Глава 1. Столица Российской Империи

1

Происходило черт те что!
В небольшом проулке наискосок, стояла старинная карета выкрашенная в светло коричневый цвет. Забранные частой решеткой окошки, дверцы  широко распахнуты настежь, и пара молодцов одетых в какие-то старинные куртки и  сапоги,  с криками вытаскивали баулы, совсем как тот, что однажды он нашел шарахаясь по мертвому городу.
Речь вроде русская, хоть и чудная.. еще один такой же тип, но в брючатах и ботинках, силой  виснет и удерживает нервно бьющихся в упряжи, пару крупных коней. Ржанье, крики.. выстрелы.
Но хлопки маломощные.
С облучка, это место для кучера, свисает труп в короткой явно форменной одежде. Головной убор упал, и волосы рассыпались свешиваясь вниз. Еще один труп, тоже в такой же полувоенной одежде лежит раскинув руки на булыжной мостовой. Отлетевшая фуражка в луже крови. Сейчас осень или весна? Свежая листва, значит весна? Туман с мелким дождичком. Там, откуда он только что пришел,  от времен года давно ничего не осталось, кроме нарастающей жары.
Ни хрена ничего не понятно!
На него обернулись. Тип, что держал в руке баул, вытаращил глаза и потянулся к карману. У второго, одетого почти так же, короткая потрепанная куртка до бедер из черного сукна, с петлицами синего цвета,  револьвер в руке. Бросив раскрытый баул, второй рукой поддерживая,  поднимал оружие. Времени рассуждать и расспрашивать,  не было. Тим давно убрал «Бизон» и вынул «Кольт». В тесноте стен,  это было самое нужное  оружие, без опасных рикошетов и коротко бухнул в упор. В  высоком картузе, а это  был именно старинный картуз, образовалась дырка и голова убитого дернулась,  увлекая тело назад. Второй никак не мог вытащить застрявшее в кармане оружие, и Тим выстрелом в грудь, припечатал неизвестного к карете. Тот сполз сломанной куклой. Никаких тебе всплесков крови и прочего. Дырка, и тело падает подергиваясь в конвульсиях. В белое испуганное лицо стрелять не хотелось. Парень, молодой еще..  какого черта он навел на него свою пукалку? Доворот..
Тип, удерживавший  брыкавшихся лошадок  заблажил и кинулся прочь вытаращив глаза. Пуля в спину догнала и кинула его вперед,  впечатав в стену. Кони рванули с грохотом унося карету с распахнутыми дверцами..
Куда он попал?!
На улице прохладно, куда исчезла адская жара? Окна каменных домов, похожие на дома в покинутом Питере такие же, но жилые! День пасмурный, судя по всему утро. Булыжная мостовая. Тротуаров нет, тот же булыжник от стены до стены блестит от воды. Ни сантиметра асфальта! Кони уносили карту  по проулку, звонко цокая копытами. Звиздец какой-то! 
Народ не любопытный, Тим поднял ствол пройдясь по ряду окон с различными занавесочками. Маа.. белые с рюшками, цветные в горошек, да там еще и герани стоял?! Цветы, не дроны.  Занавески кое-где всколыхнулись, но ни одного лица! Попрятались..
Умчавшаяся карета открыла зрелище. Картина – не ждали!
Еще один убитый с кареты, с расстегнутой кобурой валялся у стены. Ничком, как будто хотел дотянуться и протянул руку.
Увы.. не повезло.
Напротив него стоял тип, все в тех же сапогах, тужурке с петлицами в этот раз с зелеными, в очечках, и держал два револьвера в руках, один из которых разглядывал, явно взятый из кобуры. Чуть поодаль сидел на брусчатке широко расставив ноги в щегольских хромачах,  еще человек в форме,  со страхом смотрел на другого налетчика. Это ведь явный налет?  Грабили скорее всего,  инкассаторов. Но в царской России не было инкассаторов, инкассация появилась в 30-х годах. Это, выходит частная охрана?
Стоявший напротив сидящего, уставился на него  раскрыв рот. Оружия в его руках Тим не заметил и решил оставить для экспресс допроса. И чуть дальше,  стояла пролетка со смирной коняшкой каурого цвета, с накинутым поводом на крюк водосточной трубы. Надо полагать, тачка на которой они прикатили на дело?
Пять рыл, трое готовы. С двумя револьверами, с двух рук открыл огонь. Бил точно. Слабые, до звуковые пули били в защиту. Тим пошатнулся а удар в забрало подстегнул и короткий – Бах! – поставил точку в этом соревновании  по скоростной стрельбе. Второй – бах! – заставил кинувшегося бежать, упасть на жесткие булыжники. Заорал схватившись за ногу.. Тремя прыжками Тим догнал тело и взмахом  руки подтащил к себе, поднял прислонив к стенке дома. Нагнулся.
– Ты кто? – роботизированный голос,  от которого у  того  руки затряслись еще сильнее. Ну да. Темное забрало вместо лица. Красная световая индикация инфракрасной подсветки. Непонятное оружие, звук сервомоторов, силища.. тут любой обделается.
– Семка, Семка Шайка.. это не я,  не мы! Это политические нас подбили, сказали дело верное, все на мази! Ей богу, вот те крест.. прости, прости Христа ради.. – времени выслушивать эту исповедь не было. Подранок норовил схватить и поцеловать руку с пистолетом.
 – Это кто? – ткнул пистолетом в сторону со страхом взиравшего мужика в щегольской форме.
– Надзиратель, околоточный надзиратель это, Степка Малахов! Случайно попал,  подрабатывал  вот и попал, дурак!
Тим ухмыльнулся под забралом, ничего не меняется..
– Адрес, где политических найти можно?
– Оой, не знаю родненький, они сами приходят на хазу..
Смысла возится с ними не было. Ничего не знает, да и видел лишнее. Выстрел оборвал крик. Нежно жужжали сервомоторы. Тим встал напротив полицейского. Тот смотрел с ужасом. Белое как мел лицо. Бравые усики зачесаны вверх. Полицейский, это хорошо..
Потянувшись, Тим взялся двумя пальцами за форменную пуговицу, потянул. Крепко пришита.. кусочек сукна остался висеть на выдранной пуговице. Отключил звук. Присел на корточки – Степа.. Отомри, Стёп? Ты живой или как?
Тот только судорожно вздохнул, зрачок расширен так, как будто дозу принял.
Тим поднялся, подошел к  валявшейся паре баулов. Точно инкассаторы, пачки банкнот аккуратно перетянуты. Деньги в царской России были еще те.. три рубля были как письменный конверт, зеленые. Пятерки не меньше, синие. Взяв по пачке, посмотрел в другой бал. Оо.. там вообще, полтинник и сотки, как носовые платки. Посмотрел на полицейского, тот так же тупо глядел но бледность уже спала, тряслись губы.. Грабить на виду казну, не хотелось. Побросал пачки обратно. Частная охрана отвечала за сохран полностью и недостачу восполняла из своего кармана. Подставлять людей не хотелось. Засунул под бронежилет «котлету» из трешек, это считай как подъемные ему подогнали, и за предотвращенный грабеж, плата. Все по честноку!
Подошел к полицейскому.
Время!
Пора уносить ноги. Вытряхнул очкарика из куртки. Подобрал картуз, ударив об колено  стряхнув грязь. Это незамысловатый жест вывел полицейского из ступора, он пошевелился  – Ты кто?
– Все узнаешь Стёпа, все.. Но всему свое время. Ты где сам-то проживаешь?  Ага.. это на Смоленской дом, что ли? – Тим знал Питер неплохо, а уж старые районы тем более. Выучил и до, и после. Когда в сталкерах ходил, да на такси поколесил не мало. 
– Там, дом значит? Неплохо..  а где мы сейчас находимся? Киевская значит, жалование телеграфским везли? Ты и решил на сопровождении подработать благо рядом? Понятно..
Полицейский по ходу все быстрее приходил в себя и убедившись что убивать его никто не собирается, завозился. Встал. Робко поглядывал на раскрытые баулы, но не решался что-то спросить.. Законы, начал вспоминать..
Тим опять улыбнулся под забралом, чем-то ему нравился этот служака.
– Эта пролетка ихняя? Давай так сделаем Степ, я её забираю, не с руки мне показываться кому-то, вопросов много появится ненужных. Оно мне надо? Согласен?
И получив робкое подтверждение,  что да мол в самом деле, чего людей зря беспокоить, обтер «Кольт» и протянул  надзирателю. Тот опять  впал в ступор, испугано уставившись на пистолет.
– Степан, не тупи.. это же ты их угрохал, меня тут вообще не было!
– Я?! – поразился околоточный надзиратель.
– Ну да. А этот ствол у тебя давно валялся и ты хотел его.. ну сам придумаешь?  А мне пока этого хватит.. – нагнувшись, Тим прихватил наган налетчика, не охранника или как там они тогда назывались,  и похлопав стража по плечу, пошел к пролетке засовывая под бронник к денежной «котлете»  неудобную железку. Горсть патронов выгреб из куртки. Остановился рядом с трупом в пальто.  Пожалуй пошире куртки будет, сойдет.. Оглянулся отвязывая повод.
Полицейский,  стоя у стены то разглядывал пистолет, то вскидывал глаза на Тима. В магазине еще оставались патроны. Тим отвязал ремешок от железного крюка. Сел на облучок накренившейся  и просевшей пролетки. Покачал головой – Степан, не надо.. видел, как пули от меня отлетают?
Полицейский снова побледнел и решительно засунул пистолет в карман своей щегольской шинели. Тима он больше, не видел. И со свидетелями,  разберется сам.
Легонько шлепнув вожжами по бокам скотинки, Тим снял шлем, отцепив положил в кузов так и не вынутый контейнер с подарком Рафаила, сверху накинул широкое длиннополое пальто как-то прикрывавшее его странный для этого времени наряд. Тут  он обнаружил старенький брезентовый плащ с капюшоном и скинул пальто на груз в пролетке. Брезент с капюшоном надежно маскировал его. Кобылка тем временем мерно шагала покачивая головой пока он возился с одеждой не требуя внимания. Это тебе не авто.. и явно идет к дому. Пролетка вывернула на бОльшую улицу заняв правую сторону и покатила дальше, Тим не мешал кобылке и взяв вожжи,  глазел по сторонам. По всему выходило что попал в прошлое, провалившись в какой-то карман. Место он запомнил, часы показывали девятый час. Осталось узнать день недели, месяц и год. Ни восторга, ни удивления. Попал и попал.. лучше бы конечно в своем времени оказаться, но.. Вынул смартфон, активировал и.. чуть не свалился вниз – Сеть была!! Тут же нажал на выключение и сняв панель вытащил аккумулятор. Вот так ни хрена себе.. Улица была широкой, народа по сторонам было немного, женщины в длиннополых одеждах, мужчины в основном в куртках, реже встречались пальто, в сапогах или ботинках  шли по деревянному тротуару по левой стороне. Справа тянулась городская свалка с мелькавшими тут и там людьми. Там все схвачено и ему там делать нечего. Странная одежда, оружие и да и речь насколько он понимал, звучит иначе. Вопросы, расспросы.. сдадут, однозначно. Слева тянулись сады огороженные узорчатым деревянным забором. Справа свалка закончилась и потянулся глухой и высокий деревянный же забор из тех же досок, но частично из горбыля. Судя по звукам, трамвайное депо. Посередине улицы тянулись рельсы. ТрамваИ.. однако! А вот и остановка. Навес опять таки деревянный, с длиной скамьей. Народу не много, несколько монашек в черных одеждах, с корзинками прикрытыми дерюжками. Пацан в форме, Тим так и не понял – ремесленное училище или школьная форма? С портфелем, значит школьник. Ага, точно – в шинелке и с фуражкой.. Погода перестала хмурится, уже хорошо. Слева потянулся монастырь, Тим прочитал с древними ятями – «Воскресенский женский монастырь»  Трехэтажные корпуса красного кирпича с широкими окнами, перемежались с хозяйственными постройками. Через ограду с железными пиками на каменной кладке хорошо видно ухоженную территорию, несколько послушниц с метлами, урны у скамеек. Газоны с чернеющей землей. Все аккуратно, побелено или покрашено. И красиво..
Вкусно потянуло и в животе забурчало. Когда он последний раз жрал? Сутки еще не прошли и он до сих пор на боевых транквилизаторах. Еще пара часов и ему резко поплохеет.  Надо срочно искать нору и залегать на отдых. Все остальное потом.
Пролетка тряслась по булыжнику, проехали монастырь, по наитию Тим шлепнул вожжой по правому боку лошаденки и та повернула по указателю «Черниговская» и проехав железнодорожные пути, увидал то, что нужно – кладбище. Проехал кладбищенскую церквушку, домик смотрителя и подхватив барахло, спрыгнул с пролетки. И пальто и куртку,  тем более брезентовый плащ прихватил с собой. Навьючил багаж, пошарил под облучком – вот это находка! В банальном узелке нашел целое сокровище – Бутыль, заткнутую деревянной затычкой и пирог, завернутый в чистую тряпицу. Как-то непривычно было видеть такое без пластикового пакета. Дикари.. Нюхнул, с капустой. Знакомый дух! И улыбнувшись, закинул вожжи на облучок, шлепнул кобылку по крупу  - Пошла родимая!
Нагнув голову, лошадь стронула коляску и развернувшись, неспешно пошла домой. До чего удобно, а? Правда в далеком будущем, кары на которых Тим работал в Сити тоже могли сами возвращаться в гараж, но это казалось уже чем-то нереальным.. далеким прошлым. Он забудет все или память останется с ним? Время покажет..
Шагая вдоль ограды все того же дощатого забора,  Тим по тропинке удалялся в глубину заросшего кустарником поля, или поляны? Прошагав, остановился у лаза в заборе, причем тропка вела дальше. Можно и внутри пройти, кто его о чем спросит?
Кладбище было ухоженным, заросли клубились только вдоль забора. Чем дальше от ограды,  тем больше порядка. Скошенная трава вдоль аллей, кое-где стоят скамейки и беседки на перекрестках. Народа не видать, должно быть рабочий день. Никакого железа, оградки сплошь деревянные и то далеко не везде. Таблички в лучшем случае. А так – кресты, старые в основном. Ухоженные и заросшие могилки,  но Тима интересовали склепы. И они тут были.
Тим выбирал что поплоше, начинала сказываться усталость и откат. А стоит поесть чем Бог послал и все.. просто упадет.
Выбрав ветхий домик из кирпича, попробовал дверь – что надо, из железа с завитушками и изогнутой металлической ручкой с щеколдой изнутри. Примерился как заклинить, сняв сбрую выложил рядом с могилкой, на грунт бросив пальто и куртку. Забираться на гранитную крышку не стал, устроился рядом на барахле. В узенькую щель проникал свет появившегося Солнышка, ласкового и так не похожего на Убийцу в его Время.
Молоко и пирог сожрал на улке, силясь просчитать кто тут покоится, но вязь была так замысловата, что понял лишь что покоится тут купец первой гильдии раб Божий - Самсон.
Тима после еды повело и сил хватило только лечь, так что бы ногами упираться в застопоренную дверь и накрывшись плащом  пробормотать  – Прости раб Божий Самсон, что потревожил – И  провалился..

2

Проснулся уже под вечер.
В узеньких окошках затянутых цветными стеклышками отсвечивало закатное Солнышко. Поднял руку с часами, вглядываясь в циферблат. Ого! Шестой час. Восемь часов, очень даже не плохо. Но приглядевшись к окошечку календаря, понял что проспал сутки с лишним и никто не потревожил.. однако! Рад ли он этому? Да как сказать.. Свои и есть свои, а что ждало здесь – ни сном, ни духом. Но ничего и никогда не случается просто так, это Тимофей знал точно, Божией Волею попав в неизвестный мир. Тот же самый или параллельный? Для чего? Почему именно он? Как он понял скудным умишком своим, это и предстояло понять и.. это уж как Бог, даст.
Чужое пальто неплохо грело и вылазить не хотелось, но мочевой пузырь давил на душу и кряхтя, Тим сел и начал искать ботинки, хотя – смысл? Вонючие носки испачкает? Да и давление.. гадить в склепе не хотелось. Нашарив жалкий револьверишко, Тим поднялся и пройдясь  вдоль окошек прислушался – звуки, самые обычные и как давно он их не слышал! Шелест листвы, посвист ветра в оконных щелях, щебет птиц..
Только лишившись всего это, начинаешь понимать ценность того, что тебя окружает в этом волшебном мире! Броник надевать не стал. Вытащил клин из щеколды, тихо и медленно открыл дверку не показываясь в проёме. Типа, сама открылась..
Тишина.
Никто не бегал громко топая, не орал и не стрелял, для верности.. Глухой угол кладбища, старый склеп явно заброшенный, уж больно много тут пыли и мусора. Кто тут будет шарахаться? Петли Тим смазал как только вошел, и дверца ходила легко и без скрипа. Тихо..
Тим отошел назад в темноту и оттуда оглядел что было видно. Изумрудная зелень кустов и деревьев подсвеченная закатом, перелетающие с места на место птички. Что окончательно успокоило – ворона, сидевшая на березовом суку  с любопытством   разглядывавшая открытую дверь склепа. Будь здесь кто чужой, она бы так не сидела а громко с возмущением каркая, нарезала бы круги. Птица очень недоверчивая, с весьма склочным характером.
Тим вышел и птица тут же молча сорвалась с ветки. Странная каркуша, ну да ладно..  душа болезненно прижатая мочевым пузырем, стонала. Тим пристроился к стенке,  чувствуя как легчает на душе. Прохлада вечера стала пробирать и поёживаясь с непривычки Тим нырнул в уютную тишину склепа аккуратно затворив за собой. Майка да легкий китель прохладу держали плохо. Легкое чувство голода бодрило, но жрать было нечего. Достав аккумуляторный налобник включил рассеянный и стал выкладывать на гробовую плиту все, что у него было. Револьвер засунул в неудобную кобуру «кольта», но лучше так чем в кармане. Где он непременно застрянет цепляясь за все подряд, как только возникнет в том нужда. Слева легла пачка трех рублевых ассигнаций. Мелочи к сожалению прихватить не догадался, впрочем.. что-то  ему мешало в куртке и похлопав по карманам,  выудил еще три револьверных патрона 7,62 вдобавок к десятку найденных ранее и кошелек. Именно – кошелек, а не бумажник как это принято в его мире. Вот он, кожаный потертый мешочек,  схваченный по краям железными ободками увенчанными металлическими круглыми защелками. Классика! Точно такая же конструкция как в 21 веке. Внутри оказалась не много, рубль мелочью да несколько купюр рублевок. Такого же канареечного цвета как будущий советский рубль.. улыбка тронула губы. Сколько раз, зажав выклянченный у мамки рублик, мчался с приятелями сначала к киоску с газировкой, где заказывали стакан с непременным  двойным вишневым сиропом! А потом, купив по сливочной  морожинке,  важно шествовали на  полуденный сеанс детского кино. Показывали последнюю серию «Ну, погоди!» Как давно это было..
Задумчиво водил по полированному черному граниту монеты, сортируя по номиналу. Полтинник, это полтинник. Серебряная монета  с пятак величиной, одна штука. Вот гривенник, это десять копеек, тоже серебрушка, с двух копеечную монету. Их нашлось три штуки. Пятиалтынный, в переводе на современный – пятнадцать копеек, тоже три. Двугривенников аж целых пять! Это двадцать копеек. Дальше шла медь. Пятак, самая крупная медная монета, блестящая от частого употребления. Герб,  и на обратной стороне крупная цифра «5». От советским монет отличается только гербом и Ятями, это «Ъ» знак. Алтын, «3» копейки. Семишник – «2» копейки, копейка она и есть копейка но в отличие от советской, крупнее  с двухкопеечную монету. А вот грош,  полкопейки.. как раз с одну советскую копейку. Итого три рубля, двадцать копеек. Неплохо,  для повседневных трат! Неплохо жил студент, по  куртке и петлицам это был именно студент. Возраст под тридцать не удивлял,  были в царской России студенты и постарше, так как академический отпуск и просто бросить учебу, а потом вернуться, было обычным явлением. В пальто,  кошелек оказался побогаче, там кроме мелочи на рубль с лишним, лежала та же трех рублевая ассигнация. Грабители явно не нищенствовали, и были люди солидные. Пересчитал пачку, без обману, сто штук. Почти триста десять рублей?  Да он богач по нынешним-то меркам, а? Но надо приодеться, снять жильё на первое время, найти работу и влиться в общество. Обзавестись любыми документами. Вот тут-то и пригодиться ему полицейский, от которого он не стал избавляться. Заценит или нет? Мужчина неплохой, рожа не продувная, в меру честен и надо полагать, порядочен?
Тим сгреб деньги,  рассовав по карманам. На расходы и куда подальше. Вот и проверит человека,  и надо бы поделить по частям остальное, спрятать в разных местах, мало ли что? Сотни на первое время хватит.
Оружие – «Бизон» с бк, отдельно. Почистить и подготовить к закладке. Револьвер, тоже. Как бы не стонала, и не ныла жаба. Он без документов, никто и звать никак. Вляпается в историю не зная толком никого и ничего, да еще с оружием? Сверят номера, а это  ствол убитого стражника при ограблении, и все. Полицейского подставит, и сам загремит на каторгу,  а то и вообще – смертная казнь. В отсталой, царской России с этим было просто. Гражданский – повешанье, военный – расстрел. Это тебе не гуманная ЗАО РФ.. тут к преступникам отношение другое. Никакого огнестрела, да и нож.. – Тим задумчиво покачал хищный клинок легированной стали с клеймами фирм. Ну его.. прикупит он себе что-нибудь эдакое, хозяйственное. Да и как слышал и читал раньше, охотничий и мелкокалиберный огнестрел в Империи можно и так прикупить, типа как семечек стакан?
С собой пожалуй и тридцатки хватит, месячный заработок квалифицированного рабочего или поденщика перебивающегося разовой работой за несколько месяцев, вполне будет в цвет.
«Ратник» однозначно на хранение, там еще процентов тридцать осталось, в аккумуляторе. Его можно будет от солнечной зарядки шлема запитать. Разъемы одинаковые, но во избежании раз есть неведомая Сеть,  а подарке Рафаила может быть шпион, делать это следует подальше и в глухом месте. То есть, не скоро.   Шлем и медикаменты особенно, на вес чистого золота тянут. Тоже, в глухом и далеком месте надо вынимать и прятать.
Вынул из чехла лопатку, отточенная.. ночью выкопать ямку под деревом что бы не заливало и сделать закладку. Как обустроится, вернется и заберет. Все, все с себя! Оставить только форму и обувь. Без этого никак. Утром накинет сверху плащ или куртку, довольно таки теплую но в плечах очень тесную, и на рынок ближайший. Там сменит кожу а дальше видно будет.
Темнело и Тим отключил свет сложив узлы сбоку от входа за дверью. Выскользнул наружу. В сумерках еще хорошо можно видеть местность, шлем  с ночником за спиной. Пошел вглубь зарослей старясь не терять склеп из виду.
Грунт выкладывал на брезент, сильно углубляться не стал да и корней было много. Плотно утрамбовывал землю уложив сверху срезанный дерн. По любому, если дождь и будет то под деревом, могучей ольхой, воды будет меньше. Остаток земли перенес подальше и высыпал на неведомую могилку. Ночник тоже пришлось положить в схрон и Тим подсвечивал налобником тонкой щелкой строго под ноги. Далеко за полночь пробрался в склеп немного поплутав, прислушался. Тишина.. только вдалеке слышен городской гул заводов. Маячки были на месте и прикрыв за собой дверь, Тим устало снял берцы усевшись на подстилку. Чернючая тьма тихо колыхалась в склепе. Боялся ли он покойников? Мирные, добрые покойнички не знавшие и четверти  того дерьма, что пришлось пережить прежде чем попасть в это тихое и покойное место. Спите спокойно жители убитого когда-то города.. есть время до Второй казни, революционной. А Блокаду редко кто увидит. Проклятый город.. сознание померкло. Снов не было ни в первую ночь, ни в эту.
Тим проснулся от холода, Май все-таки весенний месяц. Опять разбудил мочевой хотя воды не пил, фляжка была почти целая. Стояли серые сумерки, еще чуть рассветет и пора сваливать отсюда. За дверью было куда как холоднее, из ноздрей вырывался парок. Сделав свои дела и плеснув в лицо водой, умылся и несколько раз присел разгоняя кровь. Провел рукой по подбородку, щетина  подросла. Да ладно.. таких бомжей как он, полным-полно!
Прилично рассвело, пора. Жаль что куртка маловата, натянув пальто тоже маловатое, сверху накинул брезентовый плащ. Роса на листьях густая, Тим шел по тропинке встряхивая кусты лопаткой,  расставаться с ней не стал. Чехол на поясе, застегнет кто под плащем увидит? А куртку придется выбросить подальше отсюда, да и пальто.. на ходу разогрелся. Избавился от лишних вещей перед выходом на улицу, припрятав барахло в канаве. А вдруг понадобится?
Впереди ждал чужой и незнакомый город.

3

Народа на остановке  трамвая,  хватало.  Несколько молоденьких монашек в сопровождении весьма пожилой матроны в черных же кацавейках сиречь - безрукавках, держались  кучкой. Больше,  женщин не было. Основная масса мастеровые в поношенных  куртках и полупальто темного цвета. У некоторых узелки, надо полагать со съестным, у некоторых торбочки с тем же. Что характерно, все  в картузах или кепках  восьми клинках.   Ни одного с непокрытой головой,  и Тим похвалил себя за предприимчивость, вот не подбери он тогда упавший в грязь, что бы делал то? Точно,  на него таращились бы.   И еще, все были в сапогах, самых разных. Тим пригляделся – юфть, это кожа такая толстая. До появления легкой и прочной кирзы,  было ой как далеко! На него поглядывали с любопытством, народ был местный и все примелькались  друг другу и вдруг – нате вам! Стоит рослый мужик, непонятно какого звания. Голова покрыта как у всех, а вот старый брезентовый плащ, да еще ботинки..  больше на разночинца бродяжку или недоучившегося студента похож.
Незаметно, Тим оказался один. Народ как-то оттянулся в разные стороны с опаской поглядывая на него. Ну да, бросилось в глаза что он достаточно сильно выделяется на полголовы  самых высоких мужчин, при его росте в метр семьдесят восемь, с берцами все метр восемьдесят. И плечи, куда как шире остальных.. неувязка!  К тому ж,  народ постригался явно не у парикмахеров, и он со своим почти выбритым затылком смотрится среди заросших  мужиков, как Бобик среди пуделей.  А у них, глянь ко.. у всех уши волосами закрыты и неровные патлы на воротнички косовороток свисают. Овечьими ножницами  что ли стриглись? Ой-ой-ой,  как выпирает  его мутное происхождение!  На него откровенно пялились,  Тим старался не встречаться ни с кем глазами и смотрел поверх голов. И часы еще нацепил, вот идиот то! До таких часов еще лет пятьдесят всем пилить и пилить, а он чуть не поглядел по привычке. 
Раздался характерный перезвон, ну наконец-то!
Яркий,  синенький трамвайчик в два вагона, бодро стуча на стыках подкатывал к остановке. Народ реагировал слабо, к краю пододвинулись только монашки. Одиннадцатый.. значит он идет в центр, а на рабочее маршруты  ходят другие трамваи? Ну что, будем изучать, тем более есть деньжата и время. Спрашивать кого-либо куда и как добраться, тут, точно не стоило. Спросит в трамвае у кондуктора и надо смотреть как делают все, а то – начудит.
Вагончик, а иначе трудно назвать это кургузое создание, остановился напротив платформы. Сходивших не было, и монашки чуть помедлив и поглядев на него почему-то, поднялись на площадку отделявшую кабинку вагоновожатого  от пассажирского отсека.  Ощущая слабый запах ладана Тим поднялся следом приостановившись на ступеньках, вагончик дзенькнул и бодро тронулся наращивая скорость. Кондуктор обилечивал  сразу за дверью в пассажирском. Надо же.. такие сумки Тим видел еще в конце 60-х. Кожаные, на широком кожаном ремне на шее, раскрытая как кошелек с отсеками для монет, вилась насаженными на штырь лентами билетов. Красные, зеленые, синие, белые.. они свисали и кондуктор ловко отрывал и совал в руки  пассажира стопку билетиков вместе с набранной сдачей. Обилетив монашек прошедших на свободные места, вопросительно посмотрел на Тима. Он явно знал многих пассажиров в лицо и не сводил удивленных глаз. Вот же, большая деревня!
– До Апрашки..  – буркнул Тим протягивая пятачок. Куда шел трамвай он не знал, лишь предполагал. Знал что Апраксин рынок, это вечное бельмо на глазу любой власти был всегда, и большинство транспорта так или иначе проходило не далеко о него. И он не ошибся. Смахнув пятачок, кондуктор ловко нарвал кипу цветных билетиков и протянул ему освобождая проход. В салоне оставалось с половину свободных мест и Тим занял по ходу  справа, усевшись на деревянный стул. Салон был оббит рейкой, когда-то покрытой лаком, но безжалостное время и бока пассажиров затерли белизну и рисунок древесины.
– Смоленская.. следующая Обводной! Не забываем, кому выходить.. Обводной.. – комментировал кондуктор и Тим успокоился. Вряд ли он пропустит рынок, уж не так сильно он изменился несмотря на прошедшие годы, но объявление остановок повышало шанс что он вовремя протолкается к выходу. Народу прибывало. Чем ближе они продвигались к центральным улицам, тем больше в вагоне  стало брюк, пальто и женских нарядов. Тим жадно разглядывал проплывающие  дома, дороги, людей.. многое было незнакомо, угадывался лишь общий план. Ну да. Там где раньше стояли этажки   закрывая панораму, перед ним растилась  одно и двух этажные дома с заборами, огородами и садами. Они были небольшие, а то вовсе без них, с широкими дворами и серыми воротами. Серого было много, заборы и сами дома  кое где с деревянными мостками,  перекинутые через канавы и топкие места. Кое-где возвышались кирпичные особняки,  выходящие лепным фасадом на улицу. Что удивительно, на улицах было чисто, попадались урны. Кое-где виднелись дворники, одетые в длиннополые передники, на груди каждого висела медная бляха с номером,  и он непременно опирался на метлу с мощным черенком, поглядывавшего то на прохожих, то на проходящий транспорт. Никаких те видеокамер не надо.. 
Трамвайчик бодро дзенькая  на остановках и начале движения, обгонял  пролетки с живописными  кучерами на облучках. Толстые суконные длиннополые кафтаны  синего или темного цвета прикрывающие колени и ноги, приплюснутые цилиндры и бородатые лица. Непременно бородатые, бритых лиц не встречалось ни разу. По булыжной мостовой  с грохотом катили  ломовые телеги, что-то вроде кузова ГАЗельки, но без бортов. Некоторые были загружены  бочками и ящиками,  перетянутыми  грубыми веревками. Возчики торчали на платформах держа вожжи в руках,  а кое-кто шел рядом, забросив вожжи на спину коняги и ведя битюга под узцы. Это такой короткий поводок.  И что интересно, у многих на дугах, это такая хрень вроде коромысла только выгнутое дугой и соединенная с оглоблями, так вот на них белой краской выведены номера телефонов.  Охренеть не встать! Древняя телега и доисторические мужики и нате вам – телефоны! Гул нарастал и Тим уже напрягал слух ловя названия остановок. Перед Фонтанкой и после неё  пошла старая кирпичная застройка, частные дома исчезли, а особняки нет-нет да показывались, впрочем все за оградой и тенистыми аллеями. Народ в вагон набился разнокалиберный, вместе с котелками и солидными шляпами мелькали откровенно босяцкие а то и откровенно бандитские рожи. Тим не знал на кого глядеть, на улицу или на разбитного малого в серой поддевке и высоком картузе, это такая верхняя демисезонная  рабочая одежда для простого люда, и в пир и в мир. Широкий такой подол сборками пришит к куртке. Так вот этот малый с плутовской рожей, все  норовил притиснуться к нему и глядел в сторону эдак равнодушно.   
– Апраксинский  переулок, следующий  Апраксинский двор! – провозгласил кондуктор и Тим поднялся. Малый с удивлением поглядел на него и слегка отстранился, сзади хочет пристроиться.. – подумал Тим и как только почувствовал как нему прильнули, с силой двинул назад локтем, сзади сдавленно охнули и отвалились. Не оглядываясь, стал продираться сквозь толпу вклиниваясь плечом и раздвигая завозмущавшийся  народ. Толкнул дверь на заднюю площадку, слегка повел плечами. Покосился назад, за ним с довольными лицами,  торопливо пробирались выходящие, подозрительный поц отстал. Народ столпился, кто не сходил прижались к стенке пропуская выходящих. Тим недовольно хмыкнул и слегка нажал. Послышалась ругань и он очутился на улице.
После вагонной духоты воздух был свеж. Нда.. где запахи  парфюма, дезодорантом и просто хороших стоматологов? Надо машину покупать, не нравился ему общественный транспорт, и все тут. Ах подлец, порезал таки! Пальцы нащупали в кармане надрез, но дальше,  дело у воришки не пошло. Да и не было там ничего, все находилось в нагрудных карманах. Хотя и это, не гарантия.. воришки при царе-батюшке были еще те!
Злачное место Тим узнал сразу, еще бы! Мало что изменилось. Вместо бетонных столбов и электро освещения, стояли чугунные мачты газовых фонарей. Булыжник вместо асфальта и ряды повозок и колясок, коновязи вдоль стен, считай – та же автостоянка! По мостовой,  вдоль рельсового пути не спеша ходит полицейский в  полупапахе или кубанке серого цвета  с мощной кокардой и номером,  сером полупальто  с портупеей. Слева кобура револьвера, сабля и конечно же начищенные до блеска сапоги, куда ж без них? Руки в белых перчатках сцеплены сзади. Отглаженные  форменные брюки с напуском, щегольски спадают с голенищ. Картинка! И вообще, вид бравый хоть и скучающий. Народ боязливо сторониться и стараются не шуметь,  дабы не привлекать внимания. Эхе-хе.. даже в советское время  на ментов глядели свысока. Куда все делось?
Влившись в толпу Тим  плыл с потоком покупателей, зевак, гуляющего люда. Люто хотелось жрать и Тим стал проталкиваться к обжорке в отдалении.  Ряд, где на прилавках под тряпицами лежали пироги, ватрушки еще разная жратва типа квашеной капусты, огурцов, но Тим рвался к горячему, а вот и оно.. 
В его время это здание назвали бы кафешкой, но это было просто место,  где под простенькой крышей, на чугунных  печках  жарили, парили и варили, или просто подогревали, скорее всего. Парили котлы с похлебкой. Разносился запах сбитня. Это мед, с горячей водой и травами.  От народа не было отбоя. Впрочем, это заведение было не одно. Во многих местах курились  жаровни и  раздавался гвалт.  Тим жадно разглядывал что дают, ни шаурмы тебе, ни шашлыка.. и никто не наплюет и на подрочит  в проданный тебе пакетик с едой!  Мигом порвут.. народ здесь явно не толерантный.  И говор местный совсем не похожий ни на прошлый советский, ни постперестроечный и тем более, на военно-босяцкий, когда вместо слова- штурмовик, говорят – штурмА, а вместо артобстрел – бомбежка.. Но вместе с тем есть что-то питерское, схожее с будущим наречием. Аканье гораздо чаще, чем Новгородское цоканье или волжское оканье.
Тим выбрал, и протолкавшись ткнул пальцем как все – Давай-ка  мне вот этого навара с потрошками,  да ситного кусок! Давай-давай милАя, шевелись!
Баба,  замотанная в белый платок с черным горшком да еще с нарукавниками, сноровисто плеснула в глиняную глубокую миску варева с кусками печенки и хрен знает каких отрезков, кинула деревянную обгрызенную ложку из торчащего пука таких же и прихватив отрезанный ломоть ржаного хлеба,  протянула ему. Бросив на прилавок, который время от времени вытирали, три копейки, Тим сгреб миску и вывалился из очереди,  направляясь к длинным столам с жующими.
Горячее,  суток трое прошло, как последний раз это делал! Тим старался не торопиться и чавкать, тщательно жевал что бы не обделаться. Обжорка удивляла. Посуда была чистая. Щелястый, сколоченный на скорую руку стол из кривых досок, тоже. На совесть выскобленный ножом или чем  там.. отдавал мылом и карболкой. Хлорки в то время еще не было. Санитария,  на уровне. А в школе он слышал совсем другое. Однако..

4

Тим пробирался в сутолоке разглядывая народ и торговые ряды. Глаза разбегались.. понятно,  что потом привыкнет, притерпится и вольется  в общество. Если не будет тупить и выкаблучиваться выдавая «предсказания». Если тогда его прибьют от греха подальше,  им заинтересуются владельцы неведомой Сети.
Недалеко от места где он снял пробу, щуплый мужичек одетый в потрепанную пиджачную пару и стоптанные башмаки, в картузе с полу оторванным  козырьком, обращался к прилично одетому субъекту озиравшегося по сторонам и явно тяготившегося собеседником. Пьяненький мужичек бил себя в грудь кулачком и рыдающим голосом выговаривал – Я вас так уважаю, так уважаю.. вот дайте мине в морду и я и слова вам господин хороший не скажу!!
Тим перевел взгляд на изящную женщину, в приталенной демисезонной курточке, хрен знает как называлась эта деталь женского туалета, в черной шапочке с вуалью на пол-лица. Из под длинной юбки или платья видны только изящные ботиночки желтого цвета, да колыхание подола. Не понять какие у ней ножки? Может худые, кривые, и колесом? Да не.. не похоже. Смазливое напудренное личико. Не из господ, стать не та. В руках женщина  несла корзиночку. Не корзину а именно – корзиночку!  А вот попка у ней – то, что надо! Проводив взглядом обтянутый перекатывающийся зад, тяжело вздохнул.  И чуть не налетел на женщину, куда более как просто одетую. Все в такой же курточке только куда как попроще,  и посвободней. В потрепанной  одежке. Все тот же подол по щиколотки, ботиночки тоже попроще, угвазданные временем и скверной погодой. В цветном платке подвязанным под подбородком, средних лет.. это жена неквалифицированного рабочего или служащая низшего  ранга,  типа посудо или поломойки. Шагнув резко в сторону, остановился. Та глядела с возмущением, но сдержалась поджав губы – Смотри куда прешь!
– Сорри сударыня.. – промямлил Тим на автомате.
– Чево? – недоуменно встала.
– Извиняюсь, говорю.. – пробормотал Тим уворачиваясь от здоровенной торговки, одетую в те же юбки, и в каком-то оранжевом зипуне.. Склочная даже на рожу баба, только зыркнула не сбавляя  хода. 
– Сор какой-то.. – пробормотала серенькая мышка продолжая путь. Мужчины бородатые, не все но много, тоже кто во что горазд. Тут и господин в просторном пальто по икры и забавном котелке, в которых,  в фильмах про революцию ходили только шпики  и богатеи – буржуи. Мужик в замызганном картузе с торчащей бородой как у козла, в длинной такой поддевке, Тим тоже видел такие в фильмах, про революцию. Работяги  в полупальто, даже в кожаных куртках, углядел. Но эти щеголи были сплошь в коже. И фуражки из кожи, необычные. Тим захотел такую-же..  вот определиться и купит! И кругом на стенах щиты с рекламой, кричащие огромные буквы. И указатели. Медленно бредя по течению, искал указатель где продавалась одежда. Не нашел..
– Милейший» – остановил Тим явно местного, с рынка. Тот озабоченно нес кипу накладных,  ловко обгоняя поток. В пиджаке, с  галстуком – шнурком, в брюках и ботнках, шел по делу из лавки, или со склада.
– Слушаю-с.. – местный не остановился, но сбавил ход приветливо кивнув. Торгаш.. Тим зарысил рядом уклоняясь и обгоняя, приноравливаясь к движению – Подскажите, где прилично одеться можно?
Местный на ходу окинул его приценивающимся взглядом – Вам большой размер нужен, и на что рассчитываете-с? 
– Мещанин средней руки, если так понятно.
Местный улыбнулся, нормально так, без подхалимства или превосходства – Понятно. Вам повезло, мужчина. Идите за мной.. – и снова включил четвертую. Тим запЫхался стараясь не отстать. Кому-то отдавил ногу, послышалась ругань. Не мат, а что-то типа – Да что б ты провалился, ирод!  Шли не долго, лавки располагались через пару рядов, в другом колодце этажек. Внизу запертые и открытые двери складов, второй этаж – торговые помещения, лавки. Простучав каблуками по лестнице, четко вбивая каблуки,  провожатый завернул в лавку, придержав застекленную дверь.
– Присядьте пожалуйста, пока я не отчитаюсь – вежливо попросил он щелкнув пальцами аккуратно одетому мальчишке лет двенадцати. Тот сноровисто нырнул в заднюю дверь и подбежав, поставил табурет. Ага, мальчик подай-принеси- пошел на хрен.. на побегушках, значит. Тим не устал, но из приличия присел, разглядывая торговое заведение. Хмыкнул. Начать с того, что на потолке висела люстра, трех рожковая, причем не одна. Электричество, значит.. лампы были совсем другой, продолговатой  формы и спираль была длиннее, и не такая яркая. Но три лампы давали мягкий не режущий глаз, свет. А таких люстр было две. На полочках  у стены стояли керосиновые лампы с зеркальным светоотражателем, значит бывают перебои. Хм.. значит «лампочка Ильича» появилась куда как раньше? Слева висели в два этажа костюмы, брюки. С левой стороны, рубашки всех цветов и фасонов. Между ними прилавок с поднимающейся столешницей. Тут же пара утюгов. На углях? Нет.. нет жаровни и характерного запаха. Резко попахивало спиртом, спиртовой значит.. были такие утюги, удобнее угольных. Их он у бабки видел, на чердаке валялся. Ржавый, с деревянной ручкой. А тут, вполне рабочие вид. На него с любопытством поглядывали еще пара приказчиков, одетых так же прилично и пахнущих одеколоном. Тим повел носом – Ба! Никак «Тройной»? Вот так встреча.. помниться его стошнило, когда на втором курсе в училище, приятель притащил флакон из увала и они в туалете развели его побелевшей водой. Идиоты юные..  С тех пор, он этот одеколон ни с чем не перепутает!
Провожатый вышел из задних комнат потирая руки – Ну те с.. займемся вами, уважаемый. Да вы свой плащик-то  скиньте, скиньте.. никто его здесь не украдет-с!
Торгаши рассмеялись, даже мальчик улыбнулся. Тим снял, повесив брезентуху на крючок вешалки. Отцепил от чехла лопатку, сунул в широкий карман плаща. Смех стих. На него,  глядели четыре пары удивленных глаз. Ну да.. камуфляж «цифра»  хоть и поношенный, но был еще крепок и маскировочных свойств не потерял. Посаженные на липучки ярлычки и эмблемы он поснимал,  как только представилась возможность. Снял китель с документами оставшись в  песчаной футболке, присунул  его на вешалку,  под плащ.   
– Ну, я готов к примерке!
Эта реплика  включила людей. Впрочем,  вопросов ему никто не задавал.
– Какого цвета предпочитаете косоворотку?
– А рубашки что, кончились, не сильно маркое  есть?
– Понятно..
– Извините, а как к вам обращаться? Как-то не по людски выходит. Меня можно называть э.. Мефодий.
Приказчики заулыбались. Провожатый хмыкнул – Извините сударь, но из вас Мефодий как из меня, еврей. Но, как скажете-с. Начнем пожалуй.. а меня зовите Петр Силыч.
С одежкой проблема..
Народ сплошняком  малоразмерный и средний, нормальный мужчина влезал в 50-52 размер. Приказчик в лавке озабочено потер лоб уставившись на необычайного посетителя –  Редкий, редкий размер сударь.. извольте подождать? – и дождавшись кивка, исчез в задних комнатах. В закромах, надо полагать шарить.
Принес, лишь бы подошло, какой там цвет – по барабану. Тиму поставили раскладную ширму,  покупателей кроме него не было и Тим померил брючата, пришедшие впору. Пиджак  оказался узок в плечах да и руки с трудом пролазили в рукава. Жилет, также шел в комплекте. Тут с плечами было проще.
– Петр Силыч, а пиджачок есть побольше?
Зашедший приказчик задумался, потрогал руки – Это где ж вас так разнесло, сударь?
– Зарядку люблю, и гири.
– Посмотрю сейчас, померяйте пока рубашки и пару косовороток, как заказывали. – Приказчик еще раз удивленно покачал головой – Экий вы бугай, сударь.. а это ботиночки ваши? Занятно, занятно..  – Петр Силыч подхватил берц, поморщившись. Ну да, сколько уже не мыл?  Тим знал,  что ответить на не высказанные вопросы  – Это Пётр Силыч спецформа специального отряда из САСШ. Вот как уволился оттеда, так и приплыл на пароходе. Это там все это шили, а подошва каучуковая, специальная.
– Америка значит? Да я уж понял, не русская одежка. Это надо же, какая форма! Меряйте, меряйте! Носочки тоже положить? Размер какой носите?
Тим, одетый вовсе новое и вспрыснутый одеколоном, отсчитывал наличные. Дороговато, но выбора не было. Подгоняло время. Отсчитав тридцать с мелочью, пока ему упаковывали его старую одежду, Тим дожидался пока завяжут сверток. Плащ тоже упакован. На нем темно-синее полупальто,  приятно пахнущее  одеколоном и  новенький Тим размышлял,  куда податься? Сверток готов и мальчик взял его с прилавка – Куда изволите?
Денег он оставил прилично сделав выручку,  и таким образом его решили отблагодарить. Тим замялся. 
– Я так понимаю, снова вмешался Петр Силыч, вы не успели обзавестись углом и остановится вам,  негде?
– Нну да..
– В таком разе сударь, дозвольте вам помочь? Мальчик проводит вас в ближайшие меблированные номера Воскобойникова. Расценки средние, вам предложат обед и ужин. Двугривенный в день, вас устроит-с..? 
– Да что вы Петр Силыч, спасибо что подсказали!  – от облегчения,  что все так удачно складывается, Тим вынул рубль, но приказчик отрицательно покачал аккуратно причесанной головой с прибором – Сразу видно что вы издалека, сударь, Пётр Силыч так ни разу и не назвал его Мефодием, деньгами не разбрасывайтесь. С меня хватит полтинника с вашего позволения, а мальчику дадите пятачок, вполне достаточно. Всего хорошего.. – кивнул головой. 
Вопреки ожиданиям, у него не потребовали никаких документов, спросили только как писать,  и надолго ли? Деньги вперед. Предупредили,  что обед он прошляпил, а ужин, если ему угодно будет, он получит в номер но за доплату в две копейки, или со всеми в обеденной зале, где буфет.
Покончив с формальностями Тим расслабился, закинув сверток под кровать. Высокие потолки, стены оклеены дешевенькими бумажными обоями. Выключатель,  одноламповая люстра, розеток нет,  да и приборов электрических в гостинице не было. Пружинная полуторная кровать с ватным матрасом и белым, чистым бельем. Пара полотенец на вешалке. Стол деревянный, пара стульев, шкафчик для одежды, тумбочка рядом с кроватью для мелочи. Шторы плотные, на все окно. Деревянные, крашеные скрипучие половицы. Дверь выкрашена в темно-коричневый цвет. Типичная гостиница в маленьких городах советской эпохи. Не хватает графина с водой, но здесь такие атрибуты стоят не дешево, только в люксах, надо полагать? 



П.С. Просьба.. если замечено историческое несовпадение или противоречие, указать на это. Литературы на эту тему осталось крайне мало и переврано. Это всего лишь черновик для обкатки.