Геракл и Авгиевы Конюшни

Пришёл Геркал чистить Авгиевы конюшни.

Царь Авгий только похихикивал. Дескать не справится Геракл с таким объёмом навоза. Сил-то, может быть, у него и много. Но не хватит у него духу, чтобы разобраться со всем этим духовитым накоплением.

И вправду! Заглянул Геркал в конюшню, такой дух его прошиб, аж до самых мозгов, из глаз слёзы брызнули, в носу зачесалось. Дышать расхотелось. Ещё немного, и жить расхочется.

Пребывание в этом месте несовместимо с человеческим достоинством. А для полубога, каковым Геракл являлся – и подавно.

«Что же это за подвиг такой мне царь Авгий предложил? – подумал Геракл. – С виду – царь, а ведёт себя как жена после пяти лет брака! До свадьбы ждёт от тебя подвига, а после свадьбы требует разменять его на самую мелкую монету – половик выбить, посуду помыть, седушку опустить, полочку прибить, плинтус подклеить, окна помыть, ковёр пропылесосить. Не похож он на царя, скорее на клоуна какого-то!»

Но ничего не сказал Геракл. Если надо конюшню от навоза очистить, то что ж, справится Геракл и с этим.

Но поскольку резиновых перчаток в античные времена ещё не изобрели, и латексных – тоже, то сильно не хотелось Гераклу свои руки пачкать в том, от чего следовало очистить конюшни.

Решил он направить воды рек Алфей и Пеней, пусть они смоют всё накопленное.

Правда, для этого надо было новое русло прокопать, а старое перекрыть. Но Геракл и тут не оплошал.  Ведь в те времена всё было большое, крепкое и толстое – и рыба больше, и буквы в книгах крупнее, и деревья толще, и девки краше. На то оно и «прошлые времена».

Так что пошёл Геракл в ближайшую рощу к первому попавшемуся дереву. Оказалось – орешник. Ну вырвал он ствол орешника, сделал из него соху, запряг Критского быка и прорыл новое русло. Делов-то! С орешником-то!

Осталось только ему перегородить старые русла, да воду в новое русло пустить. А потом обратно всё вернуть.

Для того, чтобы реку перегородить, больше в сего подходили зубы дракона. Он как раз накануне побеседовал с одним знакомым драконом на стоматологическую тему. Ну то есть как? Убедил его, что ему пора уже зубы менять. Ибо старые зубы слишком громко клацают. Совсем обнаглели. Ну и сменил ему обе челюсти, верхнюю и нижнюю.

– А фто мне иф обвафно фтавиф? – спросил Дракон.

– Вставлять особям мужеского пола – это не ко мне, = ответил Геракл. – Иди в западном направлении, может быть там тебе помогут.

Ну собрал Геракл все зубы дракона в один мешок, собрался уже перегородить реки Алфей и Пеней, но всё-таки решил заглянуть в конюшню. Не осталось ли там каких живых существ. Ну, там, коней, к примеру.

– Есть тут кто живой да добрый? – спросил он.

– Насчёт добрых не знаю, а живые имеются, – пропищал кто-то снизу.

Пригляделся Геркал, видит, мухи в навозе так и кишат.

– Мухи не в счёт, они если приспичит, от воды улетят, – сказал он.

– Мы-то улетим, – говорят Мухи. –А вот опарыши наши улететь не смогут!

– А за это, значит, рыба речная очень будет вам благодарная, – ответил Геракл. – Окромя опарышей да мух, есть тут кто добрый?

– Мы тут есть, насекомые священные! – отвечают снизу какие-то голоса.

– Что ещё за священные насекомые? – удивился Геракл.

– Священные, самые что ни на есть! – гордо отвечают Жуки. – Скарабеи мы!

– Скарабеи? – удивился Геракл. – Это вы с какого перепугу священные? Это вы в ихних Египтах, может быть, священные. Ну так летите туда, не держу. Вы же обычные навозники, где вас дерьмом кормят, там вам и родина. Релоканты потенциальные. Кыш отседова, не мешайте конюшню чистить!

– Да мы итак хотели уйти, – отвечают Навозники-Скарабеи. – Только мы сначала должны свою недвижимость в движимость обратить, и тогда уже мы и уйдём.

– Это вы из дерьма калачики лепить будете что ли? – спросил Геракл.

– Не калачики, а мячики, – отвечают.

– Ладно, ночь вам даю на сборы, а утром реку сюда пущу, даже две, – сказал Геракл, двери конюшен прикрыл и побежал в лесок, чтобы отдышаться от крепкого духу, которого в конюшнях избыточно нанюхался.

Вот ночь прошла, приходит Геракл к конюшням, а там – батюшки! – жуков стало больше, навозу, может быть, и поубавилось бы, да кони нового кэшбека навалили, так что работы ему прибавилось.

– Что ж вы не свалили отсюда? – спросил Геракл. – Я же вам целую ночь дал на сборы!

– А мы собирались, – жуки отвечают. – Только тут новой недвижимости навалено видимо-невидимо. Не бросать же её!?

– Слушайте, мне ваш навоз, навальный он, или не навальный, как-то фиолетово, – возразил Геракл.

– Это как это «фиолетово»? – спрашивают жуки.

– А также точно фиолетово, как ваши брюхи фиолетовые, – отвечает Геракл. – Терпеть ваше копошение среди этого навального навоза я дальше не намерен, иду перекрывать воду, то есть направлять её на место генеральной уборки.

– Дай нам, Гераклушко, ещё сутки! – взмолились жуки.

– Ну хорошо, но только сутки, – ответил Геракл.

Но на следующее утро было всё то же.

И на следующее то же самое.

И ходил бы так Геракл каждое утро, видел бы, что навоза становится всё больше и больше, и жуков становится больше, они уже и детишек вывели и в любви к навозу воспитали, а время идёт, царь Авгий всё больше злится.

– Всё, братцы-навозники, – сказал Геракл. – Больше терпения моего нет. Сколько тут  вас навалено вашей недвижимости или движимости, мне не важно. Завтра утром я заглядывать к вам не буду, сразу иду перекрывать реки, а кто не спрятался, я не виноват. Ежели не уйдёте, то и на вас едоки в реках найдутся. Экологии ущерба от вас не будет никакого. Не то что сейчас, пока вы тут копошитесь и мешаете мне клиниг закончить.

Сказано – сделано. Направил Геракл реки в Авгиевы конюшни, смыл весь навоз, а с ним и опарышей, а также не успевших скрыться релокантов-навозников. Да с ними ничего особенного и не случилось. Навозники, оказывается, в воде не тонут. Не из того, видать, состоят, чтобы тонуть. Говорят же, ты мол то, что ты ешь. Вот они что едят, тем и становятся. А оно, вещество это, как ещё со времён всемирного потопа подмечено, отнюдь не тонет. Ведь Владыко потому потоп и прекратил, что он закона Архимеда не знал, а как потоп учинил, так и увидел, что всё деловое да ценное ко дну пошло, а всё, что «оно», не утонуло. Сверху плавало. Если бы потоп уносил его куда подальше, то был бы в этом смысл, а поскольку вода потопова вся понемногу в землю впиталась, то всё это самое «оно» так и покрывало землю долгое время. МЧС тогда не было, чтобы всё это собрать да вывести. Пока травой не заросло, так и было поверх Земли. Так что, доложу я вам, жить первые пару лет после потопа на Земле было не очень комфортно. Ну, примерно, как в пригородах больших городов Индии  - вроде климат хороший, вроде и не холодно, но вонь стоит такая, что уж лучше в Сибири мёрзнуть, нежели такое терпеть.
 
Некоторые жуки, однако, успели заползти на крышу и оттуда кричали кричалки против Геракла.

На это  Геракл ответил им песенкой.


Дипломатичность

«Не буянь, пожалуйста, дружок!
Я ведь накажу тебя иначе.
Ну зачем ты что-то там поджог?
Ты учти, что я могу дать сдачи!»

Но не слышит добрых слов буян.
Вежливость он слабостью считает!
В пакостях ретив он стал и рьян,
Пыл его отнюдь не затухает.

Думает, и дальше будем мы
Говорить с ним вежливо и нежно.
Многое наклянчил он взаймы,
Всё это использует, конечно…

Может быть, достаточно угроз?
Враг их не боится и буянит.
Сколько сахара ни добавляй в навоз,
Никогда вареньем он не станет.

Хватит нам считать до десяти,
Мразь не ценит речи моралиста.
Весь навоз давно пора смести.
Лишь тогда в том месте станет чисто.