С Богом жить хорошо

О простоте, которая нам не даётся

С Богом жить хорошо — по заповедям. Их всего-то десять. А смертных грехов — и того меньше: как известно, семь. Казалось бы, чего уж проще? Бери и живи, не переступай черты, и будешь в покое.

Но попробуй-ка побороть уныние без обжорства. Бросил кавалер барышню — и она, бедная, тотчас заедает свою печаль куриными булдыжками, словно в них, жареных и хрустящих, запрятано лекарство от тоски. И ведь понимает, что грешит, да руки сами тянутся к тарелке — потому что тишина в душе страшнее, чем лишний кусок.

Вот, скажем, одна из заповедей: не огорчай ближнего своего неуважением к его праву собственности. Не делай так, как делают лиса и мышь, если считаешь себя лучше них. Лиса крадёт, не ведая закона о воровстве; мышь подгрызает амбар, не сознавая, что наносит кому-то вред. Обе они ведомы лишь своею нуждою — им не дано постигнуть чужой убыток. И потому им прощается то, что нам не простится вовек: ведь нам, людям, дано понимать, а им — нет.

Вот в чём главная тяжесть. Зверь крадёт, потому что голоден; человек крадёт, потому что решил, что ему нужнее. И эта разница — между «не знаю» и «не хочу знать» — целая пропасть, в которую рушатся все наши самооправдания.

Твоя выгода должна быть всегда подзаконной. Она не должна оборачиваться убытком для ближнего твоего. Не потому, что страшно наказания, а потому, что стыдно смотреть в глаза тому, чей амбар ты подточил, пусть даже мысленно.

Ведь заповеди — они вовсе не свод запретов. Это скорее карта, где обозначены ямы. Но самое обидное, что мы всё равно в них падаем. И не потому, что карта плоха, а потому, что идём зажмурившись — то от уныния, то от гордыни, то просто от того, что куриные булдыжки оказались слишком вкусными.

И выходит, что жить с Богом хорошо, да только трудно. Потому что легко не грешить, когда нет соблазна. А когда соблазн есть — и разум твой, и совесть, и знание заповедей встают против тебя же самого. И от этого знания не легче, а тяжелее. Зверю простительно — он слеп. Тебе — нет, ты зряч.

И, наверное, единственный выход — не пытаться сосчитать свои промахи, не сравнивать себя с мышами и лисами, а каждый раз честно признаваться себе: я украл не потому, что так надо, а потому что так захотел. И с этого признания, горького и чистого, и начинается, возможно, настоящая жизнь.