Сгоревшие дотла

               
                Сгоревшие дотла


Ты всё молчишь, а потому, что нету слов, лежишь в тени пылающих кустов,
А масло сливочное всех обглоданных коров не слаще многочисленных грехов,
Уж «грифы» смотрят молча, улыбаясь…, в терпении с собой и не ругаясь…,
Промозглой, лысой дряни взгляд, где нос-пинцет и капал птичий яд
Они лишь просто ждут, когда глаза закроешь и будешь задыхаться невпопад
Былое превосходство обронишь и поменяешь жизнь на роковую тишь…
Где патогены кровь твою сосут, «томатным соком» благородно назовут…


Ты не томат, вот рядом автомат, но позвоночник бесконечно перебит
Сердечный пот и рядом черепа, распахнутые небесам для капель серебристо дождевых
В глазах круги и частота слияния мельканий от смертоносных одиноких мух,
Жужжат в глазах и не ласкают слух в простецкой мари в бесконечной загустевшей хмари,
в дрожаньи окровавленных ресниц там мотыльки – похожие на птиц…
Контузия разламывает всю реальность в погоне смертоносных колесниц,
А смысл дышать вдруг провалился в дефицит…


Контузия - гром от паденья одуванчика в мозгу, свинцовый калькулятор и манипулятор,
Успеть в коляску Смерти на бегу без мыслей и без тела, сознание совсем не сожалело
В поспешности доверия к себе, что заражен опасной формой оптимизма,
а тело притворялось целым и еще живым с уверенностью злого аскетизма
И только кровь текла для удобрения земли, которая рвала Надежду на ремни…
Ментальный белый шум и состояние согласья,
что неизбежность дружит с логикой разорванной ступни…


Там гордая Надежда не горит, чтобы не стать травой на поле боя
И на коленях молча стОя…, не прорости голодностью корней и соблюдать режим покоя
Для бывших преждевременных смертей,
где «Страх и хартС» - передостоинство себя
Совсем не различает ни добра, ни зла…

 
Дрожит тычинка в распустившемся цветке,
Срок увядания встречает налегке в своей зараннее расписанной судьбе
Любая Смерть в одном лице венецианских масок
И безусловных гармоничных красок…, бутон засыпан пеплом «мотылька»,
Что пьет нектар из вен тычинок для себя и незаметно дышит
Раскаяньем слепого уголька, летящего к свечам без спички…
И по единственной привычке слепой и глупый «мотылек»
За поминальную свечу воспринимает тот цветок…


Прошлась по полю боя Колесница Жатвы
Крича Алмазной Танковой Бригаде клятвы: рвать чернозем
до хаоса кротовых нор, и где корней изгрызанных крючки,
Чтоб там не выжили личинки, червячки и не рождались божьи светлячки,
Чтоб осыпАлись «мотыльки» в остатки пепла на несчастные цветки
А дым помог растить чертополох,
Сквозь каблуки начищенных сапог уже и без портянок, и без ног…


Среди земли, снарядами взрыхленной, стоит забрызганный истерзанный цветок
А в нем дрожит несчастный «мотылек»,
Что прячется от ненасытной Смерти в кровавом пепле выпавших дымов
А что есть счастье для него?
Ночной полет, без звука пуль, без ярких трассеров,
Для Смерти небольшой улов под звук умалишенной канонады,
Где урожай солдатских душ в награду, растаяв, помещается в цветок…


Оттуда вылетает «мотылек» и отправляется к невидимому саду,
Где тишина ведет извечный диалог об окончаньи чьей-то мимолетной жизни
Такой же мимолетной, как полет угасшего слепого уголька,
Он вероятен…, как белое вспорхнувшее пятно,
Во мраке не бывает белых пятен…!


Руины разукрашенной тоски там в мареве Икон сияют
И постепенно отбирают чужие души на обманчивый покой…,
До глупости очередной войны, бессмысленной и беспощадной, и чужой…,
Там урожаи собирают не из пшеничных колосков,
С убитых догоревших «мотыльков», которые давно уж не летают
Не различая ни добра, ни зла…,
оставшихся в пыли, сгоревшие дотла…