Магазин игрушек

В маленьком городке, где улочки были узкими, а фонари горели мягким золотистым светом, стоял маленький магазинчик с вывеской «Игрушки Филипа». Хозяин, добрый старичок с круглыми очками и в клетчатом жилете, всю жизнь делал одно дело: подбирал для детей самые лучшие игрушки. Добрые и красивые, которые зажигали огни тепла и любви в сердцах детей.
Но однажды всё изменилось. Город стал меняться. В городскую школу привезли новеньких — яркие, блестящие, с горящими глазами лабубу с клыками и когтями, злых солдат и злодеев. Дети вмиг забыли про плюшевых мишек и деревянные поезда. Они хотели только новых, ярких и злых.
В магазин Филипа дети больше не заходили. Или заходили — и выбегали, сказав: «У вас скучно» или «мама, здесь нет злодеев, пошли в другой магазин».
Филип считал деньги в кассе. Они кончались. Сегодня купили только маленького зайчика. Завтра, может, не купят ничего.
И вот однажды утром, когда за окном моросил дождь, дверь магазина отворилась. Вошёл мужчина в плаще. Зубы у него были белые, улыбка широкая.
— Филипп — начал он. — Я слышал, у тебя трудные времена. Но я могу помочь. У меня есть партия игрушек — современных, которые продаются! Дети за ними в очередь стоят. Давай торговать вместе — и через месяц ты будешь купаться в деньгах.
Он развернул перед Филипом каталог. На страницах скалились металлические чудовища, сверкали красные глаза, стискивались железные челюсти.
— Что скажешь?
Филип посмотрел на каталог.
— Но с этим хламом — мужчина обвел взглядом полки — надо будет расстаться.
Филлип посмотрел на свою полку, где дремал мягкий слонёнок с добрыми пуговичными глазами. И почувствовал, как сжалось сердце.
— Деньги… — тихо сказал он. — Да, мне нужны деньги. Я должен платить за аренду. За свет. За еду.
Он провёл рукой по стойке, где лежал маленький деревянный медвежонок.
— Но… — Филип поднял глаза на мужчину. — Если я поставлю их сюда... Детские души — они мягкие, как воск. А игрушки, которые вы предлагаете продавать — холодные. Если мы их будем продавать детям, когда они вырастут, наш мир станет холодным… Я не могу. Простите.
Мужчина усмехнулся.
— Как хотите. Что ж жаль.
Он хлопнул каталогом, пожал руку и вышел.
Филип остался один. В магазине было тихо-тихо. Дождь барабанил по стеклу.
Он медленно обошёл свой магазин. Дотронулся до каждой игрушки.
На верхней полке стояли куклы — Лейла, в ситцевом платье, с тонкими косичками. Одна из них, Дороти, казалось, чуть-чуть склонила голову, будто слушала его шаги.
На длинной полке лежала железная дорога — старый паровозик с красной трубой, три вагончика и целая станция с семафором. Филипп подул в трубу, и она тихо свистнула: ту-ту!
Рядом стояли машинки — маленький синий «Форд», пожарная машина с лестницей и грузовичок-фургончик с открывающимися дверцами и надписью "Мороженое".
На отдельном столе разместился конструктор с пиратами. Деревянный корабль, капитан с повязкой на глазу, пушка, бочонок с монетами и настоящий маленький пиратский флаг.
У стены тянулся автотрек — две петли, вираж, мостик. Машинки улыбающийся Маквин, Метр, Сали, Круз Рамирез, Мис Крошка стояли на старте, готовые сорваться с места.
А в корзине у печки дремали мягкие игрушки: заяц с длинными ушами, медвежонок в красном шарфике, слонёнок с хоботом-трубочкой и собачка, у которой одно ухо стояло, а другое висело.
Филип долго-долго смотрел на полки. Потом подошёл к выключателю, щёлкнул им. Магазин погрузился в темноту. Он запер дверь на ключ, поднял воротник пальто и побрёл домой под мелким дождём, думая: «если за два дня не будет продаж, в понедельник закрою магазин навсегда».
Но в магазине темнота была лишь несколько минут.
Вдруг где-то в глубине полки зажглась крошечная искорка — будто от фонарика на ёлке. Потом другая. Третья. И вдруг мягкий золотистый свет разлился по всему магазину.
С верхней полки спустилась Лейла. Подняла личико, огляделась и прошептала:
— Он выключил свет на ночь. Но у меня такое ощущение что он выключен надолго.
С рельсов сошёл паровозик, пыхнул паром и тихо произнёс:
— Ту-ту… Кажется, мы больше никуда не поедем.
Из корзины вылез слонёнок, пошевелил хоботом и сказал баском:
— Друзья, мы тут решили посоветоваться. Если магазин закроют, нас либо выбросят на свалку, либо запрут в коробке на чердаке. А мы хотим жить, играться. Мы хотим, чтобы нас любили.
Все игрушки собрались в круг посреди магазина — куклы, машинки, пираты, медвежонок, собачка с поднятым ухом. Шептались, совещались, и вдруг заяц с длинными ушами топнул лапкой:
— Я готов — смело проговорил он!
— Но как мы выйдем? — удивился медвежонок.
— Очень просто, — сказала Дороти. — Дверь-то Филипп не запер на задвижку изнутри, только на ключ снаружи. А в окне у подсобки щёлочка есть.
Игрушки закивали. И одна за другой они потянулись к щели в окне. Слонёнок протиснулся первым — он был мягкий и податливый. За ним — собачка, медвежонок, потом куклы, машинки. Паровозик, правда, чуть застрял трубой, но пираты подтолкнули его, и он выкатился с тихим «ту-ту».
Город спал. Фонари горели ровно и тепло. Игрушки разбрелись по улицам — кто на колёсиках, кто на мягких лапках. Маквин с Метром даже устроили небольшую гонку на пустынных ночных улицах города.
Первой пришла Дороти к девочке Элене. Элена спала, прижимая к щеке подушку. Дороти тихонько забралась на подушку рядом, поправила девочке чёлку.
Элена улыбнулась во сне, обняла куклу и прошептала в ответ: «Ты такая тёплая…».
Медвежонок в красном шарфике пришёл к мальчику Петру, который днём прошёл мимо магазина и даже не посмотрел внутрь. Медвежонок забрался ему на одеяло, сел рядом и положил ему на руку свою мягкую тёплую лапу. Петя ворочнулся во сне, прижал к себе медвежонка и прошептал: «Как хорошо, что ты пришёл…».
А собачка с одним ухом пришла к маленькой Кейт, которая болела и долго не выходила из дома. Собачка устроилась у ее плеча, тихонько лизнула её в щёку и сказала совсем тихо:
— Я буду с тобой, пока ты не выздоровеешь.
Кейт улыбнулась во сне и крепко-крепко обняла собачку.
А паровозик приехал к Ивану, который давно мечтал о железной дороге, но родители всё откладывали. Паровозик встал у изголовья, тихонько пыхнул — ту-ту! — и Ваня увидел во сне, как он сам ведёт настоящий поезд через горы и мосты.
Под утро все игрушки вернулись в магазин. Каждый занял своё место. Слонёнок улегся в корзину, Лейла встала на полку, паровозик — на рельсы. Только собачка с одним ухом чуть сбилась — её ухо теперь висело ещё забавнее.
В 10.00 утра Филипп пришёл открывать магазин. Он шёл медленно, с тяжёлым сердцем. Протер пыль, приготовил себе кофе, вышел из подсобки — и замер.
На пороге стояла Элена с мамой. И прижимала к себе Лейлу.
— Дяденька, — сказала она серьёзно, — кукла приснилась мне. Она сказала, что хочет со мной жить. Можно мы её купим?
Филип моргнул.
— Ну… конечно.
Вошёл Петр с папой.
— А мне вот этот медвежонок приснился. Он со мной разговаривал!
— И мне собачку с одним ухом! — крикнула Кейт, заглянув в дверь.
— А мне — паровоз! — закричал Ваня.
К обеду в магазине было тесно. Дети выбирали игрушки, смеялись, крутились. Родители улыбались, глядя на них.
— Странно, — сказал Филипу один папа. — Я вчера проезжал мимо и думал — какой заброшенный вид. А сегодня как будто светлее у вас стало.
Филип кивнул, не понимая, что ответить. А когда последний покупатель ушёл, он подошёл к полке с куклами. Дороти стояла ровно, но ему показалось — чуть-чуть, еле заметно — она подмигнула ему глазом.
— Спасибо, — прошептал Филип. — Спасибо вам всем.
Вечером, когда он собирался закрывать магазин, дверь снова отворилась. На пороге стоял тот самый мужчина в блестящем плаще.
— Ну что, Филипп, передумал? — спросил он, заглядывая внутрь. — Я вижу, у тебя сегодня были покупатели. Но это разовое. Завтра снова будет пусто. Подумай ещё раз..
Он не договорил. Потому что из корзины высунул голову слонёнок и тихо, но твёрдо сказал:
— Кыш отсюда!
Мужчина отшатнулся. Огляделся. Увидел, как на полке Дороти, склонила голову и с укоризной посмотрела на него. Паровозик грозно пыхнул паром. А пиратский капитан угрожающе поднял саблю.
— Что за ерунда, — выдохнул мужчина, попятился и выбежал на улицу, хлопнув дверью.
Филип рассмеялся. Впервые за много дней.
В ту же ночь он не спал. Он сидел за столом на кухне, пил чай и думал. А к утру решил так: если игрушки так любят детей, значит, и он должен их любить по-новому.
На следующее утро он вывесил на дверь новую табличку:
«Чай с игрушками по субботам. Приходите всей семьёй. Вход свободный, угощение бесплатное».
По субботам Филип накрывал большой стол прямо в магазине. Ставил чайник, пёк пироги (ему помогала соседка-булочница), расставлял игрушки — не на полках, а прямо на столе. Дети приходили, садились, пили чай с плюшками и играли. А игрушки — Филипп это видел своими глазами — будто оживали в детских руках ярче, чем где-либо.
Слух о «чайных субботах» разнёсся по всему городу. Потом — по соседним городкам. К Филипу стали приезжать даже из больших городов. С того времени его магазин никогда не был пустым.
— Знаешь, — говорили родители, — у вас как-то по-особенному. Уютно. Светло.