Чёрная Мара Лубянки. Любовь к юности

15 сентября 1926 года

Ленинград, СССР

Здоровье у меня всегда было в идеальном порядке; травмы тоже обходили меня стороной - поэтому со школьной медсестрой Валерией Ивановной я практически не общалась. Мы были знакомы, конечно – но не более того. Поэтому я была сильно удивлена, когда (после моего следующего появления в школе – после решения проблемы Киры) она попросила меня зайти в медпункт.

Когда я вошла, она закрыла за мной дверь… и восхищённо покачала головой: «Киру родители лупцевали каждую неделю… иногда и чаще. Даже директор ничего сделать не мог… а ты за один раз справилась…»

«Нужно повторить?» - усмехнулась я. Ибо, хотя ТН в семье и были официально запрещены и карались по статье УК, детей по-прежнему пороли… многие.

Ответ был неожиданным: «И да, и нет… то есть, проблема другая…». Запнулась – и не без труда выдавила из себя: «Ты знаешь, что такое педофилия?». Я сразу всё поняла и покачала головой: «Если кого-то из наших, то это эфебофилия… педофилия до одиннадцати включительно…»

«Свету Говорову» - вздохнула медсестра. Я осведомилась: «Отец?». Она покачала головой: «Отчим». Это радикально усложняло ситуацию – ибо опер УгРо по сексуальным преступлениям (по понятным причинам, отец меня с ним познакомил), знал, что тут запросто может быть по доброму согласию… а то и вообще по инициативе малолетки (и такое случалось).

Поэтому и приказала: «Давай её сюда… она вроде на продлёнке… приведёшь, оставишь нас наедине…». Когда медсестра привела Свету и закрыла за собой дверь, я сразу перешла к делу: «Я в курсе твоей проблемы… скажи честно, это насилие – или по доброму согласию?»

«Первое» - уверенно ответила Света. «Мне было двенадцать, когда мама его привела… он сразу начал… я к маме – она не верит… и вообще от него без ума, а меня ненавидит… мне иногда кажется, что ей даже нравится, что он меня…»

Она заплакала. Я обняла её, прижала к себе, погладила по голове …, и она сразу перестала плакать. Отстранилась и восхищённо покачала головой: «Правду говорят… ты действительно мужчина… рыцарь в юбке… сильнее взрослых…»

Я усмехнулась: «Есть такое». И задала риторический вопрос (риторический потому, что в любой школе в старших классах скорость звука заметно опережает скорость звука): «Ты знаешь, что я решила проблему Киры – несмотря на должность её отца». Света кивнула – а я задала экзистенциальный вопрос:

«Ты хочешь избавиться от обоих – или только от отца?». Она уверенно заявила:

«От обоих… если только отца убрать, мама меня убьёт… реально убьёт… жестоко убьёт… на зону пойдёт, но убьёт…». Я осведомилась: «Тебе есть куда пойти… после ликвидации?». Она кивнула: «Тётка… мамина сестра к себе возьмёт. Она их обоих ненавидит… только рада будет…»

«Когда и как он тебя пользует?» - осведомилась я. И объяснила: «Извини, но мне это нужно знать, чтобы тебе помочь…». Света вздохнула: «Когда как… но по пятницам всегда… мама к подружке уходит… наверное, для этого…».

Запнулась, помолчала немного и продолжила: «Он помешан, чтобы я не залетела… мама тоже… поэтому в рот обычно… трахает, минета ему уже мало… мне очень тяжело и больно, а ему это нравится, когда мне плохо…»

Снова вздохнула – и продолжила: «С полгода назад начал… в другую дырочку… обычно без смазки даже – он хочет, чтобы мне больно было… очень». Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Он всегда в моей комнате это делает… в семь вечера, после ужина… занавеску закрывает… и…»

Она снова разрыдалась. Я успокоила её и протянула руку: «Ключи давай».

Она добыла из кармана платья ключи и протянула мне. Я достала из портфеля пластилин… так и не собралась выкинуть – вот и пригодился. Сделала слепки, убрала в коробочку и вернула ей ключи. После чего успокоила: «Решу я твою проблему… послезавтра же и решу». Ибо сегодня была среда.

Довольная Света убежала – а я отправилась к Мессингу. Ибо тут самодеятельность уже не прокатывала – решать нужно было на уровне начальника облотдела ГПУ.

Станислав Адамович внимательно выслушал меня… и отреагировал неожиданно:

«Тут и думать нечего – валить надо обоих. В Московской ЧК мы такую нечисть сразу к стенке ставили – без суда и следствия… да и здесь тоже в Гражданскую»

И отдал боевой приказ: «Работаешь ты… ты же ведь этого хочешь?». Я кивнула.

Он продолжил: «… мой помощник подстрахует и оформит как надо… только…»

Он добыл из ящика стола Маузер 1910 и протянул мне: «Этот много тише твоего – но столь же летален. В оружейке патроны возьми – попрактикуешься. Свободна»

На следующее утро ключи были готовы (спецы ГПУ даже не спросили, зачем). Я практиковалась с новой игрушкой, пока не освоила как FN. В пятницу мы открыли дверь квартиры дубликатами, поймали урода с поличным (он успел раздеть падчерицу), помощник Мессинга поставил его на колени, я выстрелила ублюдку в затылок …, и мы стали ждать его жену.

Когда она вернулась два часа спустя, мой партнёр безжалостно взял её за волосы, поставил на колени рядом с трупом её мужа… и расстрелял из такого же Маузера, как у меня. Мы отвезли Свету к тётке, которая приняла её с распростёртыми объятиями. Никаких последствий для нас эта ликвидация не имела.