Русская идея. Книга. ч. 7

ЧАСТЬ V. КЛАССИЧЕСКАЯ РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ
Главный вопрос: Кто из мыслителей приближался к аксиоме равнодостоинства?
________________________________________
Глава 17. Ф.М. Достоевский: художественное обоснование достоинства
________________________________________
17.1. «Почвенничество» как третий путь
Достоевский не принадлежал ни к славянофилам, ни к западникам в чистом виде. Он стал основоположником особого течения — «почвенничества», которое пыталось найти третью позицию: признать ценность западной культуры и достижений, но при этом сохранять и развивать национальную самобытность, укоренённость в «почве» — в народной вере, традиции, нравственном чувстве.
Однако Достоевский пошёл дальше простого компромисса. Его главная идея, проходящая через всё творчество, — это идея «всечеловека». В знаменитой Пушкинской речи 1880 года он сказал:
«Стать настоящим русским, стать вполне русским, может быть, и значит только... стать братом всех людей, всечеловеком».
Это поразительная формула. Быть русским — значит быть всечеловеком. Национальная идентичность не противопоставляет тебя другим народам, а, наоборот, делает тебя способным понять, принять и полюбить каждого человека, независимо от его происхождения.
________________________________________
17.2. Идея «всечеловека»
Идея «всечеловека» — это идея универсальной открытости. Не «мы лучше», а «мы способны вместить в себя всех». Именно это возвращает нас к интуиции митрополита Илариона: русская идея — это не идея исключительности, а идея универсальной открытости.
В этом же заключается и ответ Достоевского на спор славянофилов и западников. Славянофилы были правы в том, что у России есть свой особый путь и своя духовная глубина. Западники были правы в том, что Россия должна быть открыта миру и усваивать его достижения. Но и те, и другие оставались в рамках противопоставления. Достоевский предлагает синтез: русский путь — это путь к всечеловечеству, к такому состоянию, где национальное не отменяется, а раскрывается в универсальное.
И в этом синтезе достоинство человека оказывается тем абсолютным, что не подлежит никакой релятивизации. Достоевский не «утверждает» его — он его обнаруживает как данность, как нечто, что невозможно ни отнять, ни умалить, ни с чем сравнить.
________________________________________
17.3. Неуничтожимость достоинства в образах героев
Достоевский показывает неуничтожимость достоинства через обратное: что происходит, когда человек пытается поставить достоинство в зависимость от чего-то — от полезности, от ума, от силы.
Раскольников убивает старуху-процентщицу, полагая, что «право имеют» те, кто может переступить через других ради великой цели. Но после убийства он обнаруживает, что достоинство убитой им старухи (и её сестры Лизаветы) не было ничтожным — оно было таким же абсолютным, как и его собственное. И именно это осознание приводит его к страданию, к невозможности жить с этим грузом.
Иван Карамазов, интеллектуал, конструирует логическое оправдание зла — «всё позволено», если Бога нет. Но даже он не может принять последствий этого принципа: он мучительно переживает страдания невинных детей и не может примириться с миром, где достоинство ребёнка может быть попрано во имя какой-либо «гармонии». Его бунт — это бунт во имя достоинства, которое он сам же и отрицает на уровне ума.
Соня Мармеладова, «падшая» девушка, оказывается морально выше многих «уважаемых» людей именно потому, что она признаёт абсолютную ценность каждого человека и готова жертвовать собой ради других. Её достоинство — не в её социальном статусе или моральной безупречности, а в её способности видеть достоинство других.
________________________________________
17.4. Нравственный выбор как центральная тема романов
Каждый герой Достоевского стоит перед нравственным выбором: признать достоинство другого или отрицать его. Этот выбор определяет его судьбу.
Раскольников выбирает отрицание — и впадает в ад. Соня выбирает признание — и обретает спасение. Иван Карамазов колеблется между отрицанием и признанием — и его раздирает внутренний конфликт.
Достоевский показывает: достоинство неуничтожимо, его нельзя отнять даже у самого слабого, самого грешного человека. И оно несравнимо — его нельзя измерить ничьими заслугами или пороками. Старуха-процентщица и Соня Мармеладова — они бесконечно далеки по своим поступкам, но их достоинство как личностей — однородно, оно не знает градаций.
________________________________________
17.5. Соборность и свобода: христианский персонализм
Достоевский глубоко религиозен, но его религиозность — это не церковная ортодоксия. Это христианский персонализм: убеждение, что каждый человек уникален и бесконечно ценен перед Богом, и что именно эта ценность является основой всякого подлинного общества.
Он принимает славянофильскую идею соборности, но наполняет её новым содержанием. Соборность для Достоевского — это не растворение личности в общине, а свободное единство личностей в любви, где достоинство каждого не умаляется, а раскрывается через отношение к другим.
Однако Достоевский подчёркивает, что соборность возможна только тогда, когда достоинство каждого признаётся абсолютным — то есть не ставится в зависимость от его полезности, поведения, веры. В противном случае община становится тоталитарной, подавляющей личность. Именно это он показывает в «Легенде о Великом инквизиторе»: инквизитор создаёт «счастливое» общество, но ценой отказа от свободы и, следовательно, от достоинства человека. Христос, приходящий к инквизитору, молчит — но его молчание означает, что достоинство не может быть гарантировано внешней властью; оно дано человеку Богом, и никто не вправе его отнимать.
________________________________________
Глава 18. Вл. Соловьёв: метафизика всеединства
________________________________________
18.1. Всеединство как онтологическая основа ценности человека
Центральное понятие философии Соловьёва — всеединство. Это не абстрактный принцип, а живая реальность, в которой всё связано со всем, где многообразие не исключает единства, а единство не подавляет многообразия. Всеединство — это органическое целое, где каждая часть сохраняет свою самостоятельность, но при этом находится в гармоничной связи с другими частями и с целым.
Для Соловьёва всеединство имеет божественное происхождение. Абсолютное начало — это Бог, который есть любовь. Любовь, по Соловьёву, не просто чувство, а онтологический закон бытия: она соединяет разъединённое, восстанавливает утраченное единство.
Человек, по Соловьёву, призван к тому же: он должен стать богочеловеком — существом, в котором божественное и человеческое соединяются. Это не означает, что человек становится Богом, но означает, что он может достичь такого состояния, когда его воля, разум и чувства полностью соответствуют божественной воле. Этот процесс — богочеловеческий процесс — составляет смысл истории.
________________________________________
18.2. Богочеловеческий процесс как смысл истории
Богочеловеческий процесс — это путь, который проходит человечество от состояния раздробленности и вражды к состоянию всеединства и любви. Этот процесс имеет свою цель: объединение всего человечества в единый организм под главенством Бога.
Русская идея, по Соловьёву, заключается именно в этом: Россия призвана стать той силой, которая осуществит всеединство на земле, соединит Восток и Запад, создаст «свободную теократию» — общество, где духовная власть (Церковь) и светская власть (государство) объединятся в служении высшей правде.
Как писал Соловьёв, «вопрос о смысле существования России во всемирной истории» — это вопрос о её роли в этом богочеловеческом процессе.
________________________________________
18.3. Теократический проект: потенциал и тупик
Именно здесь начинаются самые спорные моменты соловьёвской философии. Для осуществления всеединства, по Соловьёву, необходимо воссоединение христианских церквей — православной и католической. И он видел это воссоединение не как равноправный диалог, а как подчинение православной церкви Римскому престолу.
В 1880-е годы Соловьёв создаёт свой знаменитый теократический проект, изложенный в работах «Русская идея» и «Россия и Вселенская церковь», опубликованных в Париже на французском языке. Этот проект предполагал послушание русского императора папе римскому и воссоединение церквей под главенством Рима.
В 1896 году Соловьёв совершил акт присоединения к Римско-католической церкви (не отрекаясь, однако, от православия). Этот шаг вызвал шок в русском обществе. В России его теократический проект воспринимался как «антинациональная утопия и измена православию».
Для русской идеи это означало следующее. Если славянофилы видели русскую самобытность в православии, то Соловьёв, по сути, предлагал отказ от этой самобытности во имя вселенского единства. Он не был «предателем» в политическом смысле, но его философия вела к тому, что Россия должна была раствориться во вселенской теократии, потеряв свою религиозную уникальность.
________________________________________
18.4. Учение о Софии: философская спекуляция
Второй спорный аспект философии Соловьёва — его учение о Софии (Премудрости Божией). Под влиянием раннехристианского гностицизма и каббалистических идей Соловьёв называет Софией «иное» Бога — тот принцип, отпадение которого от Бога и последующее возвращение составляет основное содержание исторического процесса.
В интерпретации многих критиков, Соловьёв фактически вводит Софию как «четвёртую ипостась» Бога, наряду с Отцом, Сыном и Святым Духом. Хотя сам Соловьёв, возможно, не формулировал это столь прямо, его последователи (Флоренский, Булгаков) развили эту идею именно в этом направлении.
Православная церковь отреагировала на это учение крайне негативно. Учение о Софии как о «четвёртой ипостаси» было осуждено на Архиерейском Соборе Русской Зарубежной Церкви в 1935 году. В том же 1935 году вышло постановление Московской Патриархии, которое осудило учение о Софии как «своеобразное и произвольное (софианское) истолкование, часто искажающее догматы Православной веры».
________________________________________
18.5. Противоречия Соловьёва: вершина и тупик
Фигура Соловьёва полна противоречий. Он был глубоко религиозным мыслителем, но его религия была скорее мистической философией, чем церковной верой. Он стремился к единству христианского мира, но предлагал путь, который вёл к подчинению православия католичеству. Он создал грандиозную метафизическую систему, но её центральное понятие — София — было осуждено церковью как еретическое.
Эти противоречия делают Соловьёва одновременно и вершиной, и тупиком русской религиозной философии. Вершиной — потому что он дал русской идее систематическое философское обоснование. Тупиком — потому что он ушёл так далеко от православной традиции, что его философия уже не могла быть принята церковью.
Однако именно эти противоречия и сделали Соловьёва таким влиятельным. Его последователи — Бердяев, Булгаков, Флоренский, Лосский — развивали его идеи, часто вступая в полемику с ним, но всегда отталкиваясь от его системы. Без Соловьёва невозможно представить ни русского символизма, ни русской религиозной философии XX века.
________________________________________
Глава 19. Н.А. Бердяев: экзистенциальный поворот
________________________________________
19.1. Экзистенциальный метод: философия как личный опыт
Владимир Соловьёв создал грандиозную метафизическую систему всеединства, но его проект — с теократией, софиологией и ориентацией на Рим — оказался слишком умозрительным и оторванным от реальной жизни. Русская революция 1917 года, а затем высылка философов из Советской России в 1922 году поставили перед русской мыслью совершенно новые экзистенциальные вопросы: что происходит с человеком, когда рушатся все привычные миры? Как сохранить достоинство личности в условиях тотального насилия? Что остаётся от России, когда она перестаёт существовать как государство?
Николай Александрович Бердяев (1874–1948) стал главным голосом русской философии в эмиграции. Высланный из Советской России в 1922 году, он поселился сначала в Берлине, затем в Париже, где стал центральной фигурой русского религиозно-философского возрождения за рубежом.
Бердяев совершил экзистенциальный поворот в осмыслении русской идеи. Если Соловьёв строил систему о Боге и мире, то Бердяев сделал центром философии живого, страдающего, бунтующего человека. Он не предлагал готовой формулы русской идеи — он показывал, что сама постановка этого вопроса есть экзистенциальный акт, требующий личного участия, веры, надежды и любви.
Как он сам писал, для постижения России нужно применить теологические добродетели — веру, надежду и любовь. «Русская философия... хотела быть экзистенциальной, в ней сам познающий и философствующий был экзистенциален, выражал свой духовный и моральный опыт».
________________________________________
19.2. Свобода как онтологическое основание личности
Центральная категория философии Бердяева — свобода. Но его понимание свободы радикально отличается и от западного либерализма, и от православной ортодоксии.
Для Бердяева свобода — это не право выбора и не политическая свобода (хотя он и их защищал). Свобода — это онтологическое основание самого бытия. Свобода первичнее бытия, она не детерминирована ни Богом, ни природой, ни обществом. Бог творит мир, но Он не творит свободу — свобода существует в бездне, в «меоне», в ничто, из которого Бог творит мир. Поэтому свобода невыводима ни из чего, она не подчиняется никаким законам.
Это означало, что человек не может быть полностью определён ни своей природой, ни социальными условиями, ни даже божественным предопределением. В человеке всегда есть нечто, что ускользает от любой детерминации — его свобода. Именно эта свобода делает человека личностью, а не просто частью природы или общества.
Как писал Бердяев, «человек всегда зависим от чего-либо, он не свободен, он не знает себя настоящего. Свобода — это не данность, а задача: человек должен освободиться от "мира", от объективации, от всех форм зависимости, чтобы обрести подлинное "я"».
________________________________________
19.3. Творчество как обязанность человека перед Богом
Из свободы вытекает творчество. Для Бердяева творчество — это не роскошь и не привилегия избранных, а онтологическая необходимость, способ реализации человеческого достоинства. В отличие от свободы, которая дана человеку, творчество — это обязанность человека перед Богом.
Бердяев различает два типа отношения к миру. Первый — послушание, смирение перед законами мира, приспособление к существующему порядку. Это путь рабства, который, по его мнению, часто навязывала официальная церковь. Второй — творчество, дерзновенное преображение мира, выход за его пределы. Человек призван не просто «спасаться» в смысле индивидуального спасения души, а соучаствовать в творении, вносить свой вклад в божественный замысел.
Творчество, по Бердяеву, имеет эсхатологическое измерение: оно направлено не на улучшение существующего мира (это утопия), а на его преображение в конце времён. Человек творит не для того, чтобы сделать этот мир лучше в социальном смысле, а для того, чтобы подготовить его к Царству Божию.
________________________________________
19.4. Эсхатология и коммюнотарность
Бердяев был мыслителем эсхатологическим. Эсхатология — это учение о конце истории, о последних временах. Для Бердяева эсхатология не была мрачным ожиданием гибели, а надеждой на освобождение.
Он считал, что история не может продолжаться бесконечно — она имеет свой смысл и свой конец. Но этот конец — не катастрофа, а преображение. В конце истории произойдёт окончательное разделение добра и зла, и человек, наконец, освободится от власти «мира» — от объективации, от отчуждения, от всех форм рабства.
Именно поэтому Бердяев так критически относился к любым формам утопизма — попыткам построить идеальное общество на земле. Он видел в коммунизме, фашизме и либеральном прогрессизме одну и ту же ошибку: они пытаются «спасти» человека в рамках истории, тогда как настоящее спасение — только за её пределами.
Для Бердяева русская идея — это идея коммюнотарности (от французского commun — община). Коммюнотарность — это идея общности, братства людей и народов, обращённая к будущему всеобщему спасению. Она охватывает как религиозное, так и мирское содержание понятий «общинности» и «соборности».
Бердяев подчёркивает: «Это русская идея, что невозможно индивидуальное спасение, что спасение коммюнотарно, что все ответственны за всех». Это означает, что человек не может спасаться в одиночку — его судьба неразрывно связана с судьбой других людей, с судьбой всего народа, со всей историей. Коммюнотарность — это не отрицание личности, а утверждение её ответственности перед другими.
________________________________________
19.5. Антиномии русской души
Одна из самых известных идей Бердяева — это учение об антиномичности русского духа. Русский народ, по его мнению, — это народ поляризованный, совмещающий противоположности. «Русский народ есть в высшей степени поляризованный народ, он есть совмещение противоположностей», — писал он.
Эти противоположности включают:
• Безграничную свободу и рабскую покорность.
• Бунтарство и смирение.
• Мессианство и самоуничижение.
• Религиозность и нигилизм.
• Универсализм и изоляционизм.
Бердяев настаивает на «глубоком конфликте» русской идеи с русской историей, на коренной «дуалистической структуре» самой русской истории и противоречивости, присущей «духовной структуре России и русского народа».
Это не означает, что русская идея не может быть определена. Это означает, что единство русской идеи предстаёт всегда как разрывное, целостность в ней он рассматривает только как цель. То есть русская идея — это не то, что уже есть, а то, к чему нужно стремиться. Она никогда не дана полностью, она всегда в процессе становления.
________________________________________