Святое Успение. Тайна Богородичной Пасхи

Есть в увядании августовских дней особая, тихая лазурь. Лето уже отдало свои плоды, зной сменяется прохладой вечерней росы, а земля, утомленная щедростью, будто замирает в молитвенном созерцании. Именно в эту пору православный мир облекается в голубые, словно сотканные из неба, богослужебные одежды, чтобы встретить Праздник из праздников – «Богородичную Пасху», Святое Успение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии.
Почему же день кончины мы называем торжеством? Почему у гроба Святейшей из всех сотворенных существ Церковь не рыдает в отчаянии, а поет радостное «Аллилуия»?
Секрет этой тайны скрыт в самом слове – Успение. Не смерть, не угасание, не мрачное падение в небытие, но легкий, благодатный сон, за которым следует немедленное пробуждение в объятиях Вечности. Если Пасха Христова – это сокрушение адовых врат силой Божества, разрыв уз смерти с громом и землетрясением, то Успение Богородицы – это тихое, как дыхание вечернего ветра, исполнение обетования. Это вожделенная встреч Матери с Сыном, Котрого Она когда-то держала на руках Младенцем, и Который ныне Сам берет Ее чистую душу, словно новорожденного ребенка, на Свои Божественные руки.
Здесь кончается страх перед гробовой доской. Человеческое естество, воспринятое Христом от Девы, проходит полный круг: от девственного рождения до девственного успения и последующего телесного вознесения. Богородица первой из человеческого рода прошла путь, уготованный каждому из нас – через смерть к полному, телесному и духовному преображению в Воскресении.

Елеонское ожидание

Годы, последовавшие за Светлым Вознесением Спасителя, стали для Пречистой Девы временем сокровенно-тихой, непрестанной молитвы и глубокого, литургического молчания. Оставшись на земле, Она стала живым Сердцем юной Церкви – тем самым невидимым елеем, что умягчал скорби гонимых апостолов, и немеркнущим Покровом, под которым обретали утешение первые христиане. Каждое Ее слово хранилось учениками Христа как драгоценность, а Ее тихий взор излучал тот самый нетварный свет, что некогда освятил скромную светлицу Назарета.
Но при всей любви к новорожденной Церкви, при всей материнской заботе о братьях по вере, дух Богоматери неудержимо стремился туда, где в недосягаемой славе, одесную Отца, восседал Ее Божественный Сын. Сердце Матери не могло угасить священную тоску. Каждое утро и каждый вечер Пресвятая Дева поднималась на Елеонскую гору или тихо проходила палимым солнцем путем к Голгофе и Живоносному Гробу. Там, где некогда земля пила Кровь Ее Сына, Она проливала тихие слезы – слезы не от безнадежной скорби, а от преизбытка любви и томящего ожидания той великой встречи, которая должна была навеки угасить разлуку.
Елеонская гора стала для Нее местом особенной, высочайшей беседы с Небом. Среди древних серебристых олив, помнивших Гефсиманскую ночь и слезы Спасителя, Богородица возносила моления о мире, об утверждении святой Церкви и о собственном разрешении от уз плоти. Древние деревья шелестели над Ее главой, словно склоняясь в сокрушенном почтении перед Той, Что соделалась Пространнее Небес.
В один из таких августовских дней, когда зной Иудейской пустыни уступал место предвечерней прохладе, а Иерусалим погружался в золотистый маревый свет, Елеон замер в глубоком молитвенном созерцании. Богородица молилась на вершине горы в полном одиночестве. Внезапно само пространство вокруг Нее озарилось нездешним, ослепительным, но не обжигающим светом.
Перед Нею предстал Архангел Гавриил – тот самый чиноначальник небесных воинств, что тридцать три года назад явился Ей в Назарете с ликующей вестью: «Богородице Дево, радуйся!»
Ныне же бесплотный вестник склонился перед Пречистой с не меньшим трепетом. В руках его сияла райская ветвь – благоухающий побег финиковой пальмы, срытый в садах Небесного Иерусалима и излучавший нетварное свечение.
«Сын Твой и Бог наш, – произнес Архангел с глубоким благоговением, – ждет Тебя, Мать Свою, в Своих Горних обителях. Через три дня наступит час Твоего отшествия. Господь примет Твою чистую душу в Свои Божественные руце, дабы Ты царствовала с Ним во веки веков. Небойся, ибо смерть не имеет над Тобой власти – Ты переходишь в Жизнь Нестареющую» (этот текст – из церковного Предания о Благовещении перед Успением Пресвятой Богородицы. Речь идёт о событии, которое, по преданию, произошло незадолго до кончины Божией Матери. Она молилась на Елеонской горе, и тогда ей явился Архангел Гавриил. Он принёс весть о том, что через три дня наступит час её отшествия из земной жизни. В своём обращении к Богородице Архангел и произнёс эти слова. В разных версиях предания текст может немного отличаться, но суть и ключевые фразы («Сын Твой и Бог наш…», «через три дня», «не бойся, ибо смерть не имеет над Тобой власти») сохраняются. Смысл этих слов – успокоить Матерь Божию: она не должна бояться смерти, потому что переходит к вечной, нестареющей жизни и будет царствовать вместе с Сыном. В знак торжества над смертью архангел вручил Богородице райскую ветвь (святитель Димитрий Ростовский уточняет, что это была ветвь от финиковой пальмы). Он велел нести её перед одром Богородицы во время погребения).
Этот час, заставляющий трепетать все смертное естество, Дева Мария встретила без тени страха. Для Нее весть о скором конце земного бытия не была приговором – она стала долгожданным призывом на Брачный Пир. Благодарная слеза скатилась по Ее ланитам, а с уст слетела та же смиренная молитва, что и в дни юности: «Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему».
Приняв сияющую финиковую ветвь, словно знамение победы над последним врагом – смертью, Пресвятая Богородица возвратилась на Сион, в дом святого Иоанна Богослова, которому Христос с Креста усыновил Свою Матерь.
Ее возвращение не было омрачено суетой или скорбным унынием. Пречистая начала приготовление к Своему исходу так, как готовятся к встрече Самого Желанного Гостя. Она повелела украсить светлицу, зажечь множество светильников и возжечь фимиам, чтобы весь дом исполнился благоухания. Богородица омыла Свое святое тело и облеклась в лучшие погребальные одежды, приготовленные Заранее.
Святой Иоанн Богослов, увидев Богоматерь, сияющую небесным ликом и держащую в руках райскую ветвь, разрыдался, предчувствуя скорую сиротство. Но Пречистая укрощала его плач, исполненная материнской нежности:
«Не плачь, чадо мое, – тихо молвила Она, – но радуйся со Мною, ибо Я иду к Сыну моему и Богу твоему. Я не оставляю вас, сирых, но буду молиться за вас и за весь мир пред Престолом Всевышнего с еще большей дерзновенностью».
Она заповедала раздать Свои скромные одежды убогим вдовам, которые служили Ей с любовью, а Само богоприемное тело предать погребению в Гефсимании – в той самой долине Иосафатовой, где покоились прахи Ее праведных родителей, Иоакима и Анны, и Иосифа Обручника.
Так начались эти три дня великого, священного ожидания. Горница на Сионе превратилась в храм, где вечность уже дышала в лицо времени. Все было готово к таинству, какого еще не знала история: Тварь готовилась встретить Своего Творца, Мать готовилась шагнуть в объятия Сына, а Земля отдавала Небу Свое самое чистое, самое святое Сокровище.

Сбор облаков

В эти последние дни земного бытия Пречистой Девы сердце Ее было исполнено материнской заботы обо всех, кого рассеял по миру Божественный призыв Ее Сына. Апостолы – ловцы человеков, несильные мира сего, но облеченные Духом Святым – трудились в самых дальних и суровых углах вселенной. Они несли евангельский свет в знойные пустыни Парфии, проникали в развращенные и горделивые чертоги Рима, гибли от холода на туманных берегах скифских рек и доходили до загадочной, загаданной богам Индии. Богородица знала, как тяжел их крест, и пылала горячим желанием пред Своим исходом преподать каждому из них последнее благословение, утешить их в предстоящих скорбях и простить их человеческие немощи.
И вот, когда человеческими силами собраться ученикам в Иерусалим за считанные часы было невозможно, заговорило само Божественное Всемогущество. По молитве Пресвятой Девы сотворилось чудо, потрясшее само естество видимого мира.
По свидетельству святого Дионисия Ареопагита и древнего Предания Церкви, в различных странах земли, где в тот час проповедовали апостолы, внезапно пролился нездешний свет, и тихий, мягкий ветер поднял легкие белоснежные облака. Сила Духа Святого восхитила учеников Христовых прямо с мест их служения. Тех, кто обращал язычников в Афинах, тех, кто крестил в водах Ефрата, и тех, кто возводил первые алтари в далекой Испании, невидимые ангельские крылья понесли по воздуху над горами, морями и пустынями.
Это было не просто физическое перемещение – это был прообраз будущего Страшного Суда и общего Воскресения, когда праведники будут восхищены на облаках навстречу Господу. Словно перелетные птицы, чувствующие приближение небесного тепла, ученики сходились со всех концов земли к одной-единственной точке на карте бытия – к Сионской горнице в Иерусалиме.
Первым, кого принесло облако к дверям дома Иоанна Богослова, был апостол Петр – пламенный ревнитель веры, за ним появились Иаков, Андрей, Филипп, Фома, Варфоломей и остальные из двенадцати, а также апостолы от семидесяти и первые святители Церкви, среди которых были Дионисий Ареопагит, Тимофей и Иерофей.
Сходя с облаков на землю Иерусалима, они смотрели друг на друга в священном изумлении, не понимая до конца причину столь дивного сбора. Но когда двери Сионской горницы отворились, и они шагнули под её покров, их сердца сжала одновременно и глубокая скорбь, и невиданная радость.
Внутренность горницы была исполнена неземного благолепия. На украшенном одре, в окружении горящих светильников и клубов фимиама, восседала Царица Небесная. Лик Ее сиял такой кроткой, божественной красотой и светом, что апостолы, пав перед Нею на колени, проливали обильные слезы. Они осознали, что Их Мать, Их Утешительница и Духовная Опора покидает землю.
«О, Пречистая Дева! – возопили они со слезами. – Ты была для нас словно Сам Христос, пребывающий с нами на земле! На кого Ты оставляешь нас, сирых и беспомощных? С кем мы будем делиться печалями, от кого примем слово благодатного утешения?»
Но Пресвятая Богородица с неизреченной материнской нежностью взглянула на плачущих учеников. Она простирала к ним Пречистые руки, укрощая их рыдания словами небесной надежды:
«Ученики и друзья Сына Моего! Не плачьте и не омрачайте радость Моего отшествия своими слезами. Я иду к Сыну Моему и Богу вашему, и Мое исшествие – это не потеря для вас, но приобретение. Я не оставлю вас сиротами. На Небесах Я буду обладать большей дерзновенностью молиться за вас перед Престолом Божиим, нежели находясь здесь, на земле. Я буду охранять вас, укреплять в проповеди и покрывать Своей любовью во все дни ваших страданий».
Богородица подзывала каждого из апостолов по имени, нарицала на них благословение, лобызала их честные главы и заповедовала хранить единство веры и любовь. Каждому из них Она преподала дары Духа – немощным даровала силу, скорбящим – отраду, колеблющимся – непреложную твердость.
Вся горница превратилась в единый молитвенный кош, где грань между земным и небесным окончательно истончилась. Апостолы стояли вокруг одра, словно живые светильники, окружающие Престол Божии. В воздухе плыли тихие, молитвенные песнопения, и вся природа вокруг Сиона казалась замершей перед наступлением решающего часа, когда Небо должно было сойти на Землю, чтобы принять в Свои недра Пространнейшую Небес Деву.

Тихое отшествие

Настал пятнадцатый день августа (двадцать восьмой по новому стилю) – день, которому надлежало стать вечной гранью между Ветхим и Новым Заветом человеческой кончины. Третий час дня. Иерусалим был раскален полуденным зноем, но внутри Сионской горницы царила прохлада и молитвенная тишина, пронизанная благоуханием ладана и светлым благоговением.
Апостолы и святители стояли вокруг одра Богоматери, со страхом и трепетом взирая на Пречистую Деву. Она возлежала на изукрашенном ложе, смиренно сложив руки на груди, готовясь к отшествию. Не было в Ее облике ни тени предсмертной муки, ни смертной бледности, ни страха – лишь неземной покой и торжественная, святая радость.
Внезапно кровля горницы будто перестала существовать для духовных очей собравшихся. Ослепительный Свет, перед которым померкло полуденное солнце, залил помещение. Горница наполнилась нездешним благоуханием, и воздух затрепетал от невидимого крылатого движения: множества ангельских чинов – Серафимов, Херувимов, Престолов и Господств – сошли с небесных высот, воспевая неизреченные гимны.
И среди этого небесного воинства Самим Престолом Своей Славы сошел Сам Царь Мира, Господь Иисус Христос. Владыка жизни и смерти явился не в грозном величии Судии, но с неизреченной сыновней любовью и нежностью.
Увидев Своего Божественного Сына, Пресвятая Дева исполнилась восторга. С Ее уст слетели слова Великого Величания: «Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасе Моем...» Она устремила Свой взор на Христа и без малейшего телесного страдания, без боли и вздоха, точно засыпая сладким, безмятежным сном, предала Свою пречистую и непорочную душу в Его Божественные руки.
В этот священный миг совершилось нечто великолепием превосходящее человеческое разумение. На иконографическом образе Успения этот момент запечатлен с высочайшим богословским реализмом: Христос держит на Своих руках маленькую фигурку, обернутую в белоснежные пелены – душу Своей Пречистой Матери.
Какая дивная, спасительная взаимность! Когда-то, тридцать три года назад, Дева Мария держала на руках Младенца-Христа, повивала Его пеленами и согревала Своим дыханием в Вифлеемской пещере. Ныне же Христос, Сам став Первенцем из мертвых, берет на Свои руки душу Своей Матери, новорожденную для вечной жизни в Царстве Небесном, и Сам запеленает Ее в нетварный свет Своей Славы.
Смерть, которая от времен Адама была мрачным падением в небытие, трагедией распада и проклятием человеческого рода, здесь преобразилась и сокрушилась. В Успении Богородицы смерть окончательно перестала быть смертью – она соделалась успением, тихим сном и рождением в Вечность. Богородица стала первой из людей, кто показал, что для человека, соединившегося со Христом, гроб – это не глухая стена и не мрачный конец, а светлые ворота в Горний Иерусалим.
Душа Пречистой, сопровождаемая сонмом ангелов и Самим Господом, с торжественным пением Вознеслась в Небесные Обители. А в горнице осталось лишь Ее пречистое, честное тело – недоступное тлению, сияющее благодатным светом и источающее такое дивное благоухание, что все присутствующие ощутили себя стоящими у самого Престола Божия.
Святые апостолы, исполненные трепета, подходили к одру. Их слезы печали смывались слезами радости. Они лобызали пречистые руки и стопы Богоматери, прося Ее молитв. Сама земля в этот час, казалось, освятилась через прикосновение к этому честному телу, соделавшемуся вместилищем Невместимого Бога.
Шествие Вечности началось. Земное служение Девы Марии завершилось, чтобы уступить место Ее заступничеству за весь человеческий род – заступничеству, которое отныне не прекратится до самого скончания веков.

Гефсиманское погребение и чудо Афонии

Три дня и три ночи над Сионской горницей не смолкало ангельское пение. Все это время честное тело Богоматери оставалось нетленным, источая благодать и исцеляя слепых, хромых и болящих, которых апостолы приводили к ложу Пречистой. На третий день ученики подняли богоприемное тело на свои рамена, чтобы исполнить последнюю волю Девы Марии – предать Его земле в Гефсиманском саду.
Составилось величественное, небывалое шествие. Впереди шел любимый ученик Христа, святой Иоанн Богослов, неся в руках ту самую райскую финиковую ветвь, сиявшую нетварным, изумрудно-золотым светом. За ним апостолы несли одр с честным телом, а за ними следовал сонм верующих с горящими свечами и кадильницами. Воздух оглашался торжественными псалмами и гимнами. Над шествием плыл дивный, светлоизумрудный облачный венец, из которого доносилось несмолкающее пение небесных сил, сопровождавших тело Своей Царицы.
Шествие двигалось из верхнего города через весь Иерусалим к долине Иосафатовой. Даже язычники и простые жители города, пораженные величием и святостью происходящего, присоединялись к процессии или с благоговением склоняли главы.
Но свет благодати неизбежно вызывает слепую ярость у тех, чьи сердца объяты тьмой и завистью. Иудейские первосвященники и старейшины, пролившие Кровь Спасителя, с гневом смотрели на торжество Богородичного погребения. Они послали стражников и слуг, чтобы разогнать процессию, сжечь одр и осквернить пречистое тело Богоматери. Однако Господь защитил Свою Матерь: облачный венец опустился ниже, ослепив нападавших густым туманом и невидимой стеной преградив им путь. Многие из них бились о стены и спотыкались, пораженные слепотой.
Тогда один из иудейских священников по имени Афония (в иных источниках – Вафония), пылавший особой ненавистью к христианскому имени, прорвался сквозь туман. Видя, что апостолы несут одр, он возомнил, что сможет нанести последнюю хулу Пречистой Деве. С диким криком: «Вот какую честь воздают Телу, родившему Обманщика!» – он подбежал к ложу и обеими руками дерзновенно схватился за его край, намереваясь опрокинуть честное тело Богородицы на землю.
Но мгновенно совершился праведный Суд Божий. Невидимый Ангел Господень, держащий в руках огненный меч, с молниеносной быстротой отсек безумцу обе кисти рук по самое запястье. Дерзкие кисти Афонии так и остались висеть, приставши к деревянному краю одра, а сам он с диким воплем отчаяния и боли рухнул на пыльную дорогу, истекая кровью.
Этот страшный упрек и внезапная кара мгновенно сокрушили гордыню Афонии. Вспышка боли озарила его ослепленный разум. Упав на колени перед движущимся одром, он громко возопил со слезами искреннего раскаяния:
«Святая Дева Мария, Богородица! Прости меня, несчастного! Ныне я верую и исповедую, что Ты действительно родила Истинного Бога и Спасителя мира! Не предай меня погибели, укроти эту муку!»
Апостол Петр остановил шествие. Взглянув на раскаявшегося грешника с милосердием Христовым, он молвил: «Исцелить тебя может только Вера во Христа и Богородицу. Приложи обрубки рук твоих к висящим кистям и помолись с верой».
Афония с трепетом исполнит повеление апостола. Едва лишь кровоточащие обрубки прикоснулись к оторванным кистям, прилипшим к одру, как совершилось дивное чудо исцеления. Суставы мгновенно срослись, кровь остановилась, и руки Афонии стали совершенно здоровыми, словно никогда и не касался их меч кары. Лишь тонкая, красная нить рубца вокруг запястий осталась навеки как явное свидетельство потрясающего чуда и милосердия Божия.
Обновленный духовно и телесно, Афония пал ниц перед одром, прославляя Бога и Пресвятую Деву. Он присоединился к шествию и до конца своих дней стал пламенным проповедником веры Христовой. Это чудо поразило жителей Иерусалима: многие из ослепленных стражников прозрели телесно и духовно, каясь в своих грехах и припадая к одру Богородицы.
К вечеру того же дня шествие достигло Гефсиманского сада. Со слезами и коленопреклоненными молитвами апостолы положили пречистое тело Богородицы в пещерный гроб, где покоились Ее праведные родители Иоаким и Анна и обручник Иосиф. Вход в пещеру завалили большим камнем, но молитва и ангельское пение у гроба не прекращались еще три дня.

Воскрешение и взятие на Небо

В путях Божественного Промысла нет ни одной случайности, и даже то, что человеческому уму кажется досадным опозданием, часто становится ключом к величайшему откровению. Так произошло и в эти святые дни.
Один из двенадцати апостолов – святой Фома, прозванный Близнецом, – по устроению Божию не был принесен облаком в Иерусалим к моменту отшествия Богоматери. Он прибыл в Гефсиманию лишь на третий день после погребения. Узнав о кончине Пречистой Девы, Фома был повергнут в глубокое сокрушение. Он безутешно рыдал, падая на камень, закрывавший вход в пещеру, и молил братьев-апостолов сделать для него хотя бы одно исключение – отвалить камень, чтобы он мог последний раз припасть к стопам Матери Господа и испросить Ее благословения.
Апостолы, движимые любовью и милосердием к своему брату, посовещавшись, решили отвалить камень от входа в пещеру. Они хотели сострадательно утолить скорбь Фомы.
Когда тяжелый камень с шумом сдвинулся с места, и апостолы вместе со святым Фомой вошли в мрачную глубину пещеры, их обдало не запахом тления, а небывалым, дивным благоуханием райских цветов и небесного фимиама.
Но взглянув на каменное ложе, они замерли в священном изумлении и трепете.
Тела Пресвятой Богородицы в пещере не было.
На каменном ложе лежали только погребальные пелены и плат, покрывавший Ее главу. Они сохраняли форму и очертания Пречистого Тела, но были пусты – словно сброшенный кокон, из которого вылетела на свободу небесная белоснежная голубка. Богоприимная плоть Пречистой Девы исчезла.
В изумлении ученики припадали к пустым пеленам, лобызали их и проливали слезы радости. Им стало ясно: Господь Иисус Христос не допустил, чтобы пречистое и нетленное тело Своей Матери, соделавшееся Храмом Божества, познало тление в недрах земли. Как Сын Воскрес на третий день, так и Мать была воскрешена Силой Божией и взята на Небо вместе с плотью.
Вечером того же дня апостолы собрались в горнице за совместной трапезой, чтобы укрепить свои телесные силы и обсудить явленное чудо. По древнему христианскому обычаю, за столом оставляли одно незанятое место и перед ним клали хлеб в честь Воскресшего Господа Иисуса Христа – так называемую «часть Господа».
По окончании трапезы апостолы встали для благодарения. Воздевая руки к небу, они подняли честной хлеб, готовясь произнести традиционное молитвенное возглашение: «Велико имя Святой Троицы! Господи Иисусе Христе, помогай нам!»
Но едва они подняли хлеб, как помещение горницы внезапно озарилось нездешним светом, и под потолком, на воздухе, явилась Сама Пресвятая Дева Мария. Она стояла в небесной славе, окруженная сияющими сонмами ангелов, и излучала неизреченное милосердие и материнскую любовь.
Смотря на потрясенных и ликующих учеников, Царица Небесная произнесла слова, ставшие вечным утешением для всего человеческого рода:
«Радуйтесь! Я с вами во все дни!»
Увидев Свою Матерь и Владычицу, живую и прославленную в теле, апостолы в молитвенном восторге опустили поднимаемый хлеб и возопили к Небу вместо обычного возгласа:
 «Пресвятая Богородица, помогай нам!»
С этого момента угасла всякая скорбь о разлуке. Апостолы с непреложной уверенностью познали, что Успение Богородицы стало Ее окончательной Пасхой – Воскресением и Вознесением. Дева Мария стала предвестницей общего воскресения всех людей, первым человеком из плоти и крови, достигшим той полноты славы и преображения, к которой призван каждый из нас.

Заступница мира

Успение Пресвятой Богородицы – это не трагический конец земной жизни, а великое и непрестанное начало Ее космического Покрова над миром. Уснув телесно, Она пробудилась в Вечности, чтобы никогда больше не засыпать в Своей любви к страдающему человечеству.
Если при своей земной жизни Дева Мария пребывала в скромном доме в Назарете или Иерусалиме, имея возможность физически утирать слезы лишь тех немногочисленных бедняков, что приходили к Ее порогу, то ныне Ее горницей стала вся Вселенная. Воскресшая и вознесенная на Небеса в теле, Она соделалась Неистощимым Источником милосердия, Домом Назидания и Неразрушимой Стеной для всех скорбящих и обремененных.
В православном сознании праздник Успения облечен в особые, светло-голубые цвета – цвета лазурного неба и духовной чистоты. Мы называем этот день «Богородичной Пасхой». Если Пасха Христова – это победный раскол адовых врат силой Бога, то Пасха Богородичная – это тихое, нежное завершение человеческого искупления, показавшее нам, во что может преобразиться наша человеческая плоть, когда она исполняется Духом Святым.
Стоя под сводами православных храмов в эти августовские дни, погружаясь в благоухание ладана и глядя на мерцающие огоньки свечей перед иконой Успения, мы не чувствуем дыхания смерти. На богородичном лике нет страдания – там сияет лишь бездонный покой, тихая улыбка и материнское благоволение.
Мы знаем: у нас есть Мать на Небесах. Мать, Которая прошла через все скорби земного пути, Которая стояла у Креста Своего Сына и ведает всю глубину человеческой боли. И сегодня, восседая одесную Престола Славы, Она продолжает исполнять Свое вечное обетование, данное апостолам в Сионской горнице.
Через века и тысячи лет, сквозь гул войн, человеческих страданий и житейских бурь, до каждого скорбящего сердца доносится Ее нестихающий, исполненный любви Небесный голос:
«Радуйтесь! Я с вами во все дни до скончания века».
И Церковь Земная, соединяясь с Церковью Небесной, единодушно отвечает Ей сквозь слезы умиления: «Пресвятая Богородица, спаси нас!»