Банка сгущенки

Дело было в Крыму, на плато Ай-Петри.
Как говорится у туристов: забросились мы на плато, потом марш бросок до стоянки, разбили походный лагерь. Воздух, густой и пряный от запаха можжевельника и нагретых солнцем камней, пьянил и обещал приключения.
На следующий день инструктора с группой ребят и девчат отправились исследовать близь лежащую пещеру, нас с товарищем, как самых молодых оставили в лагере дежурить.

В обязанности дежурных входило навести порядок в лагере, натаскать дров, воды из родника и к возращению группы сварить суп, и кашу.
В качестве поощрения дежурным полагалась банка сгущенки - валюта куда более ценная в походе, чем любые деньги.

Прежде чем приступать к обязанностям дежурных мы решили немного отдохнуть, заварили чайку и опорожнили банку сгущенки, посидели возле костра.
Дальше решили поиграть в футбол банкой из-под сгущенки и после головокружительного пенальти банка намертво застряла в ветвях колючего кустарника.

Мы снова поставили чайник на огонь и заварили чайку, при чём товарищ использовал для этого кружку инструктора, она была гораздо больше его кружки, он явно решил, что его собственная маловата для такого важного дела.
Быстро выпив чай, я решил немного прогуляться по окрестностям, товарищ, не желая оставлять не допитый чай, проследовал за мной, прихватив с собой трофейную кружку.

На пути нам встретилась отвесная 15-ти метровая скала. Гладкая, неприступная, она смотрела на нас свысока, словно бросая вызов. На спор решили залезть на верх. Товарищ, чтобы не возвращаться, принял гениальное, как ему казалось, решение, он зажал ручку кружки зубами и полез вверх. Чуть в стороне, я последовал за ним.
Первые несколько метров дались на удивление легко. Каменные выступы сами ложились под пальцы рук, ноги легко находили опору. Но чем выше мы поднимались, тем предательски глаже становилась скала. И вот на середине пути, поняв, что переоценили свои возможности, без сил зависли над пропастью. Ни спуститься, ни присесть, ни даже на секунду расслабить сведенные судорогой мышцы. Внизу — семь-восемь метров пустоты и острые камни.

Страх ледяными тисками сжал горло. Я с трудом заставил себя дышать. В голове, как заевшая пластинка, крутился голос инструктора с занятий по альпинизму: «Всегда должны быть три точки опоры! Две ноги-одна рука, вторая ищет зацеп. Две руки-одна нога, вторая ищет опору. Прежде чем перенести вес, обязательно проверь надёжность!».

Переборов приступ паники, стиснув зубы, я медленно, сантиметр за сантиметром, пополз вверх. Пальцы онемели и, казалось, вот-вот не выдержат, и соскользнут. Каждая минута растянулась в вечность. Товарищу достался более сложный участок, прямого пути на верх не было. Из последних сил он сместился в сторону и буквально втиснулся в узкую расщелину, исчезнув из моего поля зрения.

Не знаю, сколько прошло времени, но вот, наконец, моя голова показалась над краем скалы. Неимоверным усилием я перевалился через край, вполз на ровную поверхность и рухнул на землю, тяжело дыша. В висках пульсировало, глаза застилала пелена. Немного отдышавшись, я на заплетающихся ногах бросился в лагерь за веревкой.
Когда я вернулся, то обнаружил товарища. Он лежал без сил метрах в двадцати от того места, где выбрался я. Позже, он так и не смог внятно объяснить, как ему это удалось. Мы несколько раз осматривали скалу от той расщелины, где он застрял, до места, где он выбрался не было ни одного видимого уступа. И да, кружку инструктора он, конечно, выронил. Мы так ее и не нашли.

В лагерь мы вернулись поздно, вымотанные, но счастливые, что смогли выбраться. Обязанности дежурных никто не отменял. Впопыхах, на слишком сильном огне, мы принялись готовить. Суп получился соленым, как морская вода, а каша убежала и намертво пригорела ко дну котелка.

Вернувшаяся из пещеры группа - уставшая, грязная и голодная – смотрела на нас с укором. Нагоняй от инструкторов был страшен. До поздней ночи мы искупали свою вину: таскали воду, рубили дрова и получили внеочередное дежурство на завтра.
Уже после отбоя, когда мы, измождённые лежали в спальниках, внезапно в палатку, откинув полог, ворвался возбужденный инструктор Володя. Загадочным тихим голосом прошептал, что там такое… Невероятное и красивое, и чтоб все без шума проследовали за ним.

Заинтригованные, мы выбрались наружу. Ночь была темной, но землю озарял таинственный свет полной луны. Мой товарищ по несчастью, чертыхаясь, никак не мог в темноте найти свои сапоги. Не зажигая фонариков, мы крадучись двинулись за инструктором.

Володя привел нас на знакомую поляну, приложил палец к губам и указал наверх. На верхушке дерева, переливаясь в лунном свете неровным, магическим сиянием, сидело нечто. Оно было невероятно, загадочно красивым.
 
Не знаю, сколько бы мы простояли, завороженные этим волшебством, если бы мои глаза, привыкшие к сумеркам, не разглядели знакомые детали: вытоптанную траву, тот самый колючий куст… Меня скрутила судорога. Сгибаясь пополам от истерического хохота, я рухнул в мокрую траву. «-б… б… б… банка - давился я смехом, показывая пальцем наверх. - из… из… из-под сгущенки!»

Получив очередной нагоняй за засорение природы, но уже под общий хохот, мы двинулись обратно. Навстречу нам, пытаясь на ходу натянуть второй сапог, скакал на одной ноге мой товарищ.

«-Ты опоздал! – трагическим шёпотом сообщили мы ему. – Оно улетело. Это было невероятно красиво!»
Грязно ругнувшись, товарищ двинулся за нами.