Десять жизней инженера Воробьёва. Глава 1

Василий ехал дальше, до Пискарёвки. Последние слова цыганки крепко засели у него в голове, и думать о чём-то другом он уже не мог. Что означает эта дата, о которой сказала тётка? Какие ещё девять жизней? Почему девять, а не девяносто девять? Во всё это верилось с трудом и было, несомненно, чушью, но зачем тогда цыганка сказала об этом Василию? И что означают её последние слова о том, что они скоро увидятся? Просто хотела его напугать за то, что он так грубо с ней обошёлся? Типа: «Мы ещё увидимся с тобой» — или что-то другое в этом роде? И что означает фраза «сердце успокоится навсегда»? Успокоится или остановится? Ведь, как бы сказал один из Васиных друзей, Миша Лифшиц, это, Вася, две большие разницы!
«Вот же, зараза!» — в сердцах подумал Василий. Без того настроение на нуле, денег нет, а тут ещё эта пристала со своими предсказаниями. Вася понял, что теперь все эти тревожные мысли просто так не выкинуть из башки. Разве что работа может отвлечь. Короче — полный депресняк!
— Станция Пискарёвка. Следующая остановка — Кушелевка. Двери закрываются.
Василий очнулся, схватил свой пакет с бутербродами и пулей выбежал в тамбур. В самый последний момент, когда двери уже закрывались, он сумел протиснуться между ними и оказался на платформе. Но поезд не хотел расставаться с Васей. Двери всё же зажали его куртку, и он, испугавшись, что поезд потащит его по платформе, рванул её так, что лишился двух пуговиц. «Беда не приходит одна», — подумал Вася и поплёлся на троллейбус.
На работу сегодня он прибыл вовремя, даже чуть раньше, поэтому шефу ничего врать не пришлось. Рабочий день, как и предыдущие дни, начинался с перекура. Мужская половина отдела уже дымила папиросами и сигаретами, а женская, удобно устроившись на своих рабочих местах, достала из сумочек косметички. Помните фильм «Служебный роман»? Классика!
Вася не курил, но старался не отрываться от коллектива. Стоя в компании с курящими и обсуждая очередной матч «Зенита», он так или иначе получал свою дозу никотина, и, когда возвращался домой, мама с грустью и заботой делала ему замечания:
— Не бережёшь ты своё здоровье, Васенька. Вон свитер с рубашкой, даже волосы на голове пропахли табаком.
— Мама, я не курю, — в который раз уже повторял Вася и показывал свои чистые пальцы.
У курильщиков, особенно у тех, кто держал зажжённую сигарету в одной и той же руке, пальцы от никотина становились жёлтыми.
— Ты бы хоть подальше от них отходил, что ли? Ведь пассивное курение хуже активного, — не унималась мать. — Ты не обижайся на меня, старую, я ведь о твоём здоровье забочусь.
— Да что ты, мама, я не обижаюсь. Просто на работе не всегда получается держать дистанцию.
Но первый утренний перекур закончился, хабарики полетели в переполненную урну, и люди не спеша стали расходиться по своим лабораториям. Рабочий день начался.
Вася уселся на свой стул, включил приборы, испытательный стенд и раскрыл журнал последних записей. Поставив в графе даты сегодняшнее число — 14 июня 1980 года, он вдруг задумался: «Цыганка сказала, чтобы я запомнил другую дату: 15 марта 1996 года. Почти шестнадцать лет отделяло её от сегодняшнего дня. Что же должно произойти через шестнадцать лет?» Мысли одна чернее другой стали заползать в голову. Неужели третья мировая война? Или крупный астероид опять упадёт на землю? А может, наводнение затопит Ленинград и ближайшие окрестности? Индейцы майя, правда, предсказывали конец света, но это только в двухтысячном. Не дай бог, с мамой что-то произойдёт, или, может, со мной? Неужели со мной?
— Да нет, это ерунда! Быть того не может! — вдруг сказал он громко вслух на всю лабораторию.
Коллеги заулыбались и дружно посмотрели на него, а шеф, у которого был великолепный слух, спросил:
— Воробьёв, чего быть не может? Давай делись с коллективом.
— Да это я так, о своём, извините. В башке засела одна мысль и никак от неё не избавиться. Это к нашему общему делу не относится.
— Воробьёв, плохо, что только одна, и совсем плохо, что к нашему делу не относится. Предупреждаю всех: если к тридцатому числу не сдадим рабочий образец прибора — останемся без премии за второй квартал.
— Ну вы, Дмитрий Викторович, нас уже совсем запугали. — Это была Галка, ведущий инженер. — Вон Воробьёв уже сам с собой разговаривает.
— Пусть сам с собой, с кем угодно, хоть с Леонидом Ильичом Брежневым, главное, чтобы по делу. И поменьше курите — сказал шеф и достал из стола пачку «Беломора». В этот момент у него на столе зазвонил телефон. Он поднял трубку, выслушал говорившего на другом конце провода и коротко бросил:
— Иду!
Затем уже на ходу прикурил папиросу и сказал присутствующим:
— Я на совещание к Генеральному.
До обеда оставалось ещё два часа. Василий наконец собрал свои мысли и волю в кулак и честно посвятил это время работе. Даже не ходил на очередной перекур. Его мозг, освободившись от неприятных мыслей, наконец заработал на все свои десять процентов. Ведь, к сожалению, именно настолько мы сегодня используем свою уникальную вычислительную машину, дарованную нам матерью-природой. Представляете, всего на десять процентов! «Вот если бы добавить к этим десяти ещё процентов десять, — подумал Вася, — то поставленные руководством института задачи щёлкались бы как орешки. И уж тогда квартальная премия была бы обеспечена».
Незаметно время приблизилось к обеденному перерыву. Когда стрелки часов, висевших над столом шефа, показали без пяти минут час, женщины как по команде схватили свои сумки и кошельки и ринулись в ближайший гастроном. Прошёл слух, что сегодня будут давать куриц, а вот вчера были сосиски. Вася тоже иногда составлял им компанию, но только тогда, когда мама просила его купить в городе что-нибудь вкусненькое. Мужчины, как правило, ходили в столовую или посещали пивной ларёк, который находился рядом с гастрономом. Вася старался не нарушать трудовую дисциплину и редко пил пиво в обед.
Сегодня он скромно сидел на своём рабочем месте. Он достал из пакета бутылку кефира и пару бутербродов. Открывая кефир, он машинально посмотрел на крышку, на которой был оттеснён срок годности. На крышке стояло: «Годен до 20 июня 1980». Хорошо, подумал Вася, есть ещё шесть дней. И тут же в его голове взорвалась бомба. Откуда ни возьмись возникла цыганка, погрозила ему пальцем и сказала: «Не забудь: 15 марта 1996 года». Он чуть не подавился бутербродом и закашлялся.
— Извините, не в то горло пошло, — сказал он, обращаясь к вернувшемуся с совещания шефу.
— А ты, Вася, что, в два горла ешь? — Шеф блеснул давно известной всем шуткой. После совещания он стал немного повеселее, но пока никому ничего не говорил. — А я никогда не обедаю, — продолжал он. — Приезжаю с работы, и жена угощает меня плотным ужином с первым, вторым и третьим.
— Но это же вредно, Дмитрий Викторович, на ночь столько есть, — поддержала разговор вернувшаяся из похода по магазинам Галка. Ей сегодня повезло: пакет был набит всякой всячиной, и сверху из него торчали куриные лапки и рыбий хвост.
— Никогда не замечал признаков переедания, — слегка задумавшись, ответил шеф. — Хотя иногда не доедаю всего, что наготовит жена.
— А вы, Дмитрий Викторович, всё, что не доедаете, приносите сюда, — набравшись смелости, сказал Вася. — У нас не пропадёт.
Коллеги дружно засмеялись над Васиной шуткой, и мужская половина потянулась в курилку. Женщины же стали делиться друг с другом сегодняшними покупками. Все уже в который раз дружно сошлись во мнении, что хорошо бы в лаборатории иметь хотя бы маленький холодильник. Рабочий день продолжался.
Для Василия, который ежедневно вставал в шесть часов утра, вторая половина дня была самая тяжёлая. Напихав в желудок колбасы и сыра, он обычно в это время испытывал страстное желание подремать часок. Иногда ему это даже удавалось. Обычно это происходило, когда шефа не было на месте. Но сегодня сон как рукой сняло. В комнату вбежала Верочка из соседней лаборатории и с порога прокричала:
— Девочки! В макетке разыгрывают наборы с икрой! Нам выделили двадцать пять комплектов. Кто желает — поторопитесь, а то отдадут в другой отдел.
Все как по команде вскочили и ринулись на первый этаж, в макетную комнату. Там уже стояли шум и суета. Народ весело толпился у стола, где записывали желающих отведать икорки. Шутки, касающиеся процесса метания икры, сыпались со всех сторон. Набралось сорок восемь человек. Вася тоже записался, но скорее автоматически, чем с умыслом. Свободных денег у него не было, а в кармане лежала последняя мятая трёшка. Но сегодня ему, как ни странно, повезло. Он вытащил бумажку с плюсиком, а это означало, что он, инженер Василий Воробьёв, стал счастливым обладателем набора с банкой такой желанной красной икры. «Придётся опять занимать пятёрку, — подумал Вася, — никак не дотянуть до аванса». Он уже подумывал было отказаться от набора, но в нём, помимо икры, было ещё два килограмма гречки, два килограмма риса, банка каких-то рыбных консервов и банка консервированной морской капусты. Вася вспомнил, что обещал маме привезти что-нибудь вкусненькое, да и гречка с рисом всегда пригодятся. Придётся занимать.
Он подошёл к одному из своих коллег и, извиняясь, сказал:
— Слушай, Серёга, выручи, одолжи пятёрку до получки, а то выиграл набор, а денег — кот наплакал.
— Извини, брат, самому бы дотянуть. А ты попроси у Валентины. Я слышал вчера, что у неё муж получил на днях премию. У неё точно есть.
— Ну, извини, пойду опять просить у Валентины.
Валентина была женщиной среднего возраста, чуть за сорок, обеспеченной и доброй, и всегда старалась помочь своим коллегам. Её муж занимал какую-то высокую должность на заводе, и поэтому деньжата у неё водились. Она, улыбаясь, встретила Василия и просто спросила:
— Ну что, Васёк, как всегда? Пятёрочку до получки?
— Да, Валя, числа до 7–8 июля. Может, и в аванс отдам.
И вновь в его мозгу взорвалась очередная бомба. Опять дата. Это пресловутое 15 марта 1996 года. «Нет, так дальше продолжаться не может. Надо встретиться с этой цыганкой и всё выяснить, иначе я с ума сойду», — подумал Василий. Он стоял с задумчивым лицом напротив Валентины и, казалось, смотрел сквозь неё.
— Да не переживай ты так, Вася! Вот держи пятёрку и ни в чём себе не отказывай.
— Спасибо, Валентина, ты настоящий товарищ. Не сомневайся, обязательно отдам.
— Да если и не отдашь — не обеднею, — засмеялась Валя.
Инженер Воробьёв, сжимая в руке только что занятую пятёрку, двинулся в макетку за набором. Навстречу ему уже шли счастливые, отоваренные сотрудники, и у него самого настроение чуть прибавилось. Он уже чувствовал, как обрадуется мама, когда он привезёт сегодня домой этот ценный набор. А ещё он твёрдо решил разобраться со всей этой цыганской мистикой и прочей чертовщиной.
Остаток рабочего дня прошёл без особых новостей и благородных порывов поработать сверхурочно. Без пяти минут пять народ стал потихоньку собираться домой. Из соседней лаборатории прибежали Лёха с Володькой — хорошие Васины кореша.
— Ну что — по пивку?
— Не-е, ребята, спасибо. Сегодня без меня, да и электричка — через сорок минут. К тому же гружёный я сегодня. Вот набор с икрой выиграл.
— Так это к пивку замечательно подойдёт! — заржал Лёха. — Ну давай, до завтра, икру не слопай по дороге.
Ребята попрощались и пошли к ближайшему пивному ларьку, а Василий, пожелав шефу хорошего вечера, тоже потянулся к выходу.
Шеф всегда уходил с работы последним. Он в спешке доделывал то, что не успевал сделать днём, потому что днём его постоянно дёргали то на совещания, то ещё куда. Домой он не спешил. Как-то раз после очередной праздничной посиделки в лаборатории он сам в этом признался:
— А что дома делать? Дети мои уже выросли, дачи у нас нет. Поел — и к телевизору.
Вася уважал шефа за его мягкий, покладистый характер и старался никогда его не подводить. Иногда ему даже было жалко шефа, потому что, как считал Вася, на нём многие ездили, включая вышестоящее институтское руководство и даже, по рассказам самого шефа, его родственников. Ну да это их дела семейные. А пока что рабочий день окончен, через десять минут подойдёт поезд и повезёт его домой, в посёлок Сосново Приозерского района Ленинградской области.
Проведя в пути чуть больше часа, Вася выйдет на платформу, а ещё через пятнадцать минут его встретят мама и любимая собака Люська. Он подобрал Люську осенью три года назад. Видимо, бывшие хозяева собаки или потеряли её, или просто бросили на произвол судьбы. Такое бывает сплошь и рядом. Она была сильно исхудавшая и прихрамывала на заднюю правую лапу. Сейчас Люську было просто не узнать. В меру откормленная, с хорошей здоровой шерстью и с бесконечной преданностью в бездонных собачьих глазах, она всегда ждала его с поезда.
«Вот же собачья судьба!» — подумал Вася, вспомнив о Люське. И тут же в голове опять всплыла эта таинственная дата — 15 марта 1996 года, которая, как сказала цыганка, была неразрывно связана с судьбой самого Василия.
«Нет, так дальше продолжаться не может. Надо встретиться с этой цыганкой и всё выяснить, иначе я с ума сойду, — решил Василий. — Я найду эту цыганку и выверну её наизнанку. Пусть за это придётся даже крепко заплатить».
— Следующая остановка — Сосново, — прохрипел динамик, и Василий вышел в тамбур.