Иначе никак

Ястреб с прозрачным на просвет крылом, едва небо отражалось в его глазах, торопился переступить порог ветки, на которой ночевал, ибо намеревался первым занять самую заметную в округе высоту - обломанную ветром берёзу высотой в двадцать с лишком саженей.


Похожая на столп, берёза была куда уютнее всякого столба. Вонзив когти в расцарапанное изломом темя дерева, ястреб смыкал створки крыл по бокам, словно ставни, и чинный готовился внимать округе.
Та, на радостях, тут же принималась жалиться взахлёб. И на хладность весны, и на мало побывшее лето, и на осень, что заявилась по обыкновению, не упредив.

Моргая в такт доносам округи на себя самоё, ястреб приоткрывал в полуулыбке клюв. Будь сия местность ему не по нраву, давно бы решился на перелёт, но она была мила, от и до мила. С ровной степенью приязни обозревал ястреб и осенние залысины дубравы, и вечные кудри ельника, неширокую атласную ленту реки и камеи озёр с вырезанными на них розами облаков, прорехи болот и плохо заживающий рубец дороги, что то мокнет, то сохнет, то пылит, а то и вовсе непролазна.

Коли б ястреб не был собой, думал бы он про то, что славно, когда всем прочим до тебя не дотянуться. Им-то к тебе карабкаться, тогда как ты просто можешь снизойти. А можешь и нет. Сверкнёшь оком из-под облаков, да покуражишься, ибо мало места наверху, не для всех оно, для избранных судьбой, не иначе.

Впрочем, к счастью,  ястреб свободен от мыслей, которые помешали б ему взлететь. Он сидит на обломанной ветром берёзе, как на столбе, дожидаясь заметного только ему шевеленья с земли, а вОроны, что кружат подле, дожидаются своей очереди оглядеть округу с трона ствола. Какова она кажется им оттуда? Судя по восторгам, которые иные принимают за карканье - более, чем. Иначе никак.