Русская идея. Книга. ч. 9

ЧАСТЬ VI. ИСПЫТАНИЕ XX ВЕКОМ
Главный вопрос: Какие уроки дал советский проект?
________________________________________
Глава 21. Советский проект: трансформация ценностей
________________________________________
21.1. Цивилизационный вызов: попытка создания «нового человека»
Революция 1917 года стала не просто сменой политического режима. Это была попытка радикального переустройства всего мироздания — общества, государства, экономики, культуры и, что самое главное, самого человека. Большевики не просто хотели заменить одно правительство другим — они стремились создать «нового человека», разорвав все связи с «проклятым прошлым» и построив принципиально новую цивилизацию.
В основе советского проекта лежала марксистская идея о том, что бытие определяет сознание — то есть социально-экономические условия полностью формируют человека. Из этого следовал радикальный вывод: если изменить условия — уничтожить частную собственность, построить социалистическую экономику, ликвидировать классы, — то изменится и сам человек. Он станет «новым человеком» — коллективистским, бескорыстным, сознательным, готовым трудиться на благо общества, а не ради личной выгоды.
Центральной идеей проекта было создание новой исторической общности — «советского народа». Это должна была быть надэтническая общность, объединённая общим социалистическим строем, марксистско-ленинской идеологией, коммунистическими идеалами рабочего класса и принципами интернационализма.
________________________________________
21.2. Советская трансформация «русской идеи»
Что произошло с «русской идеей» в советский период?
Исследователи отмечают, что «русская идея» как мессианская идея России не потеряла своей значимости, но лишь обрела иные смыслы и получила другой способ реализации. Трансформация марксизма в русский коммунизм вызвала преобразования русской идеи в советскую.
Что было унаследовано?
Мессианство. Идея об особой миссии России в истории — быть не просто страной, а носительницей абсолютной истины — перешла из религиозной плоскости в политическую. Теперь не православие, а марксизм-ленинизм объявлялся единственно верным учением. Не «Третий Рим», а «мировая революция» становилась целью.
Соборность (коллективизм). Идея общинности, соборности, примата «мы» над «я» оказалась удивительно созвучна социалистическому коллективизму. Но если у славянофилов соборность была свободным единством в любви, то в советском варианте коллективизм часто превращался в принудительное единство, где личность должна была подчиняться интересам коллектива.
Универсализм. Идея о том, что русский путь — это путь к всечеловечеству, к решению общечеловеческих проблем, трансформировалась в идею мировой революции и построения коммунизма во всём мире.
Однако произошла и глубокая трансформация. Центральная категория сменилась: место Бога заняла История (или законы исторического развития). Место души — классовое сознание. Место спасения — построение коммунизма. Место любви — классовая борьба.
________________________________________
21.3. «Моральный кодекс строителя коммунизма»
Одним из наиболее ярких проявлений попытки создать «нового человека» стал «Моральный кодекс строителя коммунизма» — документ, принятый на XXII съезде КПСС в 1961 году. Он должен был стать нравственным ориентиром для советского человека, заменить собой религиозную мораль и стать основой коммунистического воспитания.
Основные принципы кодекса включали:
• Преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине.
• Добросовестный труд на благо общества — «кто не работает, тот не ест».
• Забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния.
• Высокое сознание общественного долга.
• Коллективизм и товарищеская взаимопомощь — «один за всех, все за одного».
• Гуманные отношения и взаимное уважение между людьми — «человек человеку — друг, товарищ и брат».
• Честность и правдивость, нравственная чистота, простота и скромность.
• Взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей.
• Дружба и братство между всеми народами СССР.
Этот кодекс представляет собой попытку создать светский аналог христианской этики. Многие его принципы (гуманизм, коллективизм, честность, уважение к человеку) внешне напоминают христианские заповеди. Однако здесь есть принципиальное различие: в христианской этике основанием морали является абсолютная ценность каждой личности, независимо от её полезности. В «Моральном кодексе» основанием является полезность для строительства коммунизма. Человек ценен постольку, поскольку он служит этой цели. Это инструментальное, а не онтологическое понимание достоинства.
________________________________________
21.4. Внутренние противоречия проекта
Советский проект был глубоко противоречив, и эти противоречия имеют прямое отношение к нашей теме — достоинству человека.
Первое противоречие: равенство возможностей versus иерархия власти. Советская власть провозглашала равенство всех людей, ликвидацию классов, социальную справедливость. В реальности же сложилась жёсткая иерархия партийно-государственной номенклатуры, «нового класса» управленцев, который обладал привилегиями, недоступными простым гражданам.
Второе противоречие: свобода versus необходимость. Марксизм утверждал, что в коммунистическом обществе свобода станет реальностью, потому что человек перестанет быть рабом экономической необходимости. Однако на практике советский человек оказался в беспрецедентной зависимости от государства — вплоть до контроля над мыслями, словами и частной жизнью.
Третье противоречие: интернационализм versus русский мессианизм. Советская власть провозглашала интернационализм, дружбу народов, равенство всех наций. Но при этом русский народ и русская культура фактически занимали доминирующее положение в СССР. Русский язык был языком межнационального общения, русская культура — «старшей сестрой» по отношению к культурам других народов.
Четвёртое противоречие: гуманизм versus насилие. Советская идеология провозглашала себя самой гуманной в истории. Но путь к этому «гуманизму» был устлан невиданными репрессиями, террором, коллективизацией, голодом, лагерями.
________________________________________
21.5. Парадокс преемственности: обращение к русской идее в годы ВОВ
Одним из самых ярких и парадоксальных эпизодов в истории советского проекта стало его столкновение с «русской идеей» в годы Великой Отечественной войны. В момент смертельной опасности советское государство, до этого боровшееся с «религиозными предрассудками» и «буржуазным национализмом», было вынуждено обратиться к традиционным русским ценностям.
В этой ситуации советское руководство осознало, что одних коммунистических идеалов недостаточно для мобилизации народа. Было решено укрепить коммунистические идеалы верой в национальные святыни русского народа. Атеистическая власть заключила союз с православной церковью. В армии и на флоте были введены высшие ордена имени прославленных полководцев, которых до этого поносили как верных слуг самодержавия. Характерно повышение внимания ко всему «русскому» («русский характер», «русские люди», «великая Русь») в советском искусстве 1940-х годов.
Как с присущей ему резкостью писал А.И. Солженицын: «Сталин от первых же дней войны не понадеялся на гниловатую порченую подпорку идеологии, а разумно отбросил её, почти перестал её поминать, развернул же старое русское знамя, отчасти даже православную хоругвь, — и мы победили!»
Это вынужденное обращение к «русской идее» показало, что советский проект, при всей своей антирелигиозности и интернационализме, не мог полностью разорвать связь с культурно-исторической почвой. Он сам был продуктом этой почвы.
________________________________________
Глава 22. Философский анализ советского проекта
________________________________________
22.1. Философские истоки: марксизм, утопизм, космизм
Советский проект не возник на пустом месте. Его философские корни уходят в несколько мощных традиций.
Первая традиция — марксизм. Маркс дал не только экономический анализ капитализма, но и философию истории, которая утверждала, что развитие общества подчиняется объективным законам, подобным законам природы. Из этого следовало, что эти законы можно познать и, следовательно, использовать для сознательного преобразования общества. Однако у Маркса не было конкретных инструкций по строительству коммунистического общества. Это оставляло огромный простор для интерпретаций — и для утопического конструирования.
Вторая традиция — русский революционный утопизм. Ещё до Маркса в России существовала мощная традиция утопического социализма — от декабристов до Герцена и Бакунина. Эти идеи питались, с одной стороны, западными социалистическими теориями, а с другой — русской общинной традицией, верой в особый путь России.
Третья традиция — русский космизм. Идеи Н.Ф. Фёдорова о «воскрешении отцов», о преображении мира силой человеческого разума и труда, о преодолении смерти — всё это, в секуляризованном виде, вошло в советский проект как вера в беспредельную пластичность человеческой природы и в возможность её радикального переустройства.
________________________________________
22.2. Утопия «нового человека»: эволюция проекта
Центральной идеей советского проекта была идея «нового человека» — homo novus. Эта идея имела глубокие философские основания. Если, согласно марксизму, бытие определяет сознание, то, изменив социально-экономические условия, можно изменить и самого человека.
Исследователи выделяют несколько этапов эволюции этой антропологической парадигмы.
1920-е годы — радикально-конструктивистские модели. Это время самых смелых экспериментов: от полной отмены денег и семьи до создания «нового быта» и «нового искусства». Человек мыслился как пластичный материал, который можно переделать до неузнаваемости.
Сталинский этап — акцент на «воспитание». После радикальных экспериментов 1920-х годов наступил период догматизации и жёсткого контроля. «Нового человека» теперь не столько «конструировали» свободно, сколько воспитывали через систему партийного контроля, идеологической обработки, массовых репрессий и культа вождя.
Послесталинский поворот — «научно-материалистический» этап. В 1960–1980-е годы акцент сместился на научные подходы — педагогику, психологию, социологию. Появились надежды на то, что наука, а не идеология, сможет сформировать нового человека.
________________________________________
22.3. Диалектика проекта: холизм и позлементность
Одним из наиболее глубоких философских анализов советского проекта является его рассмотрение через призму диалектики холического (целостного) и позлементного (поэтапного, частичного) подходов.
Изначально советский проект был холической утопией — попыткой радикального, одномоментного преобразования всей социальной реальности, всего «целого». Большевики, как отмечает Бертран Рассел, были ближе всего к платоновскому «Государству» — проекту тотального переустройства общества «сверху донизу».
Однако, столкнувшись с реальностью, большевики довольно быстро перешли от холической утопии к позлементному планированию. Вместо того чтобы сразу строить коммунизм, они стали решать конкретные задачи — восстанавливать промышленность, налаживать снабжение, создавать армию. НЭП был, по сути, признанием того, что холическая утопия не работает.
Исследователи характеризуют советский проект как «преобладание произвольной организации социальной реальности над её естественно-историческим самоопределением». Однако у этого подхода есть предел: «акт исторического произвола не способен преодолеть ближайшее состояние устойчивого равновесия в социальной системе, где объективные законы социального развития вновь обретают свою неограниченную власть».
________________________________________
22.4. Критика проекта: Поппер, Хайек
Советский проект стал объектом острой критики со стороны западных философов, которые увидели в нём не просто политическую систему, а философскую ошибку — ошибку социального конструктивизма.
Карл Поппер в своей работе «Открытое общество и его враги» подверг критике «историцизм» — веру в то, что история подчиняется объективным законам, которые можно познать и использовать для социального инжиниринга. По мнению Поппера, такая вера ведёт к тоталитаризму, потому что она даёт одной группе людей (тем, кто «знает законы») право навязывать свою волю всем остальным. Советский проект, по Попперу, был классическим примером такого историцистского тоталитаризма.
Фридрих фон Хайек развил эту критику в экономическом и социальном ключе. В своих работах «Дорога к рабству» и «Пагубная самонадеянность» он показал, что централизованное планирование невозможно в принципе, потому что невозможно сосредоточить в одном центре всё знание, необходимое для управления сложной экономикой и обществом. Любая попытка централизованного планирования неизбежно ведёт к дискриминации, подавлению одних устремлений в пользу других и, в конечном счёте, к утрате индивидуальной свободы.
Эти критики имеют прямое отношение к нашей теме — достоинству человека. Если общество строится по плану, если каждый человек — лишь «винтик» в этом плане, то его достоинство неизбежно умаляется. Он перестаёт быть целью и становится средством.
________________________________________
22.5. Трагедия проекта: добро, ставшее злом
Одним из самых глубоких философских осмыслений советского проекта является понимание его как трагедии добра, ставшего злом. Мы уже цитировали Франка: «всё горе и зло, царящие на земле... по меньшей мере на 99 процентов — результат воли к осуществлению добра, фанатичной веры в какие-то священные принципы, которые надлежит немедленно насадить на земле».
Советский проект был пронизан этим трагическим противоречием. Его творцы искренне верили, что они строят самое справедливое общество в истории, что они освобождают человека от эксплуатации и угнетения. Они хотели добра. Но средства, которыми они пользовались, — насилие, террор, репрессии, подавление свободы — превратили это добро в свою противоположность.
Почему так произошло? Потому что советский проект отрицал абсолютную ценность человека. Он утверждал, что человек ценен не сам по себе, а как строитель коммунизма, как борец за дело партии. Если человек не соответствовал этой роли — если он был «классово чуждым», «отстающим», «инакомыслящим» — его достоинство аннулировалось. Он переставал быть человеком в полном смысле слова и становился «врагом народа», «вредителем», «тунеядцем».
________________________________________
22.6. Уроки для аксиомы равнодостоинства
Какие же уроки мы можем извлечь из этого углублённого философского анализа для нашей главной темы — аксиомы равнодостоинства?
Первый урок: достоинство не может быть инструментальным. Советский проект показал, что когда достоинство человека становится средством для достижения «высших целей», оно перестаёт быть достоинством. Человек не может быть «винтиком» — ни в государственной машине, ни в «светлом будущем». Аксиома Евдокимова и Солодовниковой утверждает обратное: достоинство есть цель, а не средство.
Второй урок: достоинство не может быть зависимым. Советский проект показал, что когда достоинство зависит от идеологической лояльности или полезности, оно становится привилегией, которую можно отнять. Аксиома утверждает: достоинство не зависит ни от каких внешних обстоятельств. Оно принадлежит человеку просто потому, что он человек.
Третий урок: достоинство не может быть сравнимым. Советский проект показал, что когда одни люди объявляются «более достойными» (герои, передовики), а другие — «менее достойными» (враги, тунеядцы), это ведёт к дискриминации и насилию. Аксиома утверждает: достоинство несравнимо. Никто не может быть «более достоин», чем другой.
Четвёртый урок: достоинство не может быть уничтожимым. Советский проект показал, что когда достоинство можно отнять репрессиями, лишением прав, объявлением «врагом народа», то никакого достоинства по сути нет. Аксиома утверждает: достоинство неуничтожимо. Его нельзя отнять никакой властью.
Именно эти уроки делают советский проект не просто историческим периодом, а важнейшим негативным примером для понимания русской идеи. Он показал, что происходит, когда идея достоинства подменяется идеей полезности, когда человек перестаёт быть целью и становится средством. И он показал, что без аксиомы равнодостоинства любая утопия неизбежно превращается в антиутопию.
________________________________________