Глава 28 Осенний город

Ночью долго шёл дождь.

Он негромко барабанил по подоконнику, стекал тонкими струйками по стеклу, шелестел в листве старых тополей. Милана проснулась ещё затемно, прислушалась к этому ровному шуму и впервые за много лет никуда не спешила мыслями. На кухне было тихо.

Она вышла из комнаты и остановилась.

За столом, у окна, сидел Амон.

Перед ним стояла чашка с уже остывшим кофе. Он не читал книгу, не смотрел в телефон. Просто наблюдал, как просыпается город.

— Ты давно не спишь? — тихо спросила Милана.

Он обернулся.

— Давно.

— Почему не разбудил меня?

— Ты слишком крепко спала.

Она подошла ближе.

— О чём думаешь?

Он улыбнулся, не отрывая взгляда от окна.

— О том, что дождь звучит одинаково во все времена.

Милана молча положила ладонь ему на плечо.

— Что изменилось?

— Дома.

Он медленно перевёл взгляд на улицу.

— Когда-то дождь стучал по каменным крышам Фив. Потом — по деревянным крышам средневековых городов. Теперь — по стеклу и металлу. Но люди всё так же просыпаются, варят кофе, собираются на работу, провожают детей в школу...

Он немного помолчал.

— Иногда мне кажется, что время меняет только декорации.

После завтрака дождь закончился.

Небо постепенно очистилось, и между облаками показались полоски яркой осенней синевы.

— Пойдём гулять? — предложила Милана.

— С удовольствием.

Они не стали брать машину.

Хотелось идти медленно, без цели, просто выбирая улицы, которые нравились.

Во дворах пахло мокрой листвой. Дворники собирали золотые клёновые листья в большие кучи, дети запускали бумажные кораблики в лужах, возле пекарни выстроилась небольшая очередь за ещё горячим хлебом.

Амон остановился.

— Можно?

— Что?

Он кивнул в сторону пекарни.

— Конечно.

Через несколько минут они вышли с двумя ещё тёплыми булочками.

Амон осторожно разломил одну из них.

Пар поднялся вверх тонкой белой струйкой.

Он вдохнул аромат свежего хлеба и неожиданно улыбнулся.

— Что?

— Знаешь...

Он задумался.

— Во дворце фараона хлеб пекли каждое утро.

— И?

— Запах был почти такой же.

Милана тихо засмеялась.

— Получается, человечество хотя бы хлеб научилось печь правильно.

— Да.

Он кивнул совершенно серьёзно.

— Это очень хорошее достижение.

Они долго гуляли по парку.

Ветер кружил листья, словно золотых бабочек. На скамейке пожилой мужчина кормил голубей. Молодая мама учила маленького сына кататься на велосипеде. Подростки фотографировали друг друга на фоне ярких клёнов.

Амон внимательно смотрел вокруг.

Не как турист.

Не как человек, впервые оказавшийся в новом городе.

Скорее так, словно заново учился быть частью этого мира.

— Ты жалеешь? — неожиданно спросила Милана.

Он посмотрел на неё.

— О чём?

— Что уже никогда не увидишь свой Египет таким, каким он был.

Он долго молчал.

Они продолжали идти по аллее, усыпанной листьями.

Под ногами тихо шуршала осень.

Наконец он ответил:

— Иногда скучаю.

Она ничего не сказала.

— По людям.

Он поднял с дорожки небольшой жёлтый лист и медленно повертел его в руках.

— По тем, кого уже невозможно встретить.

Его голос стал совсем тихим.

— По тем разговорам, которые уже никогда не будут продолжены.

Милана осторожно взяла его за руку.

— Мне тоже иногда больно вспоминать.

Он остановился.

— Но знаешь...

Она подняла на него глаза.

— Если бы мне предложили снова прожить всю ту жизнь только ради того, чтобы сегодня идти рядом с тобой по этой аллее...

Он улыбнулся.

— Я бы согласился.

Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

— Даже зная, сколько придётся ждать?

— Даже зная.

Он произнёс это так спокойно, словно говорил о самой простой вещи на свете.

Они дошли до небольшого пруда. Вода была неподвижной. По её поверхности медленно плыли красные и золотые листья. Милана присела на скамейку. Несколько минут они молчали.

Потом она спросила:

— А теперь?

— Что?

— О чём ты мечтаешь теперь?

Он удивился.

— Никогда не думала об этом?

— Нет.

— Почему?

Она улыбнулась.

— Мне всегда казалось, что человек, проживший столько веков, уже ни о чём не мечтает.

Он тихо рассмеялся.

— Наоборот.

— Правда?

— Пока я ждал тебя, у меня не было будущего.

Она внимательно слушала.

— Было только прошлое.

Он посмотрел на воду.

— Каждый новый век начинался одинаково. Я просто продолжал ждать.

Он повернулся к Милане.

— А теперь всё изменилось.

— Почему?

Он долго не отвечал.

Потом очень тихо сказал:

— Потому что впервые за три тысячи лет я думаю не о том, что потерял.

Он накрыл её ладонь своей.

— Я думаю о том, что мы ещё успеем прожить.

Милана почувствовала, как внутри становится удивительно спокойно.

Именно этих слов она ждала.

Когда они возвращались домой, город уже зажигал вечерние огни. В окнах домов вспыхивал тёплый свет. Из открытых форточек доносились запахи ужина.

На автобусной остановке мальчик лет восьми крепко держал отца за руку и что-то увлечённо рассказывал ему.

Амон проводил их взглядом.

— Что?

— Ничего.

Он улыбнулся.

— Просто понял одну вещь.

— Какую?

Он посмотрел на неё так тепло, что у Миланы снова замерло сердце.

— Всё это время я думал, что ждал встречи с тобой.

Он покачал головой.

— Нет.

— Нет?

— Я ждал именно этого.

Он медленно обвёл взглядом вечерний город.

Свет в окнах. Шум трамвая. Смех детей. Её руку в своей ладони.

— Возможности однажды прожить самую обычную жизнь рядом с любимым человеком.

Милана остановилась.

Поднялась на цыпочки и легко поцеловала его.

— Значит, теперь начинается наша история.

Он улыбнулся.

— Нет.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Теперь начинается наша жизнь.

И осень, словно соглашаясь с его словами, тихо осыпала их плечи золотыми листьями.