Синдром Прохора

- В сущности, вся жизнь - это вереница перерождений, - философски заметил доктор Дуремар, морщась на золотые арки перевернутой «М» в люминесцентной вывеске шаурмы. - Способность меняться, как хамелеон, - признак высшего пилотажа выживания. Или патологии. Смотря, с какой стороны приглядеться.

Сверчок так концептуально глубоко не размышлял. Если бы не шантаж паствы крестным ходом, розыск он начал бы не раньше третьего дня.

- Дуремар, скажите мне как доктор: владелец харчевни, потом продавец гамбургеров, чуть позже кебабов, а теперь ряса священника - это что?

- Адаптивность, Сверчок. Таких даже смерть опасается.

- Но он все равно исчез. Бесследно. Как дождь в песках Сахары.

Сверчок стоял посреди бывшей харчевни «Три пескаря» и шмыгал носом. Время выело запахи всех кулинарных эпох заведения.

- Коллега, вы не знаете настоящего имени пропавшего? - осведомился сыщик. - Отец Прохор как-то не очень подходит для документов.

- Никто не помнит, - отозвался Дуремар. - Когда заведение торговало гамбургерами, он представлялся как «Свободная касса».


-------

В сказочной канцелярии пахло залежалой тайной. Бюрократы двигались бесшумно, как рыбы в мутном аквариуме. Пыль почти замерла в воздухе, но оставалась рекордсменом по скорости.

- Предотвращена попытка переоформления харчевни, - шепнул клерк, блестя глазами. - Иностранец. Говорит, из другой сказки. Хряк. Наф-Наф.

Сверчок вздохнул. Он не любил сказочных мигрантов. От них всегда было больше мороки, чем от коренных жителей Страны Дураков.

Наф-Наф сидел в камере и грустно похрюкивал.

- Я есть немного хэлп за литл мани… Знакомство рэйлвэй стэйшн. Человек говорить «хэлп». Я помогать. Я гуд хряк.

- Человек назвал свое имя?

- Я плёхо понимайт ваш язык. Ай нид переводчык.

Пока ехал переводчик, Наф-Наф сделал подкоп и сбежал.

- На то свинье дано рыло, чтобы оно рыло, - спокойно прокомментировал Дуремар.


-------

К вечеру на рынке резко упали цены на свиной фарш.

- Свидетеля устранили, - мрачно сказал Сверчок, глядя на перечеркнутые ценники.

Артемон принюхался к фаршу и поморщился: «Это не мясо. Соя с бульонными кубиками».

- Имитация смерти, - прошептал детектив. - Как же я сразу не понял?

Из соседней сказки пришла шифровка: «Банда мошенников — Наф-Наф, Ниф-Ниф и Нуф-Нуф — прибыла на вашу территорию. Используют братскую схожесть для алиби. С уважением, начальник полиции Волк».

- Они будут заметать следы, - сказал Сверчок Дуремару. - Я ночую в участке. Жизнь батюшки под угрозой.

Дуремар посмотрел на детектива с высоты опыта бывшего продавца пиявок: «Свинья грязи найдет. Ищем грязь - кабаны подтянутся».

Телефонный справочник был толстым, как тюремный рОман.

- Стриптиз-клуб «Грязь», - прочитал Сверчок. - Корытная, 7.

Он снял трубку, услышал голос Артемона и скомандовал:

- Фас!

Группа захвата прибыла вовремя. Три хряка уже почти вошли в клуб.

- Копыта вверх! - приказал Артемон.

Наф-Наф попытался съесть счет за электричество в «Трех пискарях». Артемон остановил его болевым приемом.


-------

Подвал харчевни превратился в хай-тек-лабораторию. Гудели серверы, в центре, в коконе из оптоволокна, висел отец Прохор. Ряса была разрезана, к коже крепились электроды, из затылка в главный процессор тянулся толстый кабель. Глаза светились холодной синевой.

- Еще уан минет, и он есть ядро систем, - хрюкнул Наф-Наф, единственный из троицы, согласившийся сотрудничать.

Сверчок сделал шаг вперед. Свет в подвале замигал и погас. Сыщик наклонился к лицу Прохора, вгляделся в сияющие зрачки и сказал негромко, но отчетливо:

- Батюшка, вам не кажется, что слишком темно? Почем свечки?

Глаза моргнули. Синий свет померк. Шевельнулись губы.

- Свечки… Три рубля штука… Две - за пять… Может вам потолще?

В глубине серверов что-то жалобно пискнуло и запахло жженым пластиком. Кабель с влажным звуком выпал из затылка. Отец Прохор рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух.


-------

Дуремар осматривал отца Прохора уже в участке. Тот сидел бледный, но живой и медленно пил чай с медом.

- Поздравляю, батюшка, - сказал доктор. - Вы вернулись из полной цифровой деперсонализации. Новый медицинский случай. Назову его «синдром Прохора».

Прохор поставил кружку. Руки все еще дрожали.

- Они притворились поломниками… Затащили в подвал, загипнотизировали… Очнулся уже в коконе. А когда вы, детектив, спросили про свечки… что-то щелкнуло.
Батюшка вдруг изменился в лице. Он спешно проверил нательный крест. Нащупав пробу, клирик выдохнул. Лицо вновь обрело благость.

- Жадность правит миром, - тихо, чтобы не услышал спасенный, добавил Дуремар, протирая монокль. - Даже цифровое перерождение бессильно.

Сверчок стоял у окна. На улице Артемон грузил в «воронок» криминальное трио. Наф-Наф возмущенно визжал, Ниф-Ниф, нахрюкивал «Дочь прокурора», а Нуф-Нуф угрюмо молчал.

- Мотив прост, - резюмировал Сверчок. - Им нужен был самый живучий носитель. Прохор подходил идеально.

Дуремар усмехнулся уголком рта: «Сверчок, вы же тоже выжили после молотка Буратино. Вдруг завтра кто-нибудь решит использовать вас?»

Сверчок поморщился. Шутка коллеги не удалась. О старой ране он и так регулярно вспоминал перед дождем. 
- Ничто не вечно, доктор, - тихо сказал Сверчок. - И вы, как бывший продавец пиявок, это знаете лучше меня.

За окном светало. От государственной границы донесся леденящий визг – депортированную троицу встретил начальник полиции сопредельной сказки.