Последний ключ. Глава 62

Магическое Древо встретило их ослепительным, ликующим сиянием. Едва они с мастером Арденом переступили порог святилища, как стало очевидно: оно полностью, окончательно ожило. Ветви, ещё вчера голые и мёртвые, покрылись свежей, ярко-зелёной листвой, которая тихо шелестела, хотя в пещере не было ни малейшего дуновения ветра. Глубокие, болезненные трещины на стволе исчезли бесследно, и теперь кора светилась изнутри мягким, тёплым светом.

— Невероятно… — поражённо прошептал наставник, осторожно опуская Ленара на выступающие из каменного пола узловатые корни. — Как тебе это удалось?

— Я просто прикоснулся к нему, — ответил Денис, не в силах отвести тревожного взгляда от неподвижного брата. Грудь Ленара едва заметно, слабо вздымалась — он был ещё жив, но на самой грани. В голове Дениса метались панические мысли: «А что, если ничего не выйдет? Отца ведь Древо не исцелило. Что, если это всего лишь красивая легенда?»

Но мастер Арден, стоявший рядом, выглядел на удивление спокойным и уверенным. Это вселяло надежду. Ленар лежал на корнях исполинского дуба, и его лицо, несмотря ни на что, казалось умиротворённым.

— Когда начнётся исцеление? — шёпотом спросил Денис, делая  шаг к брату.

Мастер Арден мягко, но решительно положил руку ему на плечо, не давая приблизиться:

— Оно уже началось. Присмотрись внимательнее.

Денис замер и вгляделся. Его брата окутывала едва уловимая, полупрозрачная дымка, исходившая прямо от корней Древа. Она мягко, словно невесомая вуаль, накрывала его тело, и там, где она касалась страшной, выжженной раны на груди, рана начала медленно, но верно исчезать.

Денис, затаив дыхание, следил за этим чудом. Ленар всё ещё был без сознания и очень бледен, но с каждой секундой его лицо постепенно обретало более здоровый, живой оттенок. А затем дымка начала рассеиваться, и Ленар так и не пришёл в себя — всё так же лежал неподвижно, всё так же слабо, едва уловимо дышал. Паника снова захлестнула Дениса. Он бросил отчаянный, полный мольбы взгляд на наставника.

— Так и должно быть, — тихо, спокойно произнёс Арден. — Подожди ещё немного.

Прошло ещё несколько бесконечно долгих, мучительных минут. Свечение Древа стало тускнеть, дымка окончательно растаяла в воздухе. Каждая секунда для Дениса растягивалась в вечность. И вдруг его брат пошевелился.

Денис бросился к нему, упал на колени и осторожно приподнял его за плечи. Ленар открыл глаза, глубоко, судорожно вздохнул и попытался сфокусировать взгляд. Денис и мастер Арден одновременно склонились над ним.

— Как ты? — выдохнул Денис, вглядываясь в его лицо, и чувствуя небывалое всепоглощающее облегчение.

— Что произошло?.. Я помню… битву… Мы победили? — хрипло, едва слышно спросил Ленар.

— Победили, — мягко ответил мастер, и его голос дрогнул. А затем вдруг нахмурился и добавил с наигранной, деланной строгостью: — Но ты грубо нарушил мой приказ, Ленар.

Ленар в ужасе уставился на наставника, и его взгляд окончательно прояснился. Он попытался приподняться.

— Я не хотел, мастер Арден. Честное слово. Что теперь — изгнание, да?

— Не дождёшься, — тихо, почти шёпотом произнёс мастер и вдруг, ко всеобщему изумлению, крепко, по-отечески обнял Ленара, прижав к себе.

Ленар замер, ошеломлённый и растерянный. Спустя мгновение Арден отстранился и помог ему встать, бережно придерживая за локоть. Ленар, всё ещё не пришедший в себя до конца, бросил на Дениса ошарашенный взгляд и чуть пошатнулся, но пошёл — медленно, неуверенно, опираясь на наставника. Денис страховал его с другой стороны.

— А теперь нам нужно уходить, — сказал мастер Арден уже значительно бодрее, и Денис заметил, что Древо словно придало сил и ему самому. — Нужно освободить святилище и дать возможность исцелиться остальным раненым.

Когда они втроём вышли из святилища, бережно придерживая Ленара, которого всё ещё слегка пошатывало от слабости и головокружения, их встретила целая толпа. Друиды, послушники, солдаты — все, кто уцелел в этой страшной битве, — разразились громом аплодисментов и радостными, ликующими криками. Денис увидел, как десятки, сотни взглядов устремлены прямо на него. В этих взглядах читалось восхищение, благодарность, уважение. Денису  вдруг стало неловко. Похоже, теперь его считают героем.