Французская защита, ч. 29

Тень в длинном черном плаще за углом каземата качнулась, и в узком каменном коридоре сухо, оглушительно хлестнул выстрел. Пуля выбила гранитную крошку в нескольких сантиметрах от моей головы. Пьер взвизгнул, окончательно теряя человеческий облик, и вжался в нишу стены. Я  вскинул Sig Sauer, собираясь поймать в прицел силуэт ликвидатора, но в этот момент древние скальные коридоры Грюнда содрогнулись от совершенно другого звука.

Сзади, со стороны технического входа в казематы, раздался тяжелый, раскатистый гул. Это был не просто топот — это был сокрушительный прорыв.
Деревянные исторические двери, закрывавшие проход в штольню, разлетелись в щепки под ударом штурмового гидравлического тарана. В узкое, затянутое вековой пылью пространство ворвался слепящий, режущий глаза свет тактических фонарей, прикрепленных к стволам автоматов.

— BGL ! Police ! Bougez pas ! a terre ! — разорвали сырой воздух скороговоркой яростные команды на французском.
Впереди штурмовой группы люксембургского спецназа, пригнувшись и жестко удерживая в руках пистолет, шла Салма. Её пальто было расстегнуто, а на груди поверх брючного костюма тускло поблескивал бронежилет с нашивкой контрразведки.  Глаза в лучах тактических фонарей казались абсолютно безжалостными. Ложная атака в центре Парижа и Люксембурга была лишь ширмой — Салма ни на секунду не выпускала меня  из вида, ведя по скрытому радиомаяку.
Боевик  Совета ордена, сообразивший, что фланговый маневр «Французской защиты» полностью смял их засаду, попытался вскинуть оружие, но оперативник BGL, шедший за Салмой, сработал на опережение. Короткая пулеметная очередь гулко отскочила от каменных сводов. Ликвидатор ордена рухнул на колени, а затем повалился ничком на влажный гравий. Второй боевик, прятавшийся в темноте штольни, поднял руки, бросив нож под ноги.

Салма быстрым  движением приблизилась ко мне. Фонари спецназа выхватили из темноты Пьера, который скулил, закрыв голову руками.  Я опустил пистолет.
— Ты опоздал на три минуты, Капитан, — негромко произнес я, пряча оружие под пальто и слегка улыбаясь.
Салма тяжело дышала, её плечи опустились, а в глазах на долю секунды промелькнуло дикое, чисто женское облегчение. Но она тут же вернула лицу ледяную маску офицера.
— Скажи спасибо, что люксембургские патрули знают эти казематы лучше, чем парижские проспекты, — ответила она, переводя взгляд на прижатого к стене Пьера. —  Embarquez-le, — бросила она спецназовцам. Пьера грубо рванули с пола, застегивая на его запястьях хомуты. Он даже не сопротивлялся.
Салма снова повернулась ко мне и опустила взгляд на тяжелый, потертый кожаный тубус с вековым гербом Общества «Стражей Искусства», который я крепко сжимал в левой руке.

— Это то, о чем говорил Пьер? — тихо спросила она.
— Да. Изабель знала, что за ней придут. И она оставила Пьеру то, что он не смог расшифровать сам, —я подошел к массивному каменному выступу, заменявшему здесь стол, и аккуратно отвинтил тяжелую латунную крышку тубуса.