Чёрная Мара Лубянки. Проекция

Ночь на 31 октября 1924 года

Ленинград, СССР

Отец ждал меня в паре сотен метров от входа на кладбище в безжалостно отжатом ГПУ у какого-то нэпмана Fiat 501…  на котором он меня туда и доставил (как ему удалось договориться в ГПУ насчёт автомобиля, осталось для меня тайной).

После того, как я вернула ему FN и фонарь, он предсказуемо осведомился: «Нашла что искала?». Я кивнула. Он не менее ожидаемо спросил: «В храм?»

Я снова кивнула – и через полчаса отец мягко (он это умел) подкатил к домику священника. В домике горел свет – отец Димитрий явно дожидался моего возвращения в целости и сохранности.

И дождался - оставив отца в Фиате, я решительно постучала в дверь. Священник открыл мне, я прошла в горницу, села за стол, но от угощения отказалась – после столь неслабого шока (меня до сих пор потряхивало), о еде я и думать не могла.

«Ты с ним общалась?» - спросил отец Димитрий. «С ней» - поправила я его.

«И как она тебе?» - заинтересованно осведомился священник. Я пожала плечами: «Красоты неописуемой… реально неописуемой; высокая черноглазая жгучая брюнетка непонятной национальности; длинные волосы; в чёрном платье…»

Он кивнул: «Примерно так её и описывали… в смысле его в женском обличье…»

Я продолжила: «Приветливая, дружелюбная, улыбчивая… совсем не страшная…  величественная… как царица». Он кивнул: «Королева палачей… или даже богиня… так её иногда называют… язычники называют её Чёрной Марой…»

Я удивлённо посмотрела на него. Он объяснил: «Мара — древнеславянская богиня смерти и загробного мира; перевозчик душ из мира живых в мир мёртвых…»

«Славянская Леди Харон?». Он кивнул и ожидаемо спросил: «Чего хотела?»

Я пожала плечами: «Чтобы я стала её проекцией из плоти и крови в этом мире… сказала, что не только ей это нужно… пообещала вечную молодость…»

Отец Димитрий неожиданно добыл из шкафа сильно початую бутылку водки; налил полстакана, выпил, не закусывая, покачал головой и вздохнул: «Крест себе оставь… он тебе понадобится ещё… когда будешь на неё работать»

Я удивлённо посмотрела на него. Он снова вздохнул: «Аластор - палач не только видимого мира, но и невидимого; убивает не только людей, но и демонов, и прочую нечисть и нежить… тебе это тоже придётся делать… когда-нибудь…».

Я не нашлась, что сказать… просто кивнула – и вернулась к отцу в Фиат.