Pro-рок. Глава 1

- Вы слушаете "Пионерскую зорьку!"
    Звонкий детский голос, звуки пионерского горна, разбудили Виктора Сергеевича. Он, давно уже не ребёнок, понимал что сейчас в душе у Пети, который просыпался сейчас в соседней комнате. Детское чистое незамутнённое восприятие считывает это как яркое начало дня, кристальное продолжение прошлого вечера, прошедшего за просмотром сериала о жизни Владимира Ильича Ленина. Сейчас Петя просыпается, встанет и начнёт собираться в школу, не мешкая. Да и его папе пора на работу, его папа, инженер, не может опоздать. Виктор Сергеевич уже слышал звон посуды на кухне, это Лена, его Лена готовила завтрак, как все эти годы. Его Лена... Когда они познакомились, только начинались шестидесятые, они студенты, простые студенты. "Не то что сейчас" - улыбнулся . Обеды в студенческой столовой, простые, простые, но такие нужные тогда.  Для них, вечно голодных и до знаний тоже. Шестидесятые, время больших надежд, время вечеринок, песен под гитару и первых их походов, походов куда-то на природу, главное вместе. Время,  в котором их молодость расцвечивала мир ярче, чем его видели глаза. 
    Он слышал как Елена зашла в комнату сына, напомнить о том, что пора. Конечно, Петя уже встал, но всё же. Да и как не встать, если запах яичницы по всей квартире. Уютный 1979-й. Работай и всё у тебя будет. Как эта квартира, выданная государством к рождению Петра Викторовича, 3 кг 100 грамм весом. А работать Виктор Сергеевич умел, он работать привык. С раннего детства. И гордился этим. И сейчас, собираясь, он мысленно продумывал свой будущий рабочий день. Да, не забыть сказать Серёге (Сергею, поправил он себя мысленно), чтобы чётче фрезеровал эту деталь, которую никак не мог... Молодой, мысли не о том. Или поручать это мастеру... Не всё же самому. А работать надо. Страна ждёт. План есть план.
Виктор Сергеевич, одеваясь, уже продумал что и как будет сегодня.
- Витя, завтрак готов, я пошла - Елена заглянула и к нему.
- Да, Леночка - улыбнулся Виктор, машинально поправляя волосы.
- Пойдем, Петя, чистить зубы! - крикнул в комнату сыну, выходя из спальни.
    Через пятнадцать минут, умывшись, они оба завтракали яичницей и гренками с чаем, отец и сын, инженер и пионер.
- Знаешь, пап, мы сегодня будем собирать макулатуру, Елена Ивановна сказала нашему отряду что мы должны постараться! - задыхаясь от важности говорил Петр, хлебая чай.
- Только вашему отряду? - усмехнулся Виктор.
- Нет, всем, папочка! Это я так, мы хотим победить.
- Ну конечно надо победить, собрать больше.
- Да, ну я пошёл!
  Петя побежал к двери.
- Я с тобой - засмеялся отец.
   Они разошлись на улице, Виктор потрепал сына по голове и они пошли каждый по своим делам, Петя в школу, а Виктор Сергеевич на завод, от которого устал, но без которого не мог жить, как без гири у дивана. Автобус, знакомый автобус, довёз его, как всегда.
"Это мой завод" - машинально отметил и оценил Виктор Сергеевич, проходя, "огромный мой завод".
    Предъявив пропуск на проходной, Виктор прошёл в свой кабинет и тут же вышел, надо проверить работу, не время рассиживаться.
 - Виктор Сергеевич, подпишите! - Вера подбежала с бумагами.
 - Да, да - Виктор машинально черкнул закорючки.
- Устали? - девушка сочувственно сморщила носик.
- Да нет, нормально - инженер улыбнулся на заботу. - работы Вера много, но она нужна, знаешь что мы строим?
- Самолёты?
- Коммунизм, Верочка, коммунизм.
   Оставив Веру переваривать эту, видимо, неожиданную для блондинки информацию, Виктор Сергеевич, инженер Виктор Сергеевич, член КПСС уже десять лет, прошёл в цех, гремящий рабочий цех, пахнущий смазкой и плавящимся на станках металлом. Трещина на стене, которую давно хотели зашпаклевать, опять бросилась ему в глаза, как уже несколько месяцев подряд. Знакомые рабочие махнули ему головой, как и всегда, хорошие ребята. Работяги. Любят деньги,  конечно, но знал он - они не подведут.
- Петрович, ты веришь...? - сказал вдруг, неожиданно для себя, знакомому слесарю, несущему железки, и осёкся, испугавшись.
   Виктор Сергеевич знал что коммунизм недостижим, он это точно знал. Он видел картины будущего каждую ночь. Но знать об этом не должен был никто. То что СССР не проживёт и пятнадцати лет - он видел. Он видел сам, видел ясно, в подробностях, позолота советского ампира слезал кожей. Но он знал и другое: никто, никто не должен это узнать. Узнать, что всё покатится вниз стремительным домкратом. Он очень любил эту книгу.