Записки секретного агента. Часть 17

Михаил Азалин
Записки секретного агента Перкенса Крула

Часть  17
Старинный артефакт

История рецепта изготовления золота в домашних условиях. Продолжение


Явившись в главное отделение Круклендского банка, Кольман нетвёрдой рукой протянул документ в окошечко кассира. Кассир, пожилой клерк, в очках с толстыми линзами и нарукавниками, защищающими рубашку на локтях от истирания, подслеповато щурясь, принялся разглядывать эту древнюю закладную.

За свои сорок лет, отданных банку, кассир Агастис многое чего видел, но встречал такое чудо впервые. Вроде и написано всё верно и подписи есть и печать стоит точно та же, как и сейчас ставили, но дата! Получалось, что казначейский билет сей, выдали вкладчику ещё до рождения его прадеда, старика Мюэ... А чтобы их банк работал во времена ещё до прадеда, казалось Агастису чем-то запредельным.

На душе его стало сначала торжественно, потом подозрительно, а после и вовсе тяжело... "Почему именно я?.. Мне же до пенсии полгода осталось!" — горестно думал Агастис, заранее ненавидя мошенников, решивших напоследок испытать его на прочность.

И он принял брошенный вызов! Вооружившись сильной лупой, он принялся ползать окошечком её линзы по закорючкам древнего документа. Надо было найти хоть одну,  мало-мальски приличную закавыку, годную для придирки. А тогда уж посмотрим: кто кого!

Но как он не всматривался, как не искал, закавыки такой не находилось. Получалось по всему, что документ был подлинным!

Не зная, что делать, кассир пригласил к стойке старшего администратора. Тот подошёл, с важным видом поинтересовался в чём тут дело и, узнав, вид этот сразу же потерял.
Дело грозило выйти нешуточным. Судя по сроку вклада и процентам, указанным в документе, набегала такая огромная сумма, что выдать её просителю мог только сумасшедший.

Администратор вернул побледневшему лицу важность,
и, вернув документ Кольману очень вежливо и убедительно стал просить его зайти завтра, в это же время, к которому они приготовят нужную сумму.

Согласившийся подождать Кольман ушёл, а администратор бросился срочно обзванивать совладельцев банка, спеша сообщить им пренеприятную для любого банка новость.

Совет директоров банка, срочно собранный по этому поводу, стал мучительно думать: как же им выкрутиться из столь щепетильной ситуации.

Выдай они Кольману, этому заезжему гастролёру, причитающиеся ему по праву деньги, Ост-Индийская компания, просто-напросто разорилась бы, обанкротив тысячи своих вкладчиков. А среди них, между прочим, были все влиятельные люди Крукленда!

Директора банка давно так напряжённо не думавшие, молчали, надеясь на чудо. А не дождавшись его, проголодались и заказали себе пиццу. Но прошло два часа, три, а пиццу так никто и не нёс. Наконец, когда уже собирались послать кого помоложе за пончиками, явился курьер. И извинившись за опоздание объявил что был задержан полицией, когда сбил регулировщика движения, наехав в толпе на него самокатом.
На одного из директоров эта история так подействовала, что отложив кусок недоеденной пиццы он поднял палец вверх и воскликнул: "Эврика!"

Полицмейстер города, Томас Бзежинский, был разбужен ночным звонком и, когда уже было, собирался "обложить" звонившего припасёнными для таких случаев словечками, быстро передумал. Выслушав говорившего, он только хмуро сказал: "Есть!" — и повесил трубку.

В шесть утра, когда все спали, и даже булочная на углу Энгли-Стрит ещё только принимала ночной выпечки хлеб, к отелю «Монмаренси», где остановился Кольман, подкатила огромная полицейская фура. Бойцы в камуфляжной форме бодро выпрыгнули из машины и заняли свои позиции.

Стрелкам был отдан приказ: если Кольман вздумает высунуться из какого-нибудь окна — сразу же стрелять. Оперативная группа захвата рванулась на второй этаж к двести второму номеру, который занимал приезжий вкладчик.

Портье, следовавший за ними, не отставая, пытался им помочь и отпереть дверь, имевшимся у него запасным ключом, но от его услуг отказались.

От сильного удара двух ног разом, дверь снесло с петель. Мирно спавший Кольман, накануне сильно выпивший по случаю своего везения, не успел головы поднять от подушки, как её тут же придавило обратно дулом автоматической винтовки.

В номере начался обыск. После получасового вытряхивания ящиков стола и разрезания матрасов, за пластиковой решёткой вентиляционного люка, был обнаружен полиэтиленовый мешочек с белым, мелко по молотым порошком.

Моментально отрезвевший Кольман, конечно же, не смог объяснить  откуда у него столько кокаина и был тут же задержан.

Заперли Кольмана в самой надёжной тюрьме Крукленда.
Надзиратель, у которого в Круклендском банке хранилась небольшая сумма денег, заработанная тяжёлым надзирательским трудом, хотел даже выбросить ключ от его камеры, но, вспомнив, что на вахте есть запасной, благоразумно решил этого не делать.

Казалось бы, на этом история и заканчивалась. Но наш герой был не промах. Сообразительность оценщика в ломбарде и тут не подвела Кольмана.

Изложив в короткой записке суть своего несправедливо состряпанного дела, он дождался, когда ему в руки попадёт подходящая бутылка, — ведь не всякая лезла через прутья решётки, — запечатал в неё записку и выкинул в океан, чьи волны омывали неприступную стену тюремной крепости.

Кольману сильно повезло. Его записку подобрал соучередитель Вест-Антлантической компании, прогуливавшийся на своей яхте возле мыса Карнавель, недалеко от той самой крепости и прочитал. А эта самая Вест-Антлантическая компания спать спокойно не могла, пока  Ост-Индийская благоденствовала.
Ну и началось. В печати и на телевидение поднялся настоящий хайп.

Первые полосы самых читаемых газет запестрели заголовками:
«Ост-Индийская компания сажает своих вкладчиков в тюрьму!», «Ост-Индийская компания не желает выплачивать проценты по вкладу!», «Ост-Индийская компания нарушает права наших граждан!».

Популярные теле-шоу и новостные программы тут же наполнились гостями, недовольными работой Круклендского банка. Некоторые из них даже не были его вкладчиками! Однако, и у них нашлось много интересного что сказать.

Не обошлось и без путаницы, как это обычно бывает. Один из участников совершенно другого шоу: "Поле дураков", по ошибке попал на то самое банковское ток-шоу. Не разглядев ошибки, он сумел таки под зрительские овации, вручить ведущему программы экономисту Бавичу, со словами: "Вот мы вам, всей деревней, передаём привет..." — живого петуха!  Вредная же птица, освобождённая из темноты мешка, тут же закукарекала, уселась Бавичу на плечо и клюнула его под усилившийся смех, в самое темечко!

Конечно же, что там говорить, такая волна анти-рекламы не могла не нанести вреда репутации Круклендского банка. Поэтому встревоженное руководство предложило Кольману откупного — сумму, гораздо меньшую запрошенной, но делавшей его, тем не менее, миллионером.

Кольман и тут проявил благоразумие. Решив, что лучше уж быть миллионером на свободе, чем миллиардером в темнице, он принял предложение и согласился.
И скоро бывший узник был освобождён и обласкан вниманием. Он тут же стал почётным гражданином города Круклинда, бессменным участником ток-шоу "Делаем деньги" и
основал фонд "Обманутых вкладчиков".

Не стоит уже и говорить, что жилищные условия его улучшились.  Теперь он жил в собственном особняке с прислугой и бассейном. В бассейне, правда, он не купался. Там у него плавали одни лишь бутылки, залепленные сургучом с записками, которые он периодически туда кидал. Такая вот привычка осталась у него с тех трудных пор.

А про уборщицу Хлору, Кольман прочно забыл. И лишь накануне Рождества, размышляя о том, кому бы он мог послать поздравительную открытку, миллионер вдруг вспомнил свою прежнюю возлюбленную, дожидавшуюся его под честное слово на оставленной им родине.

Тогда миллионер выбрал самую трогательную открытку с мальчиком и девочкой, в смешном чепчике, подвязанном под подбородком атласными лентами, где они, взявшись за руки, стояли под украшенной гирляндами ёлкой и послал её обычной почтой, с маркой в пять пенсов, приписав поздравление и просьбу забыть его. Кольман ведь не был жестоким человеком. И чтобы как-то смягчить расставание, он пририсовал на полях, чистых от краски, несколько смешных рожиц, высовывающих язык.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ