Десять жизней инженера Воробьёва. Глава 9

Бригада, следуя примеру своего старшего, дружно повалилась в траву в предвкушении непродолжительного, но такого приятного отдыха. Машина, привозившая обед, уже уехала назад в лагерь. Пыль от колёс улеглась, а звуков трактора пока не было слышно. Над полем стояла тишина, изредка нарушаемая крепкими словечками в адрес назойливых слепней и мух. В небе умолкли даже птицы, которые утром щебетали на все голоса. Ярко палило августовское солнце. Иногда налетал спасительный ветерок, который, как морские волны, приносил немного свежести. Колхозники с радостью предавались безделью: кто-то по-настоящему спал, даже похрапывал во сне, кто-то просто делал вид, что спит, и, зажав в зубах травинку, созерцал красоту окружающей его природы. Вдыхая полной грудью неповторимый запах свежего сена, городские люди наслаждались предоставленной возможностью и нежились в теньке, а многочисленных слепней и мух, которые кружились над ними, они справедливо считали неотъемлемой частью этой природы и поэтому относились к ним снисходительно.
Не спали и оба подростка. Окружающая природа им была «по барабану». Их больше всего волновал бригадир. А он дрых без задних и без передних лап уже более тридцати минут. И что было уж совсем странно — не отмахивался от слепней. Раньше такого с ним никогда не происходило.
Вован вопросительно уставился на Толика и как бы молча задал вопрос. Толик ответил пожатием плеч и развёл руки в стороны, что, видимо, означало: «А чёрт его знает?».
Наконец вдали послышался звук приближающегося трактора. Он медленно тащился по полю и тянул за собой пустой прицеп, который надо было забить сеном. За трактором тянулся чёрный след от сгоревшей солярки, и именно этот след и тарахтенье напрочь разрушали идиллию, образованную окружающим умиротворённым пейзажем. Народ зашевелился и стал постепенно вставать на ноги.
— Эй, бригадир, кончай ночевать, трактор едет, — сказал Сергей Петрович — самый возрастной член бригады Воробьёва.
Василий никак не отреагировал. Народ, переглядываясь друг с другом, стал собираться возле того места, где отдыхал бригадир. А он не проявлял никаких признаков жизни, и только глубокое и ровное дыхание говорило о том, что он ещё живой. Подбежали женщины:
— Вася, ну хватит, хватит, твоя шутка удалась. Мы все напуганы и растеряны. Сейчас заплачем!
В ответ — только ровное дыхание.
— Ой, девочки, отгоните слепня от его лица. Вот гад, всё же укусил. Странно, что бригадир на слепней не реагирует. Посмотрите на его лицо. Оно же всё покусано. Мужчины, давайте же, будите Васю. С ним явно что-то не так!
В женских голосах уже проскальзывали панические нотки. Подошедшие мужчины стали расталкивать Воробьёва, но его тело было как мешок с картошкой: тяжёлое и расслабленное. Тем не менее им удалось перетащить Васю в тенёк и подложить ему под голову чью-то куртку. А Вася, не открывая глаз, лежал на спине и улыбался. На его лбу, щеках и на носу красовались волдыри от укусов слепней, а он улыбался! Остальным членам бригады было уже не до улыбок.
— Ему надо срочно сделать искусственное дыхание, рот в рот, — пролепетала Верочка. — Через платочек я готова.
Кто-то ей тут же возразил:
— Так он же дышит. И пульс у него ровный.
— Да, действительно, я не подумала об этом.
Вдруг кто-то из присутствующих нервно спросил остальных:
— Ребята, а где подростки? Что-то их давно не видно.
Народ стал оглядываться по сторонам, и вскоре трудные были замечены. Они драпали сломя голову в сторону леса. Тут же из числа физически крепких ребят была организована погоня. Трудных поймали и за шивороты приволокли к остальным. Ситуация с каждой минутой становилась всё интересней и интересней. Про трактор, который стоял в ожидании погрузки, все дружно забыли. Тракторист уже скурил штуки три беломорины и решил подойти к бригаде.
— Далеко ли собрались, голубки? — спросил беглецов Сергей Петрович.
Подростки, тяжело дыша, стояли перед ним и, поджав уши как нашкодившая собака, смотрели себе под ноги.
— Ну, так что происходит, пацаны?
Сначала пацаны дружно молчали, но через какое-то мгновение, перебивая друг друга, вдруг заговорили:
— Мы не хотели, чтобы так, мы хотели только попугать его. Да, мы хотели просто попугать!
— Кого попугать?
— Да бугра, кого ж ещё?
— За что?
— За то, что он к нам постоянно придирается. Работать заставляет много. А нам ещё только по четырнадцать лет. Перекуры не даёт часто делать.
— Вот вы курите много, поэтому и бегать не можете быстро. Так и что, напугали? Вон он спит и улыбается, а напуганы все остальные, включая вас. Ну-ка, — очень серьёзно сказал Сергей Николаевич, — быстро рассказывайте, что произошло.
— Это всё он, — не выдержал Вован и указал пальцем на Толика. — Это он придумал его травануть.
— Ну ты и гнида, Вован, — процедил сквозь зубы Толик. — А я считал тебя своим другом. Потом поговорим.
— Так, так, с этого момента попрошу поподробнее. И чем вы его траванули? — продолжил строгим голосом допрос Сергей Петрович.
— Да у него в аптечке банка с пилюлями была. На ней написано: «Опасно — Яд». Мы спёрли одну пилюлю, чёрненькую такую, и подсыпали содержимое ему в компот. Думали, что его пронесёт как следует, а он взял, зараза, и отрубился.
— Идиоты, вы хоть знаете, что это были за пилюли, от чего они?
— Не-е, не знали, мы думали — слабительное.
— Вот послал Господь неучей! — в сердцах крикнул Сергей Петрович. — А если он умрёт?
— Чего? Я в тюрьму не хочу, — захныкал Вован.
— Вот если бригадир умрёт — вас обоих посадят. Обязательно посадят!
— Не ссы, Вован, — успокоил товарища Толик, — мы несовершеннолетние. И потом, не умер он, вон он тёпленький, ровно дышит и лыбится.
Тем временем к группе командированных колхозников подошёл тракторист.
— Эй, питерские, грузить-то будете?
— Да подожди ты со своим сеном! — накинулись на него женщины. — У нас беда с бригадиром. Лежит и уже второй час не подаёт признаков жизни. Только ровно дышит и улыбается. Даже толкать пытались, ничего не помогает.
— Это мы сейчас мигом, — подмигнул тракторист и, нагнувшись над Василием, прямо в ухо ему заговорщицки произнёс: — Бригадир, в тракторе есть холодненькое пивко, целая трёхлитровая банка и пара вяленых лещей, — попытался внести свой вклад тракторист. Он посчитал, что зашёл с козырного туза, и такое предложение, да в жаркий день, поднимет даже мертвеца.
— Бесполезно, любезный, — отмахнулся Сергей Петрович. — Он у нас практически непьющий.
— Что же делать, мужчины? — в один голос запричитала женская половина бригады.
Сергей Петрович на правах старшего, и чтобы как-то успокоить остальных, наконец вздохнул и произнёс:
— Подождём ещё с полчаса. Если не проснётся, придётся везти его в лагерь, а там вызывать скорую помощь.
— Это у вас в городе можете вызывать скорую сколько угодно, а у нас в райцентре пока бензин найдётся, пока доедет, пройдёт несколько часов. Да и поломаться в дороге может. Вы же видите, какие у нас дороги. А вот чтобы в лагерь его отвезти — с этим я согласен. Только вопрос: как мы его погрузим в трактор? Но для начала я бы влил ему в рот глоток водки. Эта… у нас один случай был, — тракторист затянулся и выпустил дым через ноздри. — Короче, думали всё, кончился парень. Лежит, почти не дышит. Пена изо рта. Уже и лоб холодный стал. Решили помянуть. Только разлили, так он почувствовал запах, встал с кровати и подошёл к столу. Вот счастье-то было!
— Будем ждать, — твёрдо решил Сергей Петрович. — С водкой пока повременим.
И они стали ждать. Вся бригада сидела вокруг Васиного ложа. Даже местный тракторист, забыв про сено и заглушив свой трактор, сидел рядом на корточках и перекатывал зажжённую беломоринку из одного угла рта в другой. Женщины веточками отгоняли мух и слепней и иногда вытирали пот с Васиного лица, а мужчины — кто курил, кто просто молчал и вздыхал, но все они ждали чуда и верили, что оно вот-вот произойдёт.
А чудо происходило, но не на земле. Где-то в глубине космоса тонкое Васино тело в сопровождении такой же тонкой, полупрозрачной энергетической субстанции под названием Люся в очередной раз вошло в помещение со странным, но таким простым и тёплым, земным названием «Сестринская».
— Ты, Василий, что-то сегодня без предупреждения и как-то неожиданно.
— Да я и сам не понимаю, черт-те знает, как это произошло. Похоже, что даже не по моей воле. Я собирался к тебе, но только недели через три. А тут раз — и вот вам, здрасьте, приплыли! Какую пилюлю я выпил, когда? Ничего не помню!
— Ты принял чёрную капсулу, поэтому сегодняшний рассказ об очередной твоей жизни будет крайне коротким.
— Почему чёрную? Следующей должна быть жёлтая.
— Потому что тебе помогли её принять. Брали наугад, и попалась чёрная.
— Кто же это такой добрый и внимательный?
— Узнаешь, когда вернёшься. Мы пришли. Встречай свою очередную путеводную программу.
Василий сосредоточился, но пока ничего, кроме чёрного вращающегося шара, не видел. Наконец появился экран. Изображение на нём от едва заметного в начале становилось всё ярче и ярче, и, наконец, на фоне посветлевшего полотна он стал различать женский силуэт в чёрном хитоне. В голове у Воробьёва раздался тихий, печальный голос:
— Сегодня я расскажу тебе о твоей самой короткой жизни, которая длилась всего три года.
Перенесёмся в Восточный Китай, в провинцию Шаньдун. Твоя семья проживала в небольшом городке Линьи с населением не более пятидесяти тысяч человек. Этот городок, известный под древним названием Ичжоу, расположен между холмистой местностью и равниной реки Ишу. Рельеф здесь высокий на севере и низкий на юге. На севере также расположены три крупных горных хребта. Отдельной, самой высокой вершиной центрального хребта возвышалась гора Именг. Про неё ходило много легенд и сказок.
На экране тем временем развернулась ни с чем не сравнимая панорама гор. С высоты птичьего полёта зрителю открывались суровые вершины, скрытые облаками. Ниже гор простирались зелёные долины и как бы разрезали горы на сегменты. Стремительные реки спускались сверху, водопадами обрушивая свои воды вниз, и питали ими леса и цветущие луга. На зелёных склонах предгорья паслись многочисленные стада домашних животных. Их охраняли пастухи с собаками. Казалось, что мир и согласие царят вокруг.
Камера вдруг стала наезжать и передавать крупный план. Появилось изображение небольшого аккуратного домика, окружённого цветущим садом, в котором играли дети.
— Одна из легенд рассказывала о том, что внутри горы живёт огромный грозный Дракон и сторожит несметные богатства, спрятанные от людских глаз. Большую часть времени Дракон спит, но иногда просыпается и начинает ворочаться с бока на бок. Тогда вся земля вокруг горы Именг на многие сотни километров начинает трястись и ходить ходуном. Так происходит примерно каждые сто лет.
Василий решил немного разрядить и без того мрачную обстановку и спросил:
— А чем же он питался?
— Легенда гласит, что он питался энергией горы, которой внутри хребта было столько, что иногда она даже вырывалась наружу. Тогда над вершиной поднимались столбы пепла с белым дымом и сильно пахло серой. Когда это происходило, местные жители говорили, что Дракон вот-вот проснётся, и прятались в домах. Легенда также гласила, что однажды Дракону надоест сторожить свои богатства и он вырвется на свободу. Но вот когда это произойдёт — никто не знал.
Непонятно почему, но на Василия вдруг свалилось озорное, весёлое настроение, и он пропел:
— А мне летать, а мне летать, а мне летать охота!
Ведущая не поняла Васиного дурацкого юмора и монотонно продолжала:
— В другой легенде говорилось, что Дракон полюбит красивую молодую двадцатилетнюю девушку и потребует, чтобы её привели к его логову. Когда же жители городка отказались выполнять требование Дракона, он пригрозил им, что сам придёт за ней. Вот в такое неспокойное время в городке Линьи и родилась девочка по имени Мэй Лю, и это было твоей четвёртой реинкарнацией.
Озорное, весёлое настроение Воробьёва мгновенно улетучилось.
— Ну надо же, никогда не представлял себя в роли девочки.
— Привыкай, Василий, это твоё не единственное женское воплощение. Будут и другие женщины.
— Так что же произошло?
— А произошло ровно то, что и предсказывали легенды. Дракон вырвался на свободу. 25 июля 1668 года, когда тебе исполнилось три года, гора Именг разверзлась. В небо полетели огромные раскалённые каменные глыбы, по зелёным долинам, сжигая всё на своём пути, потекли лавовые реки и достигли окраин города. Начались пожары. Земля тряслась и раскалывалась пополам, образуя глубокие бездонные трещины. И в эти трещины проваливались деревья, сады, жилые дома вместе с людьми и хозяйственные постройки с домашними животными. В Линьи не уцелело ни одного дома и ни одного храма. Как говорили немногочисленные уцелевшие очевидцы, чёрная вода вытекала из этих трещин, поднималась на высоту до пяти метров, кипела, превращаясь в пар, и снова проваливалась в бездну. Землетрясение, которому впоследствии была присвоена высшая степень разрушения в 12 баллов, ощущалось в 379 уездах, 29 из которых пострадали катастрофически.
На экране появились кадры начинающейся катастрофы, но Воробьёв попросил не останавливаться на подробностях случившегося.
— Значит, я был трёхлетней девочкой, когда случилась эта беда, и погиб вместе со своими родителями в том хаосе?
— Да, Василий, как это ни прискорбно. В городе Линьи погибло более семи тысяч горожан.
— А Дракона, летающего над городом, кто-нибудь видел?
— Очевидцы об этом умалчивают.
Василий, опустив голову, стоял перед чёрным шаром и размышлял об услышанном. Вдруг он почувствовал, что его как будто кто-то толкнул.
«Это что ещё за дела?» — с удивлением подумал Воробьёв и оглянулся по сторонам. «Неужто отголоски Шаньдунского землетрясения докатились и сюда? А, я понял, это чтобы максимально реалистично прочувствовать ту обстановку в городе». А между тем толчки повторялись и повторялись.
— Люся, что там творится на земле?
— Тебя грузят в трактор, — совершенно серьёзно ответила Люся.
— Что? Какой трактор? Зачем в трактор? Я не умею управлять трактором.
— А тебе не надо будет управлять. Тебя хотят отвезти в лагерь, а потом в больницу.
— Слушай, давай скорее возвращаться, а то меня сейчас ещё в сумасшедший дом определят.
— Ты уже на месте, Вася Воробьёв — Мэй Лю. До свидания, не торопись со следующим путешествием.
— Да я и не собираюсь торопиться, куда ж мне торопиться, — сказал Вася и сделал попытку отбиться от толчков.
— Ураааа!!! Заговорил!!!
— И дрыгаться начал!!! Куда ты там не собираешься торопиться, Воробьёв?
Тонкое Васино тело незаметно слилось с его физическим телом, и Василий наконец очнулся. Он стоял возле трактора. Одна нога его была ещё на земле, другую ногу коллеги уже поставили на ступеньку. Из кабины к нему тянулось несколько рук, пытаясь втащить тело Воробьёва вовнутрь.
— Ребята, ребята, — запричитал Вася, — что происходит?
— Это тебя, бригадир, надо спросить, что происходит. Мужики, поставьте его аккуратненько на землю, а лучше пусть присядет на ящик, — строго обратился к Василию Сергей Петрович. — Мы тут уже три часа голову ломаем, что с тобой делать. Чуть с ума не сошли.
Несмотря на такое строгое обращение к себе, исходившее от Сергея Петровича, вокруг Васи уже собралась почти вся бригада. Люди стояли и улыбались. Радостные, облегчённые вздохи раздавались со всех сторон.
— Воробьёв, ты же чуть не умер. Я ж тебе хотела искусственное дыхание делать, — подбежала Верочка и чмокнула Васю в щёку. — А ты, слава богу, живой!
— Ну, значит, не время ещё, — философски заметил Сергей Петрович и сразу разрядил обстановку.
А Василий сидел на пустом деревянном ящике, смотрел на окружающие его знакомые лица и улыбался. На лбу, щеках и носу его сияли большущие красные волдыри от укусов слепней.
— Ребята, извините, что так получилось, я не думал, что это может произойти в рабочее время.
Откуда ни возьмись перед Василием предстали оба трудновоспитуемых.
— Бугор, ты, это, нас прости, — в один голос заговорили трудные подростки, которых подвёл Сергей Петрович.
— Рассказывайте, рассказывайте, молодёжь, — кто-то попытался их подбодрить.
— Чё рассказывать? Просто мы с Вованом решили тебя немного травануть, — заговорил Толик. — Думали, засядешь на горшок часа на три, поэтому и подсыпали тебе в компот порошок из пилюли. А ты взял и рубанулся.
Василий наконец стал понимать ход событий, произошедших за последние четыре часа. Он также понял, что пацаны добрались до его заветной баночки с пилюлями. Но об истинном назначении содержимого банки он, конечно, никому ничего не расскажет. А саму банку постарается спрятать подальше от любопытных глаз. Поэтому самым лучшим вариантом сейчас будет превратить случившееся в шутку.
— Ах вы, поросята! Я же вас предупреждал, что накажу, если замечу пропажу личных вещей. Предупреждал?
— Да, предупреждал, — пробубнили подростки и опустили головы.
— Ну, так не обижайтесь, — сказал Воробьёв и потянулся к здоровенной ветке крапивы, которая росла неподалёку.
Пацанов как ветром сдуло. Они отбежали метров на двадцать и кричали:
— Да поняли мы всё, поняли, бригадир, а крапивой — это не педагогично!
— Что ж они такого тебе подкинули, Василий? — спросил Петрович.
— Да снотворное у меня, очень сильное. По ночам плохо сплю, вот и приобрёл по случаю.
— У меня тоже сон плохой. Если что, поделишься таблеточкой?
— Извините, Сергей Петрович, не могу. Врач, выписывающий их мне, сказал, что назначение строго индивидуально.
— А, ну ладно, буду пробовать свои средства. Что с сеном-то делать? Надо ж ведь прицеп-то нагрузить?
— Обязательно загрузим, вот прямо сейчас и начнём.
Бригада, поняв, что представление окончено, нехотя взялась за грабли и вилы, а тракторист пошёл заводить свой трактор. Воробьёв, не торопясь и держа руки в карманах, шёл в сторону огромной кипы сена. В кармане он нащупал предмет, похожий на пуговицу, а когда достал его, то этим предметом оказался амулет чёрного цвета.
________________________________________