Тысяча

   Водитель такси, разговорчивый и улыбчивый дядька, довольный «вкусным» заказом, высадил нас там, где мы и просили - «Где-нибудь в центре».
   Час назад ротный построил нас в «располаге» и после краткого «разбора полётов», чуть улыбаясь, объявил: «Группе, вернувшейся сегодня с боевых - три дня увольнения в город. Сдайте оружие старшине, и чтобы я вас трое суток здесь не видел! Кто через час попадётся мне на глаза, останется в наряд «на фишку»!»  Дважды нам объяснять было не нужно.
   Наше первое увольнение в Донецк…
Немного одичавшие и, всё ещё попахивающие окопами, мы жадно и с ребячьим восторгом смотрим, как дети в цирке, по сторонам. Вот он, пьянящий аромат свободы!
«Какие будут предложения, товарищи разведчики?» - по-командирски спросил Лимон.
«Давайте уже по-человечески пожрём, парни, а?» - тут же отреагировал довольно улыбающийся Кот. В тот момент он был похож на кота больше, чем все донецкие животные семейства кошачьих вместе взятые. От того, как он довольно щурился и улыбался «по-кошачьи», подобрел даже обычно хмурый Лимон.
- Добро! Сыч, сейчас найдём зоомагазин, купим Коту чего-нибудь пожрать, а потом и сами поедим. Мы в ответе за тех, кого приручили…
Мы, как всегда, все вместе поржали и Кот, как всегда, не обиделся. Традиция…
   Минут через двадцать мы уже сидели на веранде одного очень неплохого и уютного ресторанчика в центре города.
 Выпили по бокалу холодного, освежающего пива в ожидании основного заказа. В глубине ресторана негромко играет приятная музыка, веранда согрета ласковым летним солнцем, лёгкий ветерок играется верхушками деревьев и юбками прогуливающихся мимо девушек. Как-то одновременно нас троих посещает пронзительная мысль, которую почти шёпотом озвучивает Кот: «Как будто и войны нет, да, пацаны?»
    Официант принёс наш заказ.  «Шашлычок под коньячок», салатики, нарезки и прочее. В общем, устроили себе «праздник желудков».
Если бы вы знали, как это вкусно после «сухпайка» и скрипящей на зубах, вечно попадающей туда, окопной земли…
    Первые три бокала выпили как положено. Первый – за Победу; второй – за тех, кто «в сапогах»;  третий… Третий, конечно же, стоя и не чокаясь.
Ну, а потом мы закурили и начались разговоры «обо всём». О войне говорить совсем не хотелось. Я рассказывал про свою довоенную жизнь в Петербурге, Кот и Лимон – про Москву.
    За соседним столиком я замечаю компанию женщин в возрасте «примерно за пятьдесят». Замечаю потому, что ловлю их взгляды в нашу сторону, слышу негромкие разговоры со смехом, неспешные тосты «За тебя!», обращённые к одной из них. Наверное, чей-то день рождения коллективом отмечают или что-то в этом роде.
   У нас на столе уже вторая бутылка коньяка. Мы совершенно расслабились,  когда к нашему столику подошла та самая «виновница торжества» из той соседней женской компании. Женщина аккуратно положила на наш стол тысячерублевую купюру и негромко сказала: «Возьмите, мальчики. Это вам от меня, от всех нас. На коньяк, на «покушать». Я бы и больше дала, если б могла! Возьмите! Отдохните как следует.»
Три «бородатых мальчика» оторопело смотрели то на купюру, то на женщину.
«Ну что вы! Не стОит! Спасибо, конечно, но не нужно!» - Запротестовал Лимон. - «У нас достаточно денег. Правда! Мы сами вам можем «поляну накрыть», если потребуется.»
Женщина ладонью прижала купюру и пододвинула ее к центру стола.
- Возьмите, мальчики. Пожалуйста! Не обижайте! У меня день рождения сегодня, а имениннику отказывать нельзя. Это больше мне нужно, чем вам. Я хочу вас хоть как-то поблагодарить. Вы же за нас воюете, за меня, за мой День рождения. Возьмите, пожалуйста! Не обижайте!
Возникла долгая, неловкая пауза. Выручил Кот.
- А вас как зовут?
- Татьяна.
Кот быстро разлил коньяк по бокалам, поднял свой бокал и торжественно произнес: «С Днем рождения вас, Татьяна! Счастья вам, здоровья и мирного неба!»
«Спасибо! Спасибо вам, мальчики!» - Женщина широко улыбнулась и взмахнула руками. - «Вот и хорошо! Спасибо! Отдыхайте! Отдыхайте! Не буду вам мешать!»
Все так же улыбаясь, женщина ушла за столик к своей компании.
   Мы выпили и снова уставились на купюру, по прежнему лежавшую на столе.
«Ну и что нам теперь с этим делать, а?» - задумчиво поскреб пальцами бороду Лимон.
«Да будем уходить, подбросим незаметно им на столик да и всего делов.» - закуривая, пробормотал Кот.
- Нехорошо как-то. Она ж от всей души, от сердца. Обидим человека.
«А давайте в церковь отнесём? Мне кажется, так будет правильно.» - сказал я, снова наполняя коньяком наши бокалы. - «Только завтра. Идти в храм "под коньяком" - это как-то...»
    Утром на следующий день мы пришли в храм. Опустили в урну для пожертвований ту самую тысячу рублей и добавили еще по тысяче каждый от себя. Уже на выходе нас окликнула женщина из свечной лавки.
- Мальчики! Подойдите, пожалуйста!
Она протянула нам шариковую ручку и чистый «бланк» записки «О здравии».
- Напишите свои имена.
Я посмотрел на Лимона, тот молча утвердительно кивнул и я начал писать.
«О здравии воина Сергея, воина Артемия, воина Артемия, воина Александра, воина Валерия....»
- А если я человека по имени не знаю, а только позывной?
- Пиши, как знаешь, сынок. Господь поймёт.
    Вышли на улицу. Солнце такое же ласковое и доброе и впереди еще два дня «увала».
- Куда теперь, товарищи разведчики?
- А поехали в «Камуфляж»? Говорят, хороший военторг. Надо бы «прибарахлиться» на работу.
«Ага. И в зоомагазин ещё зайдём.» - Лимон кивнул со смехом на Кота. - «Лоток вот этому купим.»
Заржали «в голос» и Кот, как всегда, не обиделся и тоже засмеялся. Традиция...
На душе у нас было весело, светло и спокойно.