Театр А. де Виньи

В отечественном литературоведении недостаточное внимание уделено драматургии А. де Виньи.

Первой пробой пера Виньи в драматургии были трагедии – не сохраненные, уничтоженные «Роланд» и «Юлиан Отступник». Затем было знакомство с английским театром, когда в Париж приехала английская труппа во главе с Эдмундом Кином. Ведущие английские актеры Кин и Макреди, мисс Смитсон и миссис Сиддонс, обе ранее парижанам неизвестные, а также миссис О’ Нейл, о которой они что-то слышали, оказали влияние на Фредерика Леметра и г-жу Дорваль (Janin J. Т. 3. Р. 290–294). Пьесы Шекспира шли в Париже с XVIII ст., но в течение последнего полувека во французской драматургии и на театральной сцене продолжали господствовать Корнель, Расин, Мольер и Вольтер с его «Заирой» и «Меропой». На их фоне привезенный Кином Шекспир был воспринят парижанами с восторгом и удивлением. Французские романтики сравнивали Шекспира с Расином как образцовым французским чувствительным поэтом. Расин не видел принципиальной разницы между греческой и римской эпохами, не разделял греческую и римскую культуры, подобно тому, как романтики в начале пути смешивали архаику мифологическую, библейскую и гомерическую, противопоставляя ей современность, которая, по их представлениям,  начиналась с христианского Средневековья. В дальнейшем именно у Шекспира Виньи будет искать опору, требуя свободы в изображении реального человека, а также не допустимого с точки зрения   классицизма смешения трагического и комического стилей (Sungolovsky, p. 211).

Еще в 1816 г. Виньи предпринял попытки создать собственные драматургические произведения: он начал писать трагедии «Юлиан Отступник», «Роланд», «Антоний и Клеопатра», которые уничтожил в 1832 г., перенеся все лучшее из них в историческую поэму «Рог» и в роман «Дафна» («Daphnе»). После очередного посещения английского театра Виньи оставляет в «Дневнике» следующую запись о Шекспире: «Недостаточно знать английский язык, чтобы понять этого великого человека, мы должны слышать самого Шекспира, его язык. Этот язык являет нам сердце Шекспира» (ДП 1882. С.).

Виньи возвращается к драматургии Вильяма Шекспира в конце 1820-х гг. Неудовлетворенный постановками шекспировских трагедий в переводе Ж. Ф. Дюси, которые заполонили парижские сцены, Виньи совместно с другом, критиком и поэтом, Эмилем Дешаном переводит трагедию «Ромео и Джульетта» (1827). Гюго пишет Виньи в это время: «Ваш Ромео превосходен. Это Ромео Вильяма и все же это ваш Ромео: нужно быть столь же гениальным, как этот старый поэт, чтобы так его перевести». «Французская комедия» принимает пьесу Виньи и Э. Дешана к рассмотрению, однако, после ряда репетиций, дирекция театра неожиданно отказывает авторам в постановке их пьесы.

16 мая 1828 г. Виньи присутствует на спектакле «Отелло» с Э. Кином в роли Мавра, а уже 23 мая он смотрит в театре шекспировскую комедию «Шейлок, или Венецианский купец». Вскоре он переводит эту комедию на французский язык и представляет ее дирекции театра «Амбигю», но получает отказ из-за вето, наложенного господином де Монбелем, поскольку привилегией ставить трагедии в стихах пользовались только два  парижских театра – «Французская комедия» и «Одеон». Виньи, тем не менее, не останавливается на этом и по просьбе Тейлора, администратора «Французской комедии» и давнего друга по армейской службе, делает перевод шекспировского «Отелло» александрийским стихом. 17 июля 1829 г. он уже читает своего «Венецианского Мавра» в литературном салоне, а 21 июля его трагедия была принята к рассмотрению во «Французской комедии». Этот спектакль станет первым театральным дебютом Виньи и принесет ему славу драматурга и переводчика. Поэт назовет 24 октября 1829 г. «своим вечером».

Успех постановки «Отелло» Виньи во «Французской комедии» ознаменовал вторую крупную победу авангарда молодых поэтов в театре перед «славным вечером» «Эрнани» В. Гюго, состоявшемся в том же театре в следующем театральном сезоне – 25 февраля 1830 г. Первый успех на театральной сцене пришел к романтикам 11 февраля 1829 года с постановкой пьесы Александра Дюма «Генрих III и его двор». До этой даты, несмотря на все попытки пробить брешь в классицистическом театре, романтики не имели успеха. Одержав победу в «романтической битве» за Шекспира и французский театр, Виньи становится одним из членов романтического триумвирата, наряду с А. Дюма (старшим) и В. Гюго, который победоносно завершит постановкой своего «Эрнани» «романтическую битву» за большую парижскую сцену, начатую романтизмом после смерти Тальма.

После блестящего дебюта «Венецианского мавра» Виньи пишет знаменитое «Письмо к Лорду*» («Lettre а Lord*») и публикует его в «Ревю де Де Монд» как предуведомление к «славному театральному событию». Эта романтическая переделка шекспировского «Отелло», по мнению современников, представляла перевод цельный, тяжелый, но верный, ибо донесла поразительную новизну шекспировской трагедии до зрителя, привыкшего к адаптациям Жана-Франсуа Дюси (Jean-Fran;ois Ducis, 1733–1816). «Я старался передать дух, а не букву», – так обозначил Виньи цель своих шекспировских переводов, будучи верным принципу «художественной правды», а не правды факта. Даже когда речь шла о поэзии кумира романтиков, Виньи не считал необходимым строго следовать оригиналу.

В предисловии к «Венецианскому мавру» Виньи писал: «Обстоятельства цензуры и соперничество между театрами отсрочили ее представление». Но прием пьесы публикой в этот театральный вечер был бурным, что единодушно подтверждали все свидетели представления. Пьеса Виньи была разделена на две части и играли ее два дня (Ю. Шмидт). Запись в дневнике Джонни дает представление о «вечере» Виньи: «Много народу, топот, шум,  смущение, смех, грубоватые шутки, свист, аплодисменты, одобрительные выкрики, энтузиазм» (Декотт, с. 115). Во время представления «Отелло» декорации меняли восемь раз и условности, которых требовала классицистические правила в театре, постоянно нарушались: Кассий был пьян; Дездемона, перед тем как лечь в постель, раздевалась на глазах у зрителей; Отелло произнес запрещенное в классицизме неприличное слово «носовой платок» («mouchoir»; по правилам классицизма следовало говорить «кусок ткани»).

Во время представления лагерь классицистов был безжалостен: освистывали даже самые трогательные и простые места в спектакле, громко хохотали. Особо была осмеяна сцена, в которой Отелло повторял свой ужасный вопрос, требуя у Дездемоны носовой платок. Это было одно из самых смелых нововведений, на какое до сих пор не отважился ни один французский поэт. Газета «Глоб» писала, что концовка пьесы имела успех благодаря «сцене раздевания» мадемуазель Марс-Дездемоны. Никто из зрителей уже не сердился, наблюдая, чем закончится этот вечерний туалет. «Глоб» назвала этот эпизод «сценой предчувствий» и весь зал увидел «только бесстыдно выставленное напоказ тело». Виньи добавил несколько поэтических прикрас, чтобы в угоду романтизму заострить «дикость» Шекспира: «вся грубая мощь чувственной страсти, весь пафос некоторых тирад, жеманная прециозность некоторых диалогов и бурлескная вульгарность некоторых слов с двойным смыслом, коротко говоря все крайности старого Вильяма были многократно вытеснены смелыми купюрами» (Lauvriеre 1909, р. 157). Это была достойная прелюдия триумфа «Эрнани».

Виньи смеялся над Дюси, который в своих переводах свободно обращался с Шекспиром,  но и его романтическая интерпретация трагедии Шекспира тоже была вольной. Романтический «Отелло» выдержал только шестнадцать представлений, трагедия Дюси продержалась на сцене до 1850 г. Романтический театр остался «театром к кресле», а романтическая драма – «драмой для чтения». Настало время, когда романтическая чувствительность стала восприниматься как «чрезмерная» и даже «смешная» (Плеяда, с.389).

За шекспировскими переводами Виньи следуют историческая драма «Жена маршала д’Анкра» («Le marеchal d’Ancre», 1831), поставленная в театре «Французская комедия» в 1831 году, и одноактная комедия «Отделалась испугом» («Quitte pour la peur», 1833), в которой, по словам М. Ситоле, представлены скорее «аргументы» (доказательства идеи), чем персонажи (Sungolovsky, p. 178). Обе драмы прошли незаметно по сравнению с другими романтическими постановками «славных» театральных сезонов – «Отелло», «Эрнани», драмами А. Дюма.
 
Романтическая драма «Чаттертон» («Chatterton»), завершенная Виньи в ночь с 29 по 30 июня 1834 г. и впервые поставленная на сцене в 1835 г., – один из интереснейших памятников французской театральной культуры и свидетельство драматургического мастерства Виньи. Это был «труд семнадцати ночей» (Vigny. Derniere nuit de travail, p. 25), плод размышлений поэта над идеей создания новой драмы на материале второй новеллы «Стелло». Эта пьеса имела шумный успех у зрителей и резко отличалась от пьес В. Гюго. Ф. Жермен заметил, что «Чаттертон» Виньи ничем не обязан «Предисловию к "Кромвелю"» Гюго, но напомнила одновременно о Ж. Расине и Седэне, знаменовав новую веху в европейском театральном искусстве и предвещая «драму мысли» Генрика Ибсена (Germain 1968, с. 11). 

Потрясающее впечатление, произведенное «Чаттертоном» на молодое поколение 1835 года, исследователи сравнивали с действием «Вертера» И. В. Гёте, произведенным на немецкую молодежь в 1774 г. (Baldensperger 1901, р. 377–394; Hermenjat 1892). Французские интеллигенты, увидев в Чаттертоне себя, бешено рукоплескали пьесе Виньи, поэтически обобщившей их собственную судьбу. Постановка драмы «Чаттертон», ознаменовав новую победу Виньи в театре, получила большой социальный резонанс. В дни, последовавшие за премьерой, Тьер, бывший тогда министром внутренних дел, получил множество писем от начинающих литераторов, населявших парижские мансарды. Бедные молодые поэты взывали: «Помогите, или я покончу с собой!». Те, кому «в годы правления короля-буржуа было не на что жить», рукоплескали автору, осмелившемуся показать правду жизни на театральной сцене. 

Приведенный ниже отрывок из «Истории романтизма» Теофиля Готье ярко характеризует умонастроение публики: «Партер, перед которым декламировал Чаттертон, был набит бледными длинноволосыми юнцами, с презрением взиравшими на буржуа и твердо уверенными в том, что единственное достойное занятие на земле – это писание стихов или картин, «служение искусству», как они выражались». 

Своим успехом «Чаттертон» был обязан также замечательной игре Мари Дорваль, великой романтической актрисы и предмета страстного увлечения Виньи. Их роман вскоре завершился резким и мучительным разрывом, причины которого не вполне выяснены до сих пор. Но, каковы бы они ни были, все это лишь обострило пессимизм поэта, который после «Чаттертона» отказался от всяких театральных постановок. Критик Альбер, а также писатель романтической школы Арсен Гуссэй, директор театра Comеdie Fran;aise в 1849–1856 гг., заострили внимание на «недолгой славе» Виньи-драматурга. Не многие соратники по перу и критики тех лет заметили, что Виньи обладал прирожденными качествами драматурга. Среди отметивших этот дар Виньи был Огюст Барбье, который утверждал: «В нем следует видеть, прежде всего, драматурга: он драматург всюду и везде – даже самые мелкие стихотворения его строятся, как драмы» (Вarbier, p. 365).

В драме «Чаттертон» Виньи сохранил три единства, которые шесть лет до этого объявлял анахронизмом в предисловии к «Венецианскому мавру». Но сейчас, когда театр принадлежал романтикам, борьба с принципом «трех единств» утратила прежнюю актуальность. Главным для Виньи было донести до зрителя мысль о несчастной судьбе поэта и показать равнодушие общества к его судьбе. При «чрезвычайно простой интриге», все в пьесе определяет внутреннее событие, напоминая классическое развитие действия (Germain 1968, с. 9–19). Сохранив три единства – места, времени и действия, Виньи не заботился о единстве тона и стиля, разрушив их комическими приемами – шутками лорд-мэра и карикатурным изображением этого персонажа. Но  комические приемы использованы не для того, чтобы позабавить зрителя, а для того, чтобы усилить главную идею пьесы и сосредоточить на ней внимание театральных зрителей. Показав в «Чаттертоне» трагическое положение человека искусства, поэта, художника в современном ему мире, Виньи занял прочное место в группе создателей социальной драмы (Hunt, p. 103; Аникст 1980, с. 221).   

Виньи еще долго лидировал в романтическом театре со своей драмой «Чаттертон»: пьеса ставилась в Париже до конца 30-х гг., а в провинции вплоть до 50-х гг. Это был наиболее длительный успех романтической драмы, которая в целом оказалась недолговечной и в истории французского театра сохранила за собой репутацию «драмы для чтения», по выражению А. де Мюссе – «спектакля в кресле».

При этом достаточно было и тех, кто отмечал несовершенство романтической драмы и  теории бессилия ее приверженцев, отвел автору «Чаттертона» место в «черном списке» за «воспевание самоубийства», в то время как новая социальная философия предписывала человеку «долг жить и быть полезным» (Hunt, p. 103). Однако обвинения в «бессилии», предъявленные автору пьесы и ее приверженцам, свидетельствали о непоследовательности критиков, осуждавших Виньи за преувеличенную проблему поэта, но не заметивших, что именно общественные изъяны и противоречия вынудили Виньи повторно обратится к теме «гибели невиновных», чтобы привлечь к ней общественое внимание.
 
После успеха «Чаттертона» и выхода в свет последней законченной книги прозы Виньи постепенно отдаляется от парижского «света» и литературного движения. В 1836–1837 гг., после смерти матери, он живет в своем имении Мэн-Жиро в Шаранте, все реже бывая в Париже. Он занят заботами о больной жене и делами имения, печется об улучшении жизни крестьян. Он много размышляет, планирует новые произведения, готовит к печати собрание своих сочинений, ведет «Дневник», пишет мемуары и думает об участии в депутатских выборах от Шаранты, а также о выдвижении своей кандидатуры во Французскую академию.

Литература

Аникст А. А. де Виньи // Аникст А. Теория драмы на Западе в первой половине XIX века. Эпоха романтизма. М.: Наука, 1980.
Гюго В. Предисловию к "Кромвелю" // Гюго В. Собр. соч. в 14 т. Т. 9. М.: Терра – Книжный клуб, 2003. С. 5–66.
Baldensperger  F. La rеsistance а «Werther» dans la littеrature fran;aise // Revue d'Histoire  littеraire de la France. 8e Annеe. №. 3 (1901). Presses Universitaires de France. Р. 377–394.
Вarbier, Auguste. Souvenirs personnels et silhouettes contemporains; revues et mises en ordre par Augustin Lacaussade et Edouard Grenier, ex;cuteurs testamentaires littеraires. P.: E. Dentu, 1883. (Vigny: p. 365).
Germain F. Introduction // Vigny A. de. Chatterton. Quitte pour la peur. Р.: Garnier-Flammarion, 1968. P. 9–19.
Janin J. Histoire de la litterature dramatique. Т. 3. Р.: Michel Levy-freres, 1854. Р. 290–294.
Hermenjat, Louisе. Werther et les frеres de Werther. Etude de littеrature comparеe. Dissertation prеsentеe а la Facultе des Lettres de l'Universitе de Lausanne. Lausanne, Imp. Pache 1892. 141 p.
Hunt H. J. Le socialisme et le romantisme en France: etude de la presse socialiste de 1830 a 1848 (Les grands poetes sociolisants). London: Clarendon Press, 1935. P.103.
Lauvriеre E. Alfred de Vigny. Sa vie et son oeuvre. P., 1909.
Sungolovsky J. Alfred de Vigny et le XVIII sitcle. P.: A.G. Nizet, 1968.
Vigny A. de. Chatterton. Quitte pour la peur. Р.: Garnier-Flammarion, 1968.
Vigny A. de. Derniere nuit de travail // Vigny A. de. Chatterton. Quitte pour la peur. Р.: Garnier-Flammarion, 1968. P. 25–34.