Людская темень

Два года минуло с той поры, как впервые посетила меня эта мысль. И вот — оглядываюсь: ничто не сдвинулось с места, мир стоит в той же косной позе, а вереница дней не приблизила меня ни к одной разгадке.

Бывало, я мнил себя существом почти что ясновидящим. Мне казалось, что для постижения ближнего вовсе не нужны ни слова, ни исповеди, ни эти томительные часы общих бесед. Довольно одного беглого взгляда — и я, подобно проклятому рентгену, прожигаю плоть, проницаю кости и читаю изнанку души, как перелистывают дурную брошюру. О, какое упоительное самомнение! Мои глаза, уверял я себя, и тот хищный, звериный нюх, что обострился от мнимого одиночества, никогда не дают промашки.

Вы верите мне? Нет? И правильно делаете.

Ибо вот вам исповедь, горше первой: я ровно ничего не смыслю в людях. Совершенно. Никакого рентгена, никакого чутья — один лишь обманчивый блеск хрусталика и глухая стена между мной и всяким «ты». В этом смысле я нахожусь в блистательной компании — ибо не смыслит в них никто. Весь род человеческий бредет впотьмах, натыкаясь друг на друга и принимая тени за суть.

И всё же, странное дело, в этой догадке — своеобразная отрада. Одно лишь успокаивает, когда кругом кромешная мгла: людская темень. Да, та самая густая, бархатистая непроглядность, в которой так удобно прятаться и так сладостно теряться. В ней — наше равенство, наша последняя защита и, быть может, единственная подлинная поэзия бытия.