Чёрная Мара Лубянки. Ликбез

Сентябрь 1926 года

Ленинград, СССР

На следующий день после ликвидации педофила и его супруги я внезапно осознала, что ничего не знаю о сексе. Вообще. Совсем. Что было совершенно неудивительно – в школе ни о каком половом воспитании и речи не было… а в семьях говорить «об этом» с детьми было не принято.
Да, после прихода к власти большевиков в стране произошла самая настоящая сексуальная революция… но она носила чисто юридический характер. Было установлено реальное гендерное равенство (властям это нужно было для того, чтобы массово затащить женщин в производство и в армию); были разрешены разводы и аборты; брак стало возможным заключать в ЗАГСе, а не в церкви… а вот собственно сексуальное поведение населения изменилось не сильно.

Что тоже неудивительно – невозможно за несколько лет изменить сложившиеся за многие столетия стереотипы поведения, восприятия и мышления… тем более, что почти сразу после смерти Ленина начался ощутимый откат назад – в сторону традиционной морали и нравственности (которые в реальности вполне устояли).

Никакого «буйства гормонов» я не ощущала (мне и без этой биохимии было интересно жить); поэтому изучать это дело на практике я совершенно не собиралась… тем не менее, свою безграмотность в этом вопросе я решила ликвидировать (вполне в духе времени – тогда был сплошной ликбез).

Кроме Мессинга, идти на поклон мне было не к кому; а он и был в курсе моей операции ликвидации (которая была из этой оперы); и курировал подпольные бордели и вообще проституцию – которая поголовно работала на ГПУ.

Когда я обратилась к нему с просьбой помочь с ликбезом (ибо мне было ну очень некомфортно быть полным нулём в этой важной области человеческой жизни), он снова отреагировал неожиданно:

«Не вопрос – устрою тебя к моему агенту помощником администратора борделя… через месяц будешь знать больше, чем семейные пары узнают за четверть века… но не бесплатно, конечно…». Я усмехнулась: «Слушать и стучать… то есть, сообщать?». Он кивнул: «Именно так».

Агента звали Надежда; ей было сорок два года; о сексе она знала всё… в результате через месяц я вполне квалифицированно могла преподавать сексологию в нашем медицинском институте.

Мне удалось выявить с полдюжины контриков (за это я была награждена именными карманными часами) … что же касается секса, то я решительно не поняла, в чём кайф. Ибо мой целибат был несопоставимо счастливее… поэтому я решила отложить это дело в очень долгий ящик. И отложила… до не столько лучших, сколько совсем других времён. Московских.