Да, как же, взяли их из заводской столовой.
- Попросили, повариха нам отдала.
- Лилия Павловна, хорошая тётка, я её недавно видела. Здорова как всегда.
- Как у тебя на работе?
- Нормально, Алёна замуж выходит.
- Какая?
- Ты её не знаешь. На свадьбу приглашает.
- Как хочешь, пойдём?
- Надо бы.
- Значит пойдём.
- Возьми завтра зонтик, будет дождь.
   Виктор Сергеевич поцеловал жену, обнял. Только его жена, только она. Это тепло, которое никто не даст ему больше. И ночь накрыла их, отправляя его в очередной вояж по странному миру.