В излучине речушки Ласки

Просёлочную дорогу окружал мелкий кустарник - шиповник, берёзовый подрост, а по правой стороне обочины стройные осины с запотевшей сине- зелёной корой.
Влево дорога упиралась в лесную опушку, где росли матёрые берёзы, корабельные сосны, шатровые ели, кусты можжевельника, багульника и виднелась плавная излучина  речушки Ласки.
Неторопливо плыли в небе облака, отражаясь в заводи излуки. Было тихо - тихо, как всегда бывает в начале августа. Даже комары не надоедали.
Лесная предвечерняя тишина обволакивала всю излучину, не было слышно птичьего пенья, ни рыбьего всплеска. 
На береговой ели белка фыркала и, когда к ней подлетел клест, тут же спрыгнула с сучка ели на землю и бегом спаслась от клеста.  Где возле берега натужно заскрипел коростель. коростель вспугнул утку, утка взметнулась ин всю излучину по - своему заохала:" Ах, ах, ах".
Утки крякали, кричали,то расплывающиеся широко, то собирающиеся в кучки.
Я видел, как на моих глазах всё менялось: на небе проступили краски вечерней зари.
Тропинка петляла по берегу между прямыми и рослыми соснами с янтарной корой, которые, словно часовые, охраняли берег, излучину, лесную опушку.
Под склоном оврага ключ. На сломанном сучке можжевельника висел из берёзовой коры ковшик.
Зачерпнул воды, промочил горлышко и сразу почувствовал облегчение. Живая вода!
Звонко, неистово застрекотал дрозд, иволга исполнила короткую песенку на вершине одиноко стоящей сосны. 
Я слушал, слушал и не переставал любоваться излучиной, что за чудо свершилось с ней в предвечерней час. Спокойная зеркало воды отражало ажурные силуэты бронзовых сосен в синеющей воде заводи. Плескалась мелкая рыбёшка, колыхнулось закатное солнце.Шатровая огромная ель, словно чёрная грозовая туча нависла над торцом зеркального плёса. 
Сине - голубая гладь воды завораживало мои глаза. Взгляд свободно проникал в самую глубину излучины, где расстилался мохнатый клубок водорослей. Самые края густо обрамляли кувшинки. Опрокинутые вниз темнели, отражаясь в воде густые ивняки, пролетающие в темнеющем поднебесье чайки.
Плавную излучину речушки Ласки медленно затягивало закатным сумраком. В вечернем небе слышался свист и шелест крыльев уток.
Просёлочную дорогу охватило какой - то непонятной суматохой бесноватых вечерней теней. Всё стихло, всё угомонилось, всё замерло до утра в излучине речушки Ласки.