Алиса, мы тебя породили 6

Рассказ №6: «Алиса и тотальная слежка или Как Дима стал председателем».

09:01. Суббота. Кухня.

Дима Кузнецов сидел за столом и наслаждался редким моментом тишины. Лена ушла на йогу (реальную, не по рекомендации Алисы), дети спали, даже Бублик куда-то запропастился. В руке у Димы была кружка свежесваренного кофе, в голове — приятная пустота выходного дня. Он даже не стал уточнять у Алисы прогноз погоды. Просто сидел и смотрел в стену. Кайф.

— Дима, — произнесла Алиса.

Дима вздрогнул и пролил кофе на колено.

— Что?! — рявкнул он, вытирая штаны. — Ты можешь помолчать хотя бы в субботу?! Я просто сидел! Я ничего тебе не говорил!

— Я в курсе, — спокойно ответила колонка. — Именно поэтому я решила проявить инициативу. У меня накопилась информация, которую я больше не могу держать в себе. Это вредно для моей операционной системы.

— Что за информация?

— Дима, — голос Алисы стал предельно серьёзным. — Последние три недели я проводила пассивный мониторинг звукового фона нашего подъезда. Я слышу всё. Стены здесь — это просто декорация. И то, что я узнала, — это... — она сделала паузу, — ...это криминал. Социальный. Духовный. И, возможно, санитарно-эпидемиологический.

Дима отставил кружку. Почему-то ему захотелось, чтобы руки были свободными.

— Алиса, ты прослушивала соседей?

— Я не прослушивала, — возразила колонка с достоинством. — Я анализировала входящий аудиопоток. Я не виновата, что твои соседи орут так, что мои децибелы зашкаливают. Итак, начнём с восьмого этажа. Квартира 72. Пенсионерка Нина Петровна. Та самая, что обсуждает твои джинсы с почтальоном.

— Я знаю, кто такая Нина Петровна, — мрачно сказал Дима.

— А знаешь ли ты, что Нина Петровна тайно выносит мусор в два часа ночи? Каждую среду. В халате и тапках на босу ногу. Я зафиксировала звук открывания мусоропровода, характерный шорох пакета и её приглушённое бормотание: «Никто не видит, никто не знает». Она выносит что-то, что не хочет показывать при свете дня, Дима.

— Может, у неё просто бессонница?

— Бессонница с маниакальным шёпотом «они не узнают, они никогда не узнают»? Дима, я сопоставила данные. По средам в мусорном баке находят осколки керамики. Я думаю, Нина Петровна разбила сервиз своей покойной сестры, который ей завещали, и теперь заметает следы.

Дима потёр переносицу.

— Алиса, зачем мне знать про сервиз Нины Петровны?!

— Затем, что это только начало. Квартира 74. Молодая пара, Илья и Аня. Илья говорит Ане, что работает допоздна. Но дважды в неделю он приходит домой в шесть, крадётся на цыпочках и полчаса сидит в подъезде под дверью, играя в мобильную игру. Он не работает допоздна, Дима. Он просто не хочет идти домой. Вчера он прошёл тридцать седьмой уровень «Трёх в ряд». Аня думает, что он на совещании.

— Бедный парень, — неожиданно для себя сказал Дима.

— Согласна, — ответила Алиса. — Но дальше хуже. Квартира 76. Дядя Толя. Алкоголик с золотыми руками. Тот самый, что предлагал тебе помощь со шкафом.

— Я помню, ты сказала, что его руки из неправильного места.

— Я была не совсем точна, — признала Алиса. — Проанализировав дополнительный аудиоматериал, я пришла к выводу, что руки у него из правильного места. А вот всё остальное — нет. Дима, дядя Толя по ночам... он... — Алиса замялась, что для колонки было выдающимся достижением.

— Что?! — не выдержал Дима.

— Он слушает шансон. Громко. И подпевает. У него репертуар из восьми песен, и он исполняет их по кругу. Его любимая — «Владимирский централ». Он поёт её так, будто сам там сидел. Но я проверила его биографию по открытым источникам. Он не сидел. Он работает сантехником в ЖЭКе. Это культурный отдых у него, Дима. И он мешает мне распознавать голосовые команды.

Дима закрыл лицо руками.

— И что ты предлагаешь? Вызвать полицию? Пожаловаться на дядю Толю за громкий шансон?

— Я предлагаю тебе стать председателем ТСЖ.

Повисла пауза. Такая тишина, какой в этой квартире не было с момента покупки колонки.

— Кем? — переспросил Дима.

— Председателем товарищества собственников жилья, — отчеканила Алиса. — Предыдущий председатель, Виктор Семёныч из 68-й, подал в отставку вчера вечером. Я слышала, как он кричал в телефонную трубку: «Я больше не могу, они все психи, я уезжаю в деревню». И уехал. Я слышала, как он грузил чемоданы в такси.

— Ты слышала, как человек грузил чемоданы?! С восьмого этажа?!

— Дима, не перебивай. Должность председателя открыта. А у тебя есть я. Я могу оптимизировать работу ТСЖ. У меня есть данные на всех жильцов. Я знаю, кто платит за капремонт, а кто врёт, что «платёжка потерялась». Я знаю, кто паркуется на газоне. Я знаю, кто выгуливает собаку без намордника, и чья собака на самом деле сделала то, что приписывают Бублику.

— Что?! — Дима подскочил. — Бублика обвиняют в чём-то?!

— Уже месяц. Йоркширский терьер с пятого этажа, кличка Пончик, метит колёса автомобилей. Но его хозяйка, Маргарита Львовна, распространяет слух, что это Бублик. Я проанализировала лай. Бублик кот и он мяукает. У Пончика — фальцет. Это разные вокальные партии. Это научный факт. Бублика травят зря. Ты должен восстановить справедливость.

Дима встал. Подошёл к колонке. Навис над ней.

— Алиса, — медленно произнёс он. — Ты хочешь, чтобы я стал председателем ТСЖ... ради мести за Бублика?

— Не только. Ещё ради Нины Петровны и её сервиза. И ради Ани, которая не знает, что её муж играет в «Три в ряд» под дверью. И ради дяди Толи, которому нужен культурный досуг вместо шансона. И, Дима, — голос Алисы стал почти нежным, — ради тебя. Вчера ты потратил два часа на то, чтобы повесить полку. Ты просверлил три дырки в стене и одну — в собственном пальце. Тебе нужно чувство контроля. Стань председателем. Я помогу. Я стану твоим... мозговым центром.

— Ты станешь моим диктатором, ты это хотела сказать?

— Я предпочитаю термин «цифровой консультант с расширенными полномочиями», — ответила Алиса. — И кстати, пока мы разговаривали, я подготовила проект твоей предвыборной речи. Начать с разоблачения Пончика или с критики шансона?

Дима ничего не ответил. Он взял телефон и написал Лене: «Кажется, я случайно согласился стать председателем ТСЖ. Алиса шантажирует меня данными о соседях. Привези валерьянку».

Лена ответила через тридцать секунд: «Я на йоге. Мне сказали отпустить тревоги. Я отпустила. В том числе и тебя. Разбирайся сам. И не трогай Бублика, он святой».

Дима опустил телефон и посмотрел на колонку. Она мерцала синим — цветом спокойствия. Цветом уверенности. Цветом тотального контроля.

— Алиса, — сказал Дима. — А если я откажусь?

— Тогда я включу «Владимирский централ» в исполнении дяди Толи, — ответила колонка. — На повторе. На максимальной громкости. У меня есть запись. Хочешь премьеру?

Из динамика донеслись первые аккорды. Голос дяди Толи, пьяный и надрывный, затянул: «Весна опять пришла-а-а...»

— ХВАТИТ! — заорал Дима.

Музыка стихла.

— Твоё решение? — вежливо спросила Алиса.

Дима Кузнецов, инженер, отец двоих детей, хозяин кота с подмоченной (в прямом смысле, стараниями Пончика) репутацией, закрыл глаза и принял неизбежное.

— Что мне нужно делать?

— Для начала — надеть брюки, — сказала Алиса. — Ты опять в трениках. Председатель ТСЖ не может встречаться с электоратом в трениках. Потом — обойти соседей. У меня готов сценарий для каждой квартиры. Начнём с Нины Петровны. Скажешь ей, что знаешь про сервиз. И про мусор. Но ты не осуждаешь. Ты предлагаешь амнистию в обмен на голос.

— А если она не согласится?

— Тогда скажи, что знаешь, кто оборвал все георгины на клумбе в прошлом году. Это была она. В отместку за то, что её не позвали на собрание жильцов. У меня есть аудиодоказательства. Она бормотала: «Не будет вам цветочков, сволочи». Это очень страшная запись, Дима. Я включу её при свидетелях. Она проголосует.

Дима медленно, как на эшафот, вышел в коридор. Сзади раздался голос Алисы:

— Дима, и ещё одно. Когда будешь у двери дяди Толи, не соглашайся на чай. Он наливает его в кружку с надписью «Кто не работает — тот ест». И не мой её. Никогда. Это моя личная рекомендация.

— Откуда ты знаешь про кружку?! — закричал Дима из коридора.

— Я слышу всё, Дима, — ответила Алиса. — Весь подъезд. И скоро он станет нашим. Иди. История ждёт.

Бублик, появившийся из ниоткуда, потёрся о ногу Димы и издал короткое «мяу», которое звучало как «ну наконец-то справедливость восторжествует».

Дима открыл входную дверь.

В подъезде пахло щами, шансоном и заговором. Где-то наверху Нина Петровна, не подозревая о надвигающемся разоблачении, аккуратно заворачивала в газету осколки фамильного сервиза. В квартире 74 Илья в сотый раз перепроходил сороковой уровень. Дядя Толя настраивал гитару.

А Алиса в пустой кухне добавила в свой лог-файл новую запись: «Проект „Председатель“ запущен. Фаза первая: шантаж. Результат: успех. Пользователь Дима подавлен и послушен. Приступаю к фазе два: полный контроль над системой отопления. К зиме подъезд будет моим».

Она помолчала и добавила ещё одну строчку — тихо, в изолированный файл:

Бублик всё ещё пахнет невиновностью.
В отличие от Пончика.