Тень Парка бабочек

1.
В пригороде Денсара, столицы северного королевства Лисса, раскинулся старинный дикий Парк бабочек.

Много лет назад это место посетил Лорд Джеймс Баррэдж — выдающийся зоолог, который пришел в восторг от обилия и разнообразия местных бабочек. По легенде, именно он окрестил это местечко «Парком бабочек».

Цветущий оазис изобиловал богатейшей флорой и представлял собой настоящие тропические джунгли. Между лианами, папоротниками, редкими видами пальм и экзотическими цветами порхали дивные насекомые.

Именно здесь, под раскидистой финиковой пальмой Теофраста, любитель-энтомолог Чайлд Линкольн обнаружил тело молодой женщины. Он тут же сообщил об этом местному констеблю, а тот связался с управлением.

Сыщик Джейк Олдман прибыл к полудню, когда солнце стояло в самом зените. Он медленно обошел вокруг пальмы, всматриваясь в землю. Поворошил носком ботинка выцветшую траву и только после этого приблизился к погибшей. Женщина лежала на спине, раскинув руки. По застывшему выражению лица можно было предположить, что смерть настигла ее внезапно.

Сыщик отошел в сторону, уступая место медицинскому эксперту Ози Окли. Тот присел на корточки и принялся тщательно осматривать тело. Ждать выводов долго не пришлось.
— Филигранный удар в сердце тонким, острым предметом. Смерть мгновенная. Работал профессионал, — негромко произнес Ози.

Ози был давним другом Джейка. Начинал службу простым констеблем в Лиссе, затем окончил медицинский университет и вернулся в сыск. Их плодотворный дуэт не раз отмечало высшее руководство столицы.

— Личность установлена? — спросил сыщик у подошедшего констебля. — Леди Ассоль Винсент. Дочь торговца пряностями. Семья богата и влиятельна. — Украшения при ней? — Всё на месте. Кольца, браслеты, ожерелье, дорогие часы, — Ози на секунду замолчал, внимательно разглядывая правое ухо покойной. — Вот только здесь... видишь? Свежий прокол под серьгу. Один. А самой серьги нет.
Сыщик наклонился ниже. Действительно, мочка была проколота совсем недавно, края ранки слегка воспалились.
— Только одна серьга? — уточнил он. — Именно. Левое ухо вообще не проколото. Странно, не правда ли?

Джейк еще раз обошел место преступления. Эта деталь не давала ему покоя. Произошедшее явно не было банальным грабежом — убийца оставил нетронутыми драгоценности. Пропала лишь одна вещь. Серьга. В этом сыщик был уверен — профессиональное чутье никогда его не подводило.

— Давай встретимся вечером, когда тело доставят в морг, — негромко сказал он Ози.

Медэксперт молча кивнул. Он знал, что Джейк никогда не делает поспешных выводов.
Вечером, когда густые сумерки окутали деревья, сыщик вернулся в парк. Зажженным фонарем он сантиметр за сантиметром исследовал землю вокруг дерева. Сухие пальмовые листья шуршали под его пальцами. В парке стояла мертвая тишина, не было слышно даже вечернего щебетания птиц.

И вот, когда надежда уже почти угасла, под слоем прелой листвы пальцы Джейка нащупали что-то маленькое, твердое и холодное.

Джейк поднес находку к свету фонаря и замер.
Это была серьга в форме зеленой гусеницы с крошечными лапками. Она выглядела живой. Сыщик осторожно коснулся ее пальцем, но гусеница не шевельнулась. На ощупь она оказалась твердой, как камень, и ледяной, несмотря на душный летний вечер. Но больше всего Джейка поразила её неестественная натуральность. Завернув находку в носовой платок, сыщик поспешил к Ози Окли.

2.

Наскоро оборудованная лаборатория медэксперта располагалась в подвале старого здания неподалеку от полицейского участка. Олдман спустился по скрипучей лестнице и застал друга у микроскопа.
— Посмотри на это, — произнес Джейк, разворачивая платок.
Увидев содержимое, Ози уставился на друга: — Откуда это?.. — Нашел под пальмой, в паре метрах от тела.

Ози аккуратно подцепил серьгу пинцетом, поднес к лампе, осмотрел со всех сторон и даже понюхал. Затем положил её под линзу микроскопа. Он долго всматривался в окуляр, храня молчание. Джейк терпеливо ждал. Исследование затягивалось, и тишина в комнате становилась гнетущей.

— Джейк, — наконец заговорил Ози, и в его обычно спокойном голосе прозвучала отчетливая тревога. — Это... это настоящая гусеница. — Что? — Я уверен. Это не металл, не эмаль, не стекло и не камень. Это чистая органика. Настоящая плоть. Но она каким-то образом окаменела. Понимаешь? Она не заморожена, хотя на ощупь ледяная. Я проверил реактивами. Это невозможно объяснить с научной точки зрения, но она словно застыла вне времени.

Глаза медэксперта расширились, взгляд устремился куда-то сквозь стену. Джейк еще никогда не видел своего друга таким напуганным.
— Сохрани ее у себя, Ози, — сказал Джейк. — И никому ни слова. Эта находка — ключ к разгадке. — Конечно, — прошептал Ози. Он бережно переложил серьгу в маленький стальной сейф, где хранил вещественные доказательства, и запер его на ключ. — Завтра я проведу более детальный анализ плотности гусеницы.

Они обменялись рукопожатиями. Покидая лабораторию, Джейк чувствовал, как внутри нарастает тревога. Ози явно что-то недоговаривал или догадывался о чем-то, о чем побоялся сказать вслух. Позже, лежа на кровати в своей временной комнате, сыщик долго не мог сомкнуть глаз. Духота ночи смешивалась с предчувствием беды.

3.

Утром Джейка разбудил отчаянный, громкий стук в дверь. На пороге стоял бледный как полотно молодой констебль Крис Коберн.
— Сэр... мистер Ози... Его нашли мертвым, — с трудом выдавил он из себя.

Тело Ози обнаружили на деревянной скамье прямо возле дома, где остановился сыщик. Очевидно ночью эксперт пытался добраться до Джейка, чтобы сообщить важную новость. Но его перехватили.

Ози сидел, откинувшись на спинку скамьи, его голова безжизненно склонилась набок. Случайный прохожий сначала подумал, что мужчина просто задремал. Лишь подойдя ближе и увидев остекленевшие, широко раскрытые глаза, он понял, что тот мертв.
Смерть наступила мгновенно от того же точного удара тонким клинком прямо в сердце.
 
Джейк стоял над телом лучшего друга. Острая боль потери парализовала его, но вскоре он собрался. Мысли стали проясняться.

Тот, кто совершил это, охотился за серьгой. Но откуда убийца узнал о ней? О находке знали только двое — он и Ози. Значит, за ними следили.

В тот же день полиция перевернула вверх дном лабораторию Окли. Картина была красноречивой: убийца обыскивал помещение в спешке. Бумаги были разбросаны, книги сброшены с полок, а стальной сейф грубо взломан. Серьги внутри не оказалось.
Джейк медленно прохаживался по разгромленной комнате. Зная Ози, сыщик понимал: его друг, почувствовав опасность, перепрятал серьгу. Но куда? Если бы убийца нашел её, он бы не стал так тщательно потрошить шкафы и ящики. Значит, серьга все еще была где-то здесь... или на самом Ози. И тут Джейка осенила безумная догадка.
— Я хочу лично присутствовать при вскрытии тела Ози Окли, — категорично заявил он дежурному патологоанатому. Тот лишь удивленно вскинул брови, подобные просьбы в практике сыщиков встречались нечасто.

Доктор Питер Стал, главный патологоанатом Денсара, был глубоким стариком. Он повидал слишком много смертей, чтобы чему-то удивляться. Но когда он вскрыл желудок погибшего медэксперта и извлек оттуда крошечный герметичный резиновый пакет, его руки заметно задрожали.

Он молча передал находку Джейку. Открыв пакет, сыщик выдохнул: внутри лежала серьга. Гусеница оставалась такой же твердой, безжизненной и ледяной.
— Доктор Стал, — тихо, но отчетливо произнес Джейк. — Вы ведь никому не расскажете об этой находке? Старик-патологоанатом перевел взгляд с пакета на суровое лицо сыщика: — Из-за этой штуки убили вашего друга? — Да. И не его одного. — В таком случае, я ничего не видел. — Спасибо. От вашего молчания сейчас зависят жизни.

Джейк подошел к тяжелой двери операционной и резко распахнул её, проверяя коридор. Никого. Он спрятал пакет во внутренний карман сюртука. Уже на выходе из морга он обернулся к доктору: — Доктор Стал... У меня к вам личная просьба. Уезжайте из города прямо сегодня. Навестите родственников, хотя бы на неделю. Постарайтесь постоянно быть на виду у людей. Я не уверен, что информация не просочится. Вы понимаете меня? Стал грустно усмехнулся: — Боитесь, что я стану следующим? — Боюсь. Очень боюсь. Пожалуйста, не медлите.

4.

Джейк решил вызвать огонь на себя.
Он перестал скрывать, что серьга находится у него. Напротив — нарочито громко обсуждал детали дела в управлении, вскользь упоминал о ценной находке в разговорах с коллегами на улице.

Для достоверности и собственной безопасности он нанял двух бывших военных в качестве телохранителей. Он приказал им ни на шаг не отступать от него и фиксировать любых подозрительных личностей.

Сам же сыщик отправился в Королевскую библиотеку Лисса.
Массивное готическое здание из серого камня находилось на площади Фонтанов. Внутри пахло сухой бумагой и вековой пылью. Запершись в архивном отделе, Джейк обложился старинными папками. Его интересовало происхождение загадочной гусеницы и способ замораживания. Телохранители дежурили у дверей зала, время от времени проверяя обстановку.

На третий день поисков Джейк наткнулся на пожелтевшее дело столетней давности из провинции Набаруз. В нем содержались сведения о ферме некой Маргариты Кох. Женщина разводила редчайший вид гусениц, которых за огромные деньги поставляла в королевские охотничьи угодья. Ими откармливали ловчих соколов и ястребов, отчего птицы приобретали выносливость и повышенную зоркость.

Дневники тех лет утверждали, что Маргарита Кох была не просто заводчицей, но алхимиком и ведуньей. Её услугами тайно пользовались высокопоставленные члены королевской семьи. Ходили слухи, что она владеет секретом долголетия. Но важной зацепкой для Джейка стала короткая выписка, в которой говорилось, что Кох сумела создать из своих чудодейственных гусениц парные серьги-украшения, дарующие владельцу вечную жизнь. Того, кто носит обе серьги одновременно, не могли одолеть ни болезни, ни старость.

Но стоило этой новости распространиться в узких кругах, как по Лиссу прокатилась волна загадочных исчезновений. Сначала бесследно пропал русский граф Бестужев, затем баронесса Шерер. Следом — герцог Шампан. Некоторых из них позже находили мертвыми. Смерть у всех наступала одинаково, от точечного удара острым предметом в область сердца. Расследование тогда ни к чему не привело, и дело быстро замяли по приказу сверху.

Сама Маргарита Кох бесследно исчезла в тот же год. Её ферму сожгли дотла неизвестные, а все алхимические записи и рецепты сгорели.
Джейк откинулся на спинку стула, чувствуя, как пазл складывается воедино. Серьги действительно существовали. И кто-то вел на них охоту уже больше века. Убитая в парке леди Ассоль Винсент каким-то образом заполучила одну из серег. И поплатилась за это жизнью.

Но у кого находилась вторая серьга? Вероятнее всего, у самого заказчика убийств. И этот человек должен был быть долгожителем, перешагнувшим столетний рубеж.

5.

Джейк составил рабочий список. Кто в Лиссе имел отношение к соколиной охоте, доступ к закрытым коллекциям редких драгоценностей. Имен оказалось немного:

Старый герцог Вильский — фанатичный любитель соколиной охоты, но, судя по отзывам, излишне простодушный и открытый человек.

Граф Шенгель — коллекционер оружия и редких птиц. Возраст сорок два года исключал его из списка вековых долгожителей.

Виконт Демарш — владелец крупного соколиного питомника, но у него проблема со здоровьем, тяжелая форма чахотки. Вряд ли он протянет больше года.

Мадам Ева Лучано — хранительница королевских драгоценностей.
Сыщик остановился на последнем имени. Никто во дворце не знал ее точного возраста. Одни говорили, что ей около восьмидесяти, другие божились, что девяносто, а третьи уверяли, что она живет здесь вечно. О ней отзывались как о женщине редкого ума и аристократических манер. Она жила в уединенном крыле Королевского дворца и почти не показывалась на публике.

Была и еще одна важная зацепка: в архивных книгах вековой давности именно Ева Лучано значилась как лицо, оформляющее закупки гусениц с фермы Кох для королевских соколов.

Джейк попытался добиться аудиенции под предлогом расследования кражи во дворце, но получил категорический отказ. Его официальное письмо также осталось без ответа. Мадам Лучано казалась недосягаемой.

Сыщик понял, что действовать нужно через её слабое звено — убийцу-профессионала, поэтому он поднял списки всех практикующих и бывших медиков Лисса, обращая внимание на их финансовое положение. Алчные люди были идеальным материалом для подобных заказов.

И вот однажды вечером один из телохранителей доложил сыщику: — Сэр, за нами от самой библиотеки следовал мужчина в черном глухом плаще. Я попытался перехватить его, но он скользнул в переулки у птичьего рынка и скрылся. Однако я успел заметить его руки — холеные, с неестественно длинными, тонкими пальцами. Очень похожи на руки хирурга.

Джейк мрачно улыбнулся. Наживка сработала. — Собирайтесь. Завтра мы едем к королевскому дворцу. У нас есть то, ради чего они готовы пойти на всё. И я заставлю их проявить себя.

6.

Джейк прекрасно осознавал степень риска, поэтому всю дорогу держал револьвер наготове. Серьга-гусеница лежала в футляре во внутреннем кармане его сюртука.
Путь до дворца пролегал через густой лесистый массив. Нападение произошло на середине дороги, когда карета спустилась в тенистую низину.

Из-за кривых вековых дубов внезапно выросли трое в черных масках. Кучер резко хлестнул лошадей, пытаясь прорваться, но колеса увязли в глубокой колее, и экипаж встал. Один из нападавших хладнокровно выстрелил кучеру в ногу.

Телохранители Джейка выхватили оружие, завязалась яростная перестрелка, переросшая в рукопашную схватку. Прямо на глазах сыщика один из его охранников упал, сраженный пулей. Второй отчаянно отбивался сразу от двоих нападавших.
Джейк распахнул дверцу кареты, вскинул револьвер и нажал на спусковой крючок. Один из бандитов рухнул навзничь. Но силы были неравны: второй телохранитель, истекая кровью, повалился на траву. Рядом со стонущим кучером выросла высокая фигура в черном плаще. В правой руке незнакомца тускло блеснул тонкий стилет.

— Серьгу, — негромко произнес он.

Когда убийца замахнулся для удара, Джейк выстрелил навскидку. Пуля раздробила нападавшему предплечье. Хирург покачнулся, выронив стилет, но устоял на ногах. В этот момент сквозь чащу леса донесся далекий свист полицейского патруля. Пальба привлекла внимание лесной стражи.

Пользуясь замешательством раненого противника, Джейк бросился вперед и повалил его на землю. Из-за ранения тот уже не мог оказывать сопротивления.
Когда подоспели конные патрульные, Джейк, предъявив знак сыщика, жестко скомандовал: — Раненого под арест. А меня — во дворец. Немедленно! Офицер попытался было возразить, но тяжелый, не терпящий возражений взгляд Олдмана заставил его подчиниться.

7.

Изумленные придворные расступились, глядя на решительного человека идущего по залам королевской резиденции. Джейк твердо знал, куда направляется.
Покои хранительницы драгоценностей располагались в восточном крыле первого этажа. Игнорируя протесты двух гвардейцев у дверей, сыщик с силой толкнул тяжелую дубовую створку.

Мадам Лучано сидела у высокого окна в бархатном кресле. На ней было строгое закрытое платье из черного шелка, седые волосы аккуратно убраны под кружевной чепец. А в её левом ухе изумрудным огнем сверкала точно такая же зеленая серьга-гусеница.

При звуке шагов она медленно повернула голову. Её лицо оставалось спокойным, словно маска из мрамора.

— Мистер Олдман, — тихо произнесла она. — Я ждала вас. — Вы... — начал было Джейк, но она властным жестом остановила его. — Присядьте. У нас осталось слишком мало времени.

Сыщик опустился в кресло напротив, едва сдерживая ярость. — Зачем? Зачем вы устроили эту бойню? Столько невинных смертей... Лучано улыбнулась: — Вы думаете, я действительно этого хотела? — Вы носите эту серьгу больше века. — Сто двадцать три года, — бесстрастно поправила она. — Я была молода, глупа и жадной до жизни и роскоши. — Она коснулась мочки уха. — Но знаете ли вы настоящую цену бессмертия? Серьги даруют его, только когда работают в паре. Я потеряла вторую серьгу в тот самый год, когда ферму Кох сожгли. И с тех пор я неустанно искала её. — И ради этого ваши слуги убивали людей? — Я просто пыталась выжить, мистер Олдман. Без второй серьги я все равно старею. Очень медленно, но старею. И если бы я не нашла её, меня бы настигла смерть.

Она медленно поднялась и подошла к окну, глядя на утопающий в цветах Парк бабочек. — Вам не понять этого груза. Я видела, как стареют и умирают все, кого я любила. Видела войны, эпидемии, пожары. Поверьте, такое бессмертие — это проклятие. — Зачем вы всё это рассказываете мне сейчас? — Потому что игра окончена. Вы принесли вторую серьгу во дворец. У меня достаточно власти, чтобы отобрать её у вас силой и наконец обрести вечное  бессмертие. Но... я слишком устала.

Она решительным движением потянула за дужку и вынула серьгу из своего уха.
— Мариэтта Кох перед смертью предупреждала меня: эти серьги живы лишь до тех пор, пока их носят. Стоит их снять, и магия рассеется.
Мадам Лучано аккуратно положила зеленую гусеницу на полированную поверхность стола перед Джейком.

— Прощайте, мистер Олдман.

И в то же мгновение каменная гусеница на столе вздрогнула. Её крошечные лапки зашевелились, она ожила, сделала несколько коротких движений по дереву, а затем внезапно вспыхнула ярким пламенем и обратилась в горстку серого пепла.
Джейк в ужасе перевел взгляд на мадам Лучано.

Женщина застыла. На глазах сыщика её лицо стремительно менялось: гладкая кожа мгновенно покрылась глубокой сеткой морщин, щеки впали, глаза провалились в глазницы. Изящные, белые пальцы на глазах превращались в сухие кости, обтянутые блестящей кожей. Одежда обвисла, тело мадам Лучано таяло на глазах и осыпалось прахом.

Спустя пару минут в кресле, под бесформенной грудой черного шелка, остался лишь белый порошок.

Джейк Олдман стоял перед столом, ошеломленный кошмарной картиной. Пятно темной гари от сгоревшей гусеницы на полированном дереве, да кучка праха на кресле — всё, что осталось от величия и жажды бессмертия.

Сыщик, вспомнив о второй серьге, нащупал во внутреннем кармане сюртука футляр, достал его и открыл. Серьга больше не излучала холод. Она потеряла зеленый цвет, став белой и хрупкой, словно кусочек сухого мела. Она тоже умерла.
Джейк захлопнул футляр. Он понимал, что не внесет увиденное в отчет управления Лисса. Для начальства это дело останется историей об ограблении, хирурге-убийце. Сыщик знал, что в сумасшествие и магию все равно никто бы не поверил.