Никогда не пускайте Черного Попугая!..

#посвящение
+18!
(В соавторстве с *Наки Кинг
С Признательностью )

...И не говорите с ним! Птичка эта, хоть и милая на вид, а все ночные кошмары ваши наяву воплотит!".
В дворцовых часах давно било почти три ночи, а фрейлина принцессы одного маленького современного королевства - Вивиан - все сидела в крошечном будуаре персональных маленьких покоев, перебирая тончайшее кружево для завтрашнего платья госпожи на раут с президентами и послами, не в силах оторвать уши и глаза от очередной жуткой мокьюментари-байки на смартфоне о Черном Попугае - малоизученном феномене, что говорит только по вечерам, с теми, кто являлся живым порталом в иные миры. Подобные страшные сказки были личным сортом дурмана Вивиан, как сказали б в дешевых любовных фэнтези, что она должна была любить, но с детства она считала близкими друзьями Призрака Анны Болейн, Джека-Потрошителя, Носферату и... Сомн других потусторонних и замогильных созданий.
"Черный попугай... Во бред!" - разочарованно-уже предвкушая другие, уж точно классные кошмары, переключила было плейлист девушка, как... Уведомление: ее жених написал. Корявые смайлики на дешевом Капслоке пахли дешевым цинизмом и наплевательством. «Мне надоело ждать, маромойка! Либо ты приносишь мне завтра перстень Ее Высочества до полнолуния, либо я ухожу к брюнетке из стрип-клуба. Ну или хотя б слово замолви перед королем, надоело мне клянчить у папы долю в бизнесе». 
Вивиан вздохнула. Принцесса была глуповата, но добра, а король — стар, болен и доверял своей фрейлине, как тени. Украсть было легко. Замолвить слово еще легче. Но пальцы, державшие иглу, не двигались. Внутри нее жила странная, почти болезненная честность. И от всего этого она долго не решалась напечатать в пустое окно диалога. Да и ее отвлекал методичный легкий стук в окно.
На позолоченную раму подоконника, со стороны полночного дождя, опустился... абсолютно черный, чуть мерцающий сине- алым, огромный для всех известных науке видов, попугай с приглаженными чуть двумя султанками-чубчиками из перьев, красиво загнутыми назад, как рожки, и с оборкой, наподобие воротничка, из пуха. Его оперение словно поглощало свет, превращая его в густую тьму. Только глаза птицы жили собственной жизнью — два раскаленных угля, пульсирующих во мраке.
"Это всего лишь приблудившаяся птичка!" - со вздохом отложила телефон, вспомнив скепсис от истории про такую же форму чудища, наша героиня, готовясь налить попугаю молока и дать поклевать печенья.
— Скучаешь, Вивиан? — каркнул он, едва оказавшись в комнате вдруг, странно-чистым для попугая человеческим голосом, мужским, хотя клюв не размыкался.
Она не закричала. Она подумала, что ее имя, и внешность просто случайно и немного совпадало с той, чей питомец потерялся, вот и перепутала птичка, в полумраке, тем более. 
— Хороший мальчик, — тихо и немного машинально сказала устало девушка, рассеянно не отметив, что, как чревовещатель, попугай действительно не открывал рот! Может, кто-то запустил игрушку или... Мысль о шпионах заставила Вивиан встрепенуться и выскочить за вызовом охраны.
—  Зачем поднимать шум, девочка? — хрипло рассмеялся тот, перепрыгивая на столик, к ее ужасу, читая мысли. — Я просто решил, наконец, с тобой поговорить... Твой женишок уже лезет в трусики к девке с клуба. А твоя принцесса видит десятый сон про мартини и фуршет под комплименты от премьеров гостей. Никто не узнает. 
Та, к которой он обращался, теперь боялась его пальцем тронуть - нет, она представить не могла, что второсортная легенда с просторов интернета окажется правдой! ЭТО НЕ ПРОСТО ЧЕРНЫЙ ПОПУГАЙ! - пронзило ее рассудок, и она хотела теперь одного - спровадить его к чертовой матери, по возможности, не совершая резких движений (ее взгляд боялся потерять из виду черные загнутые когти и темный-темный клюв с миниатюрными клыками по бокам).
"Птичка", как-то ненормально-жарко завозившись грудкой на ее коленях, залилась кокетливым смехом:
- От кого только ты понабралась этой чуши обо мне, про "мать"?.. Нежная сладенькая ягодка, разве ты никогда не читала на своих форумах, что у меня есть только братья? Кстати о родичах, короля и принцессы: я могу нашептать им что угодно, если хочешь богатство, власть. Тебе не придется пачкать свои хорошенькие ручки и личико...
- Контракт кровью и спор на мою душу, "Черный Попугай"? - обо всем догадавшись, едко ответила Вивиан, попытаясь аккуратно стряхнуть сущность, все мнущую ткань ее униформы.
- К чему эти устаревшие банальности? Наша семья поощряет только добровольные и яркие решения! Сама знаешь!.. - подмигнул "попугай", придвинувшись еще ближе, - Просто... Стань моей невестой, смертная любительница кошмаров, и я открою тебе такое персональное производство историй, что твои любимые слэшеры покажутся детскими колыбельными. Всевозможные обличья зла, в настоящих покореженных трупах душ, какие и не снились самому извращенному воображению жалких сочинителей, халтурой которых ты восхищаешься!
Он сменил тактику внезапно, без предупреждения. Черные перья взорвались вдруг мистическим фонтанчиком в темном тумане с синими и алыми звездами, и спустя миг - перед Вивиан оказался юноша невероятной красоты. Если бы не трещины. Они покрывали его лицо (на нем выделялись брови с удлиненными бровями с татуировкой и вживленными в рисунок "султанками перьев", подведенные темно-темно сине-красной стрелкой глаза и пирсинг металлических крошечных клыков), кадык (в центре был иероглиф воротничком из черных перьев и ослепительная темная туманная звезда); и полуобнаженный торс, причудливой сеткой изломов, точно черного мрамора. Из этих разломов сочился мертвенный лиловый свет, а сквозь плоть просачивались полупрозрачная белесая кровь — призраки тех, кто пытался обмануть "черную птичку" веками ради его даров и остался в ней навсегда. 
— Посмотри на меня, "Черного Попугая" — прошептал он, делая шаг к ней. От него пахло тягучей и испепеляющей страстностью и затаенной противоречивой мукой. — Я предлагаю тебе что-то бесконечно большее, чем ключи от этого жалкого земного королевства. Тебе и твоему лживому алкашу. Всего лишь ответь "да».
Вивиан вскочила, опрокинув стул. Ледяной ужас боролся в ней с упрямством.
— Нет, — выдохнула она. — Я верна службе. Я не предам корону.
Создание поморщилось, словно от зубной боли. Красота его лица дрогнула. 
— Какое ж вы невозможное отродье! — процедило оно. 
Пространство между ними сократилось мгновенно. Он схватил ее. Там, где коснулись его пальцы с черными ногтями, кожа девушки пошла такими же рваными темными трещинами. Боль была невыносимой, огненной. Призраки из его груди потянулись к ней его жадными руками, облепляя плечи, шею и щеки. 
— Теперь ты видишь? — прорычал "Черный Попугай", прижимая ее к стене. Шторы сами собой взвились к потолку. — У меня к тебе все серьезно, я предлагаю тебе руку и сердце -  Это - наша вариация помолвочного кольца. Они будут выполнять любой твой приказ. Научат убивать взглядом, воровать мысли, насылать сумасшествие. Разве не об этом пишут в твоих любимых книжонках? Не провоцируй меня, или я возьму тебя в жены силой! Я же наблюдал за тобой, не один месяц, симпатизирую я, дура, твоей трогательной глупой привязанности к этим мажорам, которые тебя никогда и по имени не назвали! Остатками того ангела, кем был когда-то, жалею, что ты плачешь по чмошнику, что твои деньги тратит на последнюю ****ь! Людишки всех мастей столетиями пытались меня облапошить, строили козни, резали друг друга ради капли моего дара, а ты, имея шанс получить мой самый редкий и сильный дар, просто стоишь и хлопаешь ресницами!?
— Пусти, — прохрипела Вивиан, чувствуя, как его холодный рот с остренькими железными концами ищет ее губы. Минута и... Она вспомнила все те затаенные чуть добрые капельки чувств, что, несмотря ни на что, испытывала к жениху и работодателям. Просто потому, что была такой. — Пусть мой "чмошник" катится лапать баб, пусть принцесса пропьет свою жизнь, но... Не трогай их. Забери меня, если уж тебе захотелось такую игрушку. Я... пойду с тобой.
"Черный Попугай" замер. Он не ждал такой капитуляции. Ждал торгов, крика, мольбы, готовности спасти свою душу за муки грешников, тем более обижавших. Но глаза Вивиан смотрели мимо него, куда-то в темноту коридора, и были совершенно ясными.
— Нет, — твердо повторила она. — Я, ты прав, немного вас знаю: ты же ждешь момента провернуть обман. А я... Все еще верю, что есть хорошее... И в них. Может, мало, они слабы, порочны, моя хозяйка и мой жених, но добро в них есть. Я не хочу им вредить. Даже ему. Даже ей. Забирай меня, делай наложницей. Рви мою душу. Но... оставь дворец. Дай мне слово.
Она требовала клятвы у высшего зла, стоя с рукой, разъедаемой адскими шрамами.
Терпение иссякло. Демоническая природа взяла верх над остатками ангельской симпатии. Юноша исчез, рассыпавшись стаей жирных черных мотыльков. Перед лицом Вивиан снова висел попугай, раскрывший клюв в беззвучном вопле.
— Парадокс в том, что... Только, наверное, с тобой я и был искренен, красавица, — прошипел он, и в голосе его больше не было отчаяния, только бесконечная усталость бездны. — Если хочешь конец своим мукам — одумайся! Иначе... в последний раз предупреждаю! - будет долго. Страшно. Мучительно. РЕАЛЬНО. Эти призраки приведут тебя ко мне в любом случае, через годы безумия, но тогда я тебя уговаривать не буду и... Даже боюсь думать, что с тобой сделаю!.. А сейчас… Сейчас я просто оставлю маленький гостинец.
Попугай взмахнул крыльями, осыпав комнату черной пылью, которая тут же истаяла в воздухе. 
Свечи на проводке вспыхнули ровным белым светом. Неоновая люстра перестала гореть. В комнате стояла идеальная, звенящая тишина дворца. Вивиан медленно опустилась на колени, глядя на свое запястье. Трещины никуда не делись. Из них по-прежнему сочился призрачный свет, и внутри метались бледные тени. Они ждали приказа.
Она попыталась встать, но ноги подкосились. Холод пополз вниз по ее позвоночнику. Это уже не было не только приставанием сущности - началось то, что обещалось. 
Сначала изменился звук. Сквозняк в дымоходе сложился в отчетливый помешанный хохот. Голос того самого маньяка, что убивает в снах. Вивиан знала эту историю наизусть, играла в квест по ее мотивам десятки раз, смакуя детали. Теперь кровожадный убийца смеялся прямо за гобеленом. Фрейлина зажмурилась, заткнула уши ладонями, пытаясь напомнить себе, что стены толстые, а психов во дворце нет.
Хохот стал громче. К нему добавился скрежет ногтей по штукатурке. 
Вивиан открыла глаза. Свечи начали оплывать, не вниз, а вбок, нарушая законы тяготения. Горячий воск формировал на столе лицо ее жениха — искаженное пьяной злобой, с открытым ртом, орущим те самые слова из частых голосовых: «Ты моя ошибка, Вив! Нищая сука!»
Она вскрикнула и смахнула лампы рукавом. Огонь погас. Темнота ударила по глазам. 
Из углов полезли образы из ее самых потаенных, стыдных фантазий, которые она прятала даже от себя под переписками с ботами даркнета, сочиняя с нейросетью страшилки. Вот окровавленный брат короля, наворовавший на состояние целого региона, которому она прописала мышьяк в заброшенном замке, тянет к ней руки из пасти гильотины. Вот сама принцесса сидит на троне, но ее голова повернута на сто восемьдесят градусов, и закатившиеся, как у одержимой, глаза умоляюще белеют в сторону Вивиан. Каждый прочитанный триллер, каждая услышанная в детстве страшилка, каждый просмотренный сериал ужасов обретали объем, запах крови и сырой земли. Призраки из трещин на ее руке торжествующе выли, питаясь ее страхом, и усиливали иллюзии, вплетая их в реальность комнаты.
Фрейлина сжалась в комок на полу, обхватив голову ногами.
— Это не настоящее, — шептала она, раскачиваясь. — Это истерика ребенка, которому не дали конфетку. Тоже мне, любитель "ярких решений"! 
Стена позади нее пошла пузырями, как кипящая смола. Из нее высунулась костлявая рука садовника, пропавшего прошлой весной при загадочных обстоятельствах. Рука намертво вцепилась в волосы Вивиан. Иллюзия была абсолютной — она чувствовала лед костей и липкость могильной земли. Девушка дернулась, оставив в костлявых пальцах клочок своих волос, и бросилась к двери.
Коридор тонул во тьме. Портреты предков ожили. Предки скалились, показывая перерезанные глотки, обвиняя ее в том, что она служит узурпаторам. Под ногами вместо наборного паркета захлюпала вода. Вивиан посмотрела вниз и увидела, что идет по колено в сточной канаве своего родного нищего квартала, а вокруг плавают дохлые крысы. Запах ударил в нос — тошнотворный, реальный. Ее начало мутить.
— Еще не поздно! — проревел отовсюду сразу голос демона-попугая. — Один кивок, и я выключу проектор! Постель из синих и алых звезд, река из белоснежного золота, я буду твоим рабом! 
Вивиан упала на четвереньки. Мир окончательно сошел с ума. Потолок обрушился дождем из зубов, зеркала отражали тысячи версий ее смерти. Но посреди этого первобытного хаоса, построенного на любви людей к ужасам, девушка нашла единственную твердую точку. Себя. Свою память. Свой выбор.
Она вспомнила лицо матери, умершей от голода, но до последнего дня делившей краюху хлеба с соседской собакой. Вспомнила старую кухарку дворца, которая молилась за души врагов короля. Вспомнила саму себя, маленькую, читающую, пусть страшную, старую, но сказку о рыцаре, который отказался от меча-кладенца, потому что тот просил плату чужими жизнями.
— Ты ошибся, — прохрипела Вивиан в слепящую темноту, сплёвывая кровь, из прокушенной при его поцелуе, губы. Она поднялась на ноги, пошатываясь. Иллюзия канализации сменилась ледяной водой дворцового фонтана, но девушка уже не обращала на это внимания. — Ты думаешь, я люблю страшилки, потому что мне нравится боль. 
Она сделала шаг вперед, прямо сквозь фигуру гигантского паука, сотканную из криков замученных животных. Иллюзия распалась черным дымом.
— Мне нравится в них, когда герой дает отпор, сохранив честь. Даже если это последнее, что у него остается.
Призраки, запертые в ее теле, завыли от голода. Им нужна была сделка, нужен был грех, чтобы обрести полную власть. Вивиан выставила вперед руки, позволяя теням выплеснуться из трещин.
— Хотите служить? — крикнула она в клубящийся мрак коридора. — Служите. Защищайте дворец от "Черного Попугая". Выщипайте ему его перья-рожки с блестками!
Это была отчаянная, самоубийственная импровизация. Она не знала, подчинятся ли ей создания ада. Но иного выхода не было. Она направила всю, накопившуюся цивилизациями, панику и весь ужас человечества перед рожденным им созданиями, помыслами, ложью и предательством в эти черные разломы на своей коже, вкладывая в приказ единственное условие: сберечь дом.
Искаженные лица застыли. Призраки, жаждавшие вырваться наружу, обернулись на дворец. Их голод перекинулся на иллюзорную плоть, созданную "Попугаем". 
Первая волна ужаса — клаустрофобия, похороны заживо — схлопнулась, втянутая обратно в трещины на руках Вивиан. Стены коридора перестали дышать. Зубы с потолка превратились в обычную известковую побелку. Вернулось тяжелое, спокойное дыхание старого замка.
Девушка осталась стоять одна в пустом, гулком коридоре. Босая, в разорванном на плече платье. По ее рукам, шее и лицу змеились живые черные шрамы, изнутри которых вечно смотрела бездна. Женщины с такой меткой не выходят замуж за лодырей и не доживают до старости в служанках королевских особ. Она стала сосудом, который держит дверь в преисподнюю слегка приоткрытой.
Вивиан медленно подошла к ближайшему зеркалу в тяжелой раме. Оттуда на нее взглянуло собственное отражение — изможденное, красивыми причудливыми изломами седины в волосах, с глазами цвета штормового моря. И глубокими черными разломами, чуть светящимися, на лице и теле, из которых на стекле проступал иней.
Где-то высоко, под сводами купола, послышался знакомый сухой щелчок когтей по дереву.
На перила галереи второго этажа сел абсолютно черный попугай. Светильники мигнули и погасли, оставляя только сияние двух угольков-глаз.
Птица наклонила голову, рассматривая фрейлину внизу. Раздался тихий, издевательский смех, похожий на треск ломающегося льда.
Попугай переступил с лапы на лапу. Он пророкотал пугающим низким загробным голосом:
— Герои любят страдать, да? Что ж, посмотрим, какой "трэш", как вы это называете, получится из твоей бессонницы. И как долго он будет тебе нравится!  Спокойной ночи, строптивая наивная смертная! До следующей полуночи. Помни - проекторы ада работают круглосуточно, а мое терпение бесконечно... Я дождусь! Ты будешь молить меня взять тебя среди них!
Вивиан... Смело и, даже чувствуя себя актрисой любительской постановки по бугагашке у костра (настолько все это... Вдруг осозналось ей нелепым, нестрашным), взяла, царапавшую и бьющую ее крыльями, птицу, упорно сопротивляющуюся тому, чтоб быть выброшенной обратно, в темноту ночи.
Незримо, как в ее голове был мужской шепчущий голос:
"Смелая. Притягательная, хоть и... Дурная. На земле. Пока что... Моя!.."
- Да пошел ты... К чертовой матери! - смело отмахнулась девушка, с грохотом закрыв окно и с достоинством отойдя к кровати (надо наконец, и поспать ж успеть!)
Он расправил крылья, поглотив остатки лунного света, и растворился в темноте, оскорбленно каркнув (видно, "чушь" про "мать" все ж... ой, как не нравилась "Черному Попугаю", не смотря ни на что :) ). 
Она поправила воротник, стерла сажу со щеки и, хромая на едва не отсеченную ужасом ногу, двинулась в сторону покоев принцессы: она устояла сегодня, но коллекция "чудес" "Черного Попугая" была вечной, а ее тело имело свойство кровоточить...