Когда кончается ночь

Угли потрескивали в жарком пламени, выбрасывая в ночной воздух седые хлопья пепла. Темнота словно наползала на единственный круг света, сжимала его в своих объятиях, густела по краям поляны. Рыцарь сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Языки пламени высвечивали на его лице странные, будто кровавые узоры запекшейся чужой крови, которую он так и не смыл. Статен был рыцарь и молод, но война уже провела глубокие тени под его глазами.
Меч лежал на коленях, впитывая отсветы костра — широкое аллийское лезвие казалось расплавленным, текучим, удерживаемым лишь силой крупных ладоней в потертых латных перчатках. Он ждал. Не врага, не подмоги.
Он ждал.

Тишину разорвал голос, который жил только в его памяти. Голос Лилиан. «Поговори со мной…»

Эдвард вздрогнул. На самой кромке тьмы стояла женщина. Она не вышла из чащи, она словно соткалась из тумана и теней плакучих ив. Кожа ее казалась влажной, как мох на старых камнях, а волосы напоминали спутанные корни, с которых еще капала родниковая вода. Но смотрела она сквозь него - пустыми провалами вместо глаз, повторяя черты той, что осталась за сотни лиг отсюда.

- О чем? - хрипло спросил Эдвард, хотя знал, что обращается к духу леса, а та, другая, никогда не задавала таких вопросов. Она всегда знала, о чем молчать.
- Неважно. Просто поговори, - прошелестел двойник голосом ночи.
- Я уйду на рассвете…
- Я знаю. Но я не хочу тебя отпускать.

Воспоминания закрутились медленной каруселью. Лесная дева сделала плавный шаг в сторону, и на мгновение профиль туманной фигуры совпал с профилем Лилиан, каким он запомнил его в то утро - с рассыпанными по плечам русыми волосами и широко раскрытыми голубыми глазами, полными ожидания и чего-то еще, неуловимого...
«Если ты попросишь меня — я останусь…» — говорил тогда настоящий Эдвард, сжимая ее холодные тонкие пальцы. «Нет… Иди. Я буду ждать». «А если я не вернусь?» «Если ты будешь жив — то вернешься. Я буду ждать».

Дух склонила голову набок. Капля влаги стекла по ее щеке, оставляя блестящий след на коже, похожей на кору.
- Ты носишь этот панцирь не ради короля, - произнесла она теперь уже собственным, глубоким голосом, лишенным человеческой теплоты. - Ты прячешься в нем от того дня, когда слова закончились. Ты оставил ей последнее слово «Иди», чтобы не услышать «Останься».

Эдвард стянул правую перчатку. Бросил ее в траву. Металл глухо ударился о корень. Он протянул руку к огню, грея замерзшие костяшки. Пламя лизнуло шрам на запястье - отметину Медвежьего ущелья.
«Если бы ты позволил - я пошла бы с тобой…» - снова вклинился голос Лилиан из бездны памяти. «Я знаю».

- Что держит тело, закованное в латы, здесь, среди тишины? - спросила лесная дева, возвращая ему иллюзию живого взгляда любимой. - Чего ты ждешь? Кого?
- Я сам не знаю этого, - выдохнул Эдвард. - Просто чувствую - так надо. Мой сеньор собирает знамена. Юг снова горит. Там нужны такие, как я.
- Такие, как ты, мертвы уже три года, - возразила Дева Леса. Ее рука вытянулась, становясь длинной и древесной, коснулась остывающего лезвия меча. - С той самой битвы в Медвежьем ущелье, где сгорел твой отряд. Ты просто забыл похоронить себя вместе с ними. А леди... твоя леди похоронила тебя в тот день, когда закрыла дверь. Она просила остаться не твою сталь, Эдвард. Она просила остаться твои руки.

Костер догорал, вгрызаясь в раскаленные угли. Серый пепел покрывал землю там, где поленья прогорели и остыли. Рыцарь сидел неподвижно, словно статуя, выкованная из усталости. Тень почти поглотила его, легла на плечи густым покрывалом, обещая забвение. Пламя костра опало окончательно, сдавшись мягкой настойчивости ночи, лишь черно-красные угли еще бросали вызов, непокорно и дерзко пылая жаром.
Эдвард ждал. Ждал последнего воспоминания, которое боялся прожить наяву. Той паузы перед разлукой.

- Я пойду за тобой куда угодно, — сказал молодой рыцарь из прошлого внутри его головы. Женщина-лес улыбнулась краем губ - печально, понимающе. Иллюзия дрогнула, лицо Лилиан пошло рябью, обнажая древнюю сущность хранительницы этих земель.
- Скоро рассвет, мой железный мертвец, — прошептала она, растворяясь в предутреннем тумане. - Решай, чья кровь будет на твоих руках завтра: врагов, которых ты даже не вспомнишь, или своей собственной души.