Что Кропоткину Корноты, то чувашам Новолетники

Как спел Высоцкий: «Что мы видим – говорит – кроме телевидения»? А там начали транслировать сериал про «железного Феликса»! Что случилось? Наверху поняли, что новый российский герой 90-х Колчак – пораженец, и, демонстрируя его, как пример для подражания, войну не выиграть? А Феликс-то, по фильму, оказался «железным» не потому что всех россиян заковал в железо, а потому что слово его было железным – сказал, как отрезал! Он ведь не только возглавил ЧК, но, с 1921 года, по совместительству стал Министром путей сообщения. Но и в ЧК, Дзержинский, вёл себя не придерживаясь никакой логики, чем удивил даже высоких чиновников при царском железнодорожном транспорте, которых сагитировал ещё раз  послужить Российским железным дрогам.  Они диву дались: «Что ж ты натворил, выпустив всех анархистов из тюрьмы на похороны Кропоткина, под честное слово что они вернуться в места заключения по собственной воле»»? По сюжету фильма, ответ был таким: «Достойного врага нужно уважать, и верить ему больше, чем «мутным» друзьям». Но это не вся правда! А правда в том, что лидер партии российских анархистов Кропоткин П.А. был знаменитым исследователем Сибири и Дальнего Востока. Сколько «белых пятен» он закрыл на карте царской России, сколько своими открытиями в области географии принёс пользы русской армии и купечеству, находя неизвестные дороги в непроходимой местности, для налаживания необходимой им логистики. Сколько вычертил, своей рукой, уникальных карт о местности, которую хорошо знали только тунгусы и якуты. Даже ходил в неизведанные россиянами места по тунгусской карте на бересте и нашёл по ней дорогу на Ленские золотые прииски из Забайкалья, чтобы гонять туда крупнорогатый скот, для усиленного питания золотодобытчиков. В начале своей военной службы, Кропоткин служил офицером для особых поручений при Иркутском генерал-губернаторе. Именно – для особых поручений, которые с успехом выполнял. Так почему же Дзержинский закрыл анархистов в тюрьмы, и в чем идея анархо-коммунизма? Странствуя по «северам», Кропоткин обратил внимание на то, что северные народы прекрасно живут и без государства – не имеют границ, правительства, армии, свободны в передвижении – даже за Беренгов пролив ходят на Аляску и т.д. Вот тунгусы (эвенки), кочуют от устья Енисея до Китая, и от Алтая до Дальнего Востока. И нет у них ни границ, ни централизованной власти, нет и демократии, а свободы больше, чем у европейцев и американцев. И собственность у каждого родового образования общая, как в коммуне. Идея-то была хороша, но понятие о том, что всё общее, привело рядовых анархистов к  повальному бандитизму, а их лидеры стали не в состоянии контролировать революционный процесс. Тогда, Ленин, поручил Дзержинскому отделить идейных анархистов от бандитов и последних рассадить по тюрьмам. Кропоткину, Ленин (самый человечный человек), оказал особые почести и разрешил проживать в любом месте на территории России, обеспечил комфортное жильё, бытовые условия и государственное обеспечение. То есть – «железный Феликс» не совершил самоуправства – это Ленин «дал добро» на достойные похороны заслуженного человека. И играл реквиемы музыкальных классиков большой духовой оркестр, несли флаги партии и революционные плакаты спустившиеся с нар анархисты. И, снова, я вспомнил, что по особому поручению Иркутского губернатора, есаул Кропоткин прошёл вдоль горной части Оки, по перевалам Саян, в село Зиминское. Свои горные странствия и путь по долине к Зиме он подробно написал в отчёте о научной экспедиции, которую назвал «Поездка в Окинский караул». Я, как местный житель, проявил особый интерес к этой научной работе в связи с тем, что князь Кропоткин описал село Зиминское таким, каким оно было в 1865 году. Но особо, горный скиталец, остановился на описании деревни почти оседлых бурят-земледельцев, именуемой Корноты. До которой, от спуска с гор в долину, расстояние под пятьдесят вёрст. Покрывая эти вёрсты, он в сопровождении иркутского казака и двух горных следопытов бурят, прикреплённых к нему местным шуленгой из верховий Оки, описывал знакомые мне места. Так, он отметил маленькую горную речку, скорее даже ручей Тугултуй, шумно падающий в Оку с небольшого уступа: «Только 16 июня мы окончательно вышли по устью р. Тыгылтэй в долину Оки, чтобы более с нею не расставаться. Устье Тыгылтэя служит характеристическою точкою для долины Оки. Здесь кончаются щеки, горы отходят в стороны, и как сама река, так и ее долина являются с совершенно иным характером, чем выше. Тут впервые увидали мы сосновые леса…». Но ничего не сказал про Сарам. Может быть, тогда не было этого таёжного поселения? Затем, описывает местный объект древнего культа, мимо которого, до сих пор, проезжают молча, чтобы не  тревожить покой местных духов: «Гор уже не видно, вдали синеет несколько холмов, а на правом берегу Оки небольшое одинокое возвышение — Бударик, которому также поклоняются буряты и не шумят, проезжая мимо его. Эту гору можно принять за границу распространения больших сосновых или мешаных лесов по Оке. Начиная отсюда, идут уже почти исключительно редкие березовые леса на превосходных лугах. Проезжая по этому превосходному прибрежью, где сочная трава поднимается на аршин и более, нельзя не удивляться тому, что эти замечательно удобные места (распространяющиеся по Оке верст на 40–50 до деревни Корноты) до настоящего времени еще не заняты, в то время как многие другие местности (например, деревня Моты и мн. др.), далеко не представляющие тех же удобств, давно уже заняты. Это обстоятельство, конечно, объясняется только тем, что население лепилось по большой трактовой дороге, большею частью забывая побочные, соседние места, а в такие местности, как Моты и друг., попадало уже по необходимости». Интересно, что современные рыболовы, охотники, водители внедорожников и лесовозов, традиционно молчат в районе Бударика, под рёв лодочных моторов и дизелей. Значит – духам важно, чтобы молчали и не сбивали их с мысли люди, а бездушные машины имеют право никого не уважать. Я не случайно выложил над текстом последнюю карту Иркутской губернии в царской России. Ориентируясь на эту карту, можно предъявлять претензии автору отчёта губернатору. Хотя, и там не все значимые объекты, заметные очень издалека, в отличии от Бударика, отразились в отчёте. К примеру гора Харик, заметная от самого Тугултуя, на старой карте подписана Мухутайский Харихан. Есть там, возле самого правого берега и гора Дабан. Не Хамар-Дабан, конечно, но всё же… гора. Кабан-гора, по-современному. Наверняка, молодой и ветренный князь описал увиденное в долине Оки по памяти, и Бударик его впечатлил больше чем Харик. Его путь от Тугултуя на этой карте не отмечен, а дорога по левому берегу, где следовали в сторону села Зиминского князь Кропоткин и его команда, начинается напротив Толстого мыса. И начинается она от прямоугольника обозначающего населённый пункт. Возможно – это бурятские зимники. Вдоль дороги их три. Я наслышан о том, что в районе Сарама в старину были три юрты. И скорее всего – это были три юрта. Три временных поселения, исходя из того, что буряты кочевой народ. Через первый юрт, Кропоткин обязательно проехал, а два лежали в стороне от дороги. На таких мелочах заострять внимания он не стал, что вполне логично. Но он, ведь, «не заметил» русскую деревню Верх-Окинскую, а она раз в пять больше Корнот, которые были описаны с явным восторгом: «17 июня вечером мы увидели первые зимники и наконец, проехавши около 250 вер. от Окинского караула, добрались до летников бурятской (ясачной) деревни Корноты на берегу Оки. Деревня имеет свой совершенно своеобразный вид: это не бурятский улус, где, как выразился один волостной писарь, «юрты представляют разбросанную кучку и суть обиталище диких народов», напротив, здесь вы видите ряд правильно построенных юрт, прочных, высоких, 8-угольных или 4-угольных, прямо покрытых дерном. Весь быт этих бурят представляет переходную ступень от степного бурята к оседлому русскому. Корнотские братские много засевают хлеба и продают его в Окинский караул русским и бурятам. Их зимники находятся всего в 8 верстах от летников, да и в летники переселяются лишь на время полевых работ, но и тут живут с комфортом. Зимники устроены еще комфортабельнее — юрты удобны; кругом огорожены, а иные буряты возле юрт построили даже дома с русскими печами и живут там большую часть зимы. Я застал бурят уже в летниках и вот, например, какой вид имеет одна из лучших юрт — юрта шуленги. Это квадратная, высокая постройка с высокою дверью, без окон, но с широкою трубою наверху. Крыша юрты лежит на стенах и на 4-х столбах. Посредине находится очаг, а кругом его в юрте сделан пол. На этом полу установлены влево деревянный диван, стол, а позади их груда сундуков, перин и подушек, над которыми развешаны все богатства хозяйки, платья, платки и кушаки, и озямы хозяина. Правая сторона принадлежит женщинам, тут помещается утварь, самовар, чашки и проч., и проч. Тут же находятся и все приборы для приготовления тарасуна (молочная бражка). Передняя половина юрты отгорожена ситцевыми занавесками, за которыми спят дети и девушки. Женщины носят преоригинальный костюм: на них надет род длинной поддевки с 2-мя рядами пуговиц, сверх цветной рубашки и юбки; голова обвязана платком, под которым надет род низкой кички. Во всем костюме какая-то смесь бурятского костюма с русским. Крестьяне носят русскую одежду — синюю рубаху, шаровары и сапоги, на голове русский же картуз. В пище тоже произошли изменения: так же много потребляя молока и тарасуна, корнотцы почти расстались с кирпичным чаем и употребляют почти исключительно байховый, добываемый из селения Зиминского. Во всем содержании посуды и приготовлении пищи заметно несравненно более опрятности, чем у бурят. Тип значительно изменился, хотя широкие скулы остались, но волоса у многих ребятишек вы встречаете уже белые, глаза у всех открытее и прямее, во всей фигуре как-то более сдержанности, более подвижности в лице, чем у бурят. Но вместе с этим движения менее неуклюжи и выражение лица гораздо умнее». Похоже, что исследователя Саян удивила деревня с чисто бурятским населением и смешанным с русским бытом, и родом занятий (земледелием). Но, может быть, и не было тогда деревни Верх-Зиминской? В ГАИО я нашёл копию «Метрической книги» Зиминской Троицкой церкви за 1860 год. Среди интересных сведений имеется запись о венчании в Верхне-Зиминском улусе русского мужика и инородческой девицы, принявшей православие. А горная экспедиция проследовала в Зиму через пять лет после этого венчания. Интересно, что оседлым корнотским бурятам посвящено гораздо более подробное описание быта местных жителей, чем зиминским сельчанам: «От Корнот до Зиминской станции (на московском тракте, при впадении Зимы в Оку) оставалось нам уже всего 40 верст по долине Оки, которая расширяется все более и более, и наконец, возле селения Зиминского кончается довольно обширною безлесною степью. Тут раскинулось огромное село Зиминское с 2-мя церквами, многими 2-этажными домами, деревянными мостовыми, лавочками; это одно из тех больших зажиточных сел, которое обязано своим благосостоянием чайной торговле. Теперь чай кончает свою столь важную цивилизационную роль в истории Сибири, извоза все меньше и меньше, что-то будет с этими громадными, богатыми селами в несколько верст длиною? Пока лишающиеся извоза крестьяне стараются наживаться винной торговлей и непомерно плодят кабаки на всех перекрестках, всех перевозах. Но водка не заменит чая… Пробывши два дня на Зиминской станции, я возвратился в Иркутск». А теперь давайте глянем на карту 1916 года. Где же она бурятская деревня Корноты в сорока верстах выше по течению Оки от Зимы? Точно там расположена деревня Новолетники. Вспомним о том, что Кропоткин писал в отчёте о бурятских летниках как о деревне Корноты. Что же случилось? А это не просто последняя карта Иркутской губернии царских времён – это карта с отмеченными номерами и границами переселенческими участками. Это свидетельство того, что переселенцы потеснили оседлых бурят. И, если будете в Новолетниках, не вздумайте ничего сказать о бурятских Корнотах! Местное население считает этот населённый пункт основанным на голом месте переселенцами из Симбирской губернии, (территория современного Батыревского района и Чувашской Республики). Но не зря же писал так подробно о Корнотах и оседлых бурятах-земледельцах самый настоящий князь, офицер для особых поручений – есаул (капитан), выдающийся географ и картограф, лидер партии анархо-коммунистов в дореволюционной и революционной России. А писал он, что зимники корнотских бурят находились в восьми верстах от летников. Но где же были эти зимники? Википедия информирует на этот счёт следующим образом: «В начале 20 века на место зимнего бурятского поселения на левом берегу Оки пришли русские, осели, и основали село. Название происходит от имеющегося неподалеку выхода «каменного масла» — месторождения квасцов. С 1908 года, Масляногорск упоминается в епархиальных документах, этот год и считается датой основания села». А между Масляногорском и Новолетниками тринадцать с половиной километров. Отнимем от них восемь вёрст (8,5 км) получим – Корноты были в пяти километрах от Новолетников выше по течению Оки. Но зимники были разбросаны по округе, а не находились в одном месте. Тогда отмерим сорок вёрст от Зимы. Сорок вёрст, исходя из разницы десять вёрст и десять километров в 660 метров, умножим на четыре – получим 2 км. 640 м. То есть – в километрах – сорок вёрст растянется на 42 км. 640 м. А от современных Новолетников до Зимы – если по Берегу Оки, то 40 км. Да само село, растянулось по берегу, на два километра. Опять же – современный Масляногорск тянется по берегу на пять километров, в результате – от ближайших между сёлами окраин расстояние как раз восемь вёрст. И выходит, что переселенцы по Столыпинской реформе, основавшие Новолетники и Масляногорск, селились в непосредственной близости от зимников и летников оседлых бурят, в обжитых ими местах. Наверняка – там была и какая-никакая деревенская администрация, почта и несколько государственных чиновников, которым и было поручено помочь переселенцам обустроиться на новом месте.

Посткриптум.

Толстый Мыс на карте 1916 года - это не только сам мыс, вдающийся выступом в русло Оки. Это деревня на правом окинском берегу. А дорога вдоль правого берега  в сторону Толстого Мыса начинается от  кордона Сарам. Переписью населения СССР 1926 года отмечен кордон Сарам с населением 4 человека (3 мужчины и 1 женщина). То есть - это домик лесника. Даже если он был во время проезда Кропоткина к Зиме, то путешественник его не увидел. Но интересные подробности мне удалось разыскать на военной топографической карте "№47 Тулун" 1969 года издания. И оказалось, что деревня Толстый Мыс находилась как раз напротив посёлка Верхне-Окинский на противоположном берегу. Значит - незаштрихованный прямоугольник, от которого начинается дорога к Зиме на карте 1916 года, и есть будущий посёлок Верхне-Окинский. Тогда, что же это за большая деревня Верхне-Окинская на фрагменте этой карты, размещённом над текстом? А это и есть Масляногорск, который до сих пор больше по размерам Новолетников почти в три раза. Что и отражено на карте. Получается, что в Троицкой церкви венчался с инородческой девицей русский переселенец, осевший в будущем Масляногорске, который в 1860 году был улусом Верхне-Окинским. И Кропоткин не проехал мимо деревни Верхне-Окинской - тогда она была зимниками корнотских бурят. Но, вернёмся к Сараму. В 1937 году, в районе кордона Сарам начались масштабные лесозаготовки. Так возник участок Правый Сарам возле небольшой одноимённой речки, впадающей в приток Оки Илуй. Но эти лесозаготовки велись и на левом берегу Оки, где обустроился для молевого сплава участок Левый Сарам. А так как руководство лесозаготовок было единым - оба Сарама соединили двумя подвесными мостами через Оку. Кончилось это трагически - оба Сарама смыло грандиозным наводнением в 1984 году. А посёлок Верхне-Окинский, Масляногорск и Новолетники, хоть и пострадали в 90-х, при развале СССР, но крепко стоят на ногах до сих пор.
Ещё, меня заинтересовал точный перевод названия горы Харихан. И оказалось, что это священный глава гор. Что сочетается со словом Сарам - "моя голова". И голова эта не простая. Харихан-то этот Мухутайский. Рядом с горой находится исток Хора-Тагны - Мухугжин. Ох, не простое это место... Помните имя Чингисхана? А его звали Темуджин. А обтекает гору с востока речка Мухутай, которая протекая в направлении Оки уходит под землю недалеко от окинских вод. Это заметно и на карте, что над текстом. Помудрив, прихожу к выводу Мухугжин был тайшой. А тайша; — это исторический наследственный титул и звание предводителя родовой группы или племени у некоторых монгольских народов (калмыков, бурят, ойратов). Не исключено, что рядом со священной царь-горой находилась резиденция древнего правителя этих земель.