Цветные карандаши

          Для литературной игры Светлой Ночки "Этюды 8" №14
          http://proza.ru/2026/07/08/314


      


          Дети расселись в беседке за круглым, крытым цветной клеенкой столом. Я выдала каждому по листу бумаги и простому карандашу, а цветные выложила посередине стола:

- Приступим, дорогие мои. Можете рисовать все, что захочется – свой дом, свой сад, родителей, себя, кошек, собак, птиц – все-все. Помните, как я вас учила – сначала делаем набросок простым карандашом, а потом уже раскрашиваем цветными. Их у меня только по одному, так что пользуемся по очереди. Если что-то не получается, стираем – вот вам ластик один на всех. Кому понадобится моя помощь, зовите, я рядом.

          Убедившись, что процесс пошел, я взяла маленькую раскладную скамеечку, вышла из беседки и уселась рядом на прополку кабачков.
Дачные дети приходят ко мне каждую пятницу. Своих внуков у меня нет, дочь с зятем заняты работой, развлечениями, всякими делами, в общем, чем угодно, только не своим основным предназначением – продлением моего рода. А меня уже давно так тянет к внукам, пусть не к своим, так хоть к соседским. А их тоже ко мне тянет. Сначала приходили ближне-соседские малыши, потом стали приводить с собой дальне-соседских, и вот теперь набирается целая компания – пять – шесть прелестных головастиков от пяти до восьми лет. Я всю неделю придумываю, как их развлекать, и держу это в секрете, чтобы интересней было. Иногда рассказываю о птицах, показываю , благо нахальные пернатые давно облюбовали наш участок и совершенно не боятся ни меня, ни моих гостей. Иногда читаю сказки, свои или с прозы.ру. Иногда мы вместе поем песни из моего советского детства. А иногда рисуем. Не то, чтобы я во всем этом была специалистом, но для таких маленьких учеников вполне себе авторитет, да и научу я их лучше, чем всякие там блогеры-шмогеры и Алисы из телефона. Во всяком случае, все довольны – и дети, и их бабушки-дедушки, и я, нашедшее себе применение по вкусу.

        В беседке тихо – стараются, сопят. Интересно, что они там нарисуют. Сегодня привели новенького – худенький шестилетний мальчик Вовка. Знаю только, что живет он по соседству с пожарным прудом. Я редко туда хожу, там дачники-неудачники, траву на общественной территории не косят, ветви деревьев не подрезают, дорога даже в солнечный полдень погружена в зеленый сумрак.
 
        Я пересела так, чтобы видеть, не притесняют ли мои старожилы новенького. Вовка низко склонился над столом, виден только выгоревший вихор на макушке. Вот загорелые ручки моих подопечных потянулись к цветным карандашам. Вовка тоже потянулся, но не успел взять, убрал руку.

- Татьяна Ивановна, а я уже! – моя самая давнишняя ученица, торопыга Люся.

- Иду-иду! – я со скрипом поднимаюсь со скамеечки и ковыляю в беседку.

- Ну-ка, Люся, что тут у тебя?

- Отгадайте!

        На листке бумаги на кое-как заштрихованном синем небе выстроился треугольником клин бройлерных петухов. Длинные мясистые окорочка болтаются в воздухе под красно-желтыми крылами с редкими синими рисками-перьями, маленькие зеленые пучеглазые головы с губами вместо клювов нацелены, видимо, на юг, где зияет овальное красное солнце с желтыми раструбами лучей.

Я отдышалась, подавляя смех, спросила:

- Люсенька, это птицы на юг улетают? Только не пойму, какие птицы.

- Не знаю… Просто птицы. Разные. Красивые.

- Ну да, красивые. Молодец. Ярко, красиво. Только ты забыла, что надо рисовать то, что далеко, маленьким, а то, что близко – большим, помнишь, я учила. Называется перспектива. А у тебя все петухи, тоесть птицы, одинакового размера.

- Я не умею так, по-взрослому, - Люся была недовольна, не получив причитающейся порции восторга. Но я считаю, что научить важнее, чем захваливать. Ей уже семь, пора учиться по-взрослому.
 
- Миша, а что у тебя? – я подошла к вечно печальному черноокому мальчику. Он протянул листок. Я обомлела. Это было пианино. Точнее – бело-черный ряд клавиш, над которыми на подставке открытая нотная тетрадь. По нотным строчкам бежали… красные божьи коровки! Маленькие такие красные кружочки с ножками.

- Мишенька, что это такое?

- Это я разучивал полонез, и вдруг прилетела божья коровка и села прямо на ноты, где "ре", а потом переползла где "соль". Я сыграл. Смешно. Вот бы их много прилетело, на целую песенку. Смешно бы было, - Миша печально улыбнулся.

Вот это да! Вот это мальчик!  Я искренне восхитилась. Из него обязательно вырастет художник или музыкант, он видит то, на что другие не обращают внимания, он может сыграть божью коровку!

         У пятилетней Леночки на листке стоял домик-бункер без окон и дверей, натянула цепь зубастая собака о пяти ногах, а дальше рябило в глазах от штакетин красного забора - не влезай, убьет. У близнецов Сени и Вени на листках шла настоящая война – летели похожие на лукошки самолеты, из которых сыпались грибами бомбы, буксовали на прорванной бумажной колее танки, бежали зеленые человечки в атаку. Палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек. У некоторых не хватало то ручки, то ножки, а внизу растекались красные лужи, текли красные реки. Вот и не стало человечка, ни палок, ни огуречка. Я прикусила губу. Ничего не смогла сказать. Ничего…

           А вот рисунок Лиды. Она у нас старшенькая, ей уже восемь лет. У нее портрет – овальная голова в желтых завитушках, круглые зеленые глаза в щетине коричневых ресниц, две дырочки вместо носа, большие рыбьи губы, густо замалеванные красным и жирно обведенные черным. Я отодвинула рисунок подальше, прищурилась. Какое знакомое лицо. А ведь девочка уловила и отлично передала эту маску псевдокрасоты:

- Молодец, Лида, хорошо получилось. Кто это у тебя?

Лида покраснела:

- Это я, когда вырасту.

Свят, свят, свят!

          Остался последний мой ученик – Вовка. Он протянул листок с нераскрашенным наброском. Дрожащими линиями на нем были изображены два человечка, держащихся за руки – мужчина в костюме и женщина в треугольном платье.
 
- Володя, а почему ты не раскрасил?

Вовка потупился:

- Я не успел. Мне карандаша не хватило.
 
- Ничего, Вовочка, мы с тобой сейчас вместе раскрасим. Какой тебе дать карандаш?

Вовка взял два карандаша, медленно и тщательно закрасил синим костюм мужчины, желтым – платье женщины. Потянулся за красным карандашом.

- Подожди, Вовочка, я сейчас его немного заточу, он стерся, потому что красный - самый нужный, самый важный карандаш. А ты пока глаза нарисуй, что они у тебя без глаз, без носа?

Вовка опустил голову, еле слышно произнес:

- Мне красный нужен, чтобы нарисовать. Папе нос, а маме глаза.

В моей руке с треском переломился самый нужный, самый важный карандаш.