Знамение

Подражание Вергилию
Плыл я по тёмному понту, когда многостонное море
Волны высоко вздымало под яростью ветров осенних.
Мачты стонали, и снасти звенели под свистом Борея,
Словно Эринии ночью кричали над бездною чёрной.

Тучи неслися по небу, скрывая сияние Феба,
Гром отдалённый катился над цепью прибрежных утёсов.
Часто казалось, что судно погибнет в бушующей бездне,
Часто солёная пена вставала седою стеною.

Но, повинуясь судьбе, продолжал я опасное плаванье.
Рок неизменно ведёт человека путями своими:
Смертный не знает конца предначертанной богом дороги,
Но исполняет её, как велят ему вышние силы.

Тут на прибрежных скалах, омытых седыми валами,
Знаменье мне показали бессмертные жители неба:
Лев белоснежный лежал на вершине утёса могучем,
Ярким сияньем горела у ног его древняя курия.

Не был то пламень земной: отражённое в море светило
Блеском своим золотило утёсы и сумрачный грот тот.
Тихо тогда из пещеры, сокрытой под тенью прибрежной,
Голос раздался, подобный далёкому грохоту грома:

«Сын человеческий, брось бесполезную сердцу печаль ты.
Здесь возрастёт многолюдный великий град, неподвластный
Бурям морским и набегам врагов, приходящих из дали.
Волею Зевса ему предназначены долгие годы.

Марс не разрушит его в исступлении яростной брани,
Не поколеблет его Посейдон, потрясающий землю.
Даже Юнона, богиня, преследовать смертных любящая,
Здесь не осмелится спорить с решением вышнего рока.

Камни поднимутся сами в высокие стройные стены,
Башни взойдут над холмами, взирая на синее море.
Будут суда приходить из неведомых дальних пределов,
Будут торговцы и гости искать безопасную гавань.

Тополь раскинет над площадью ветви широкие скоро,
Старцы под тенью его соберутся для мирных советов.
Матери будут качать новорождённых детей на коленях,
Юноши будут внимать поучительным песням аэдов.

Так возрастёт этот град под защитой бессмертных владык он,
Так утвердится навек по велению вечного рока.
Слава его не погибнет, покуда вращается небо,
Ибо хранит его Зевс, повелитель бессмертных и смертных».

Так он вещал. И смутилось во мне моё сердце.
Пал я тогда на колени на влажный песок побережья,
Солью напитанный берег устами коснулся смиренно,
Словно святыню, которой коснулся бессмертный пророчий.

Горькие слёзы катились по бледным щекам одиноко:
Тайна внезапно открылась, сокрытая долгие годы.
Не в многославном Риме, увенчанном лаврами Марса,
Не среди пепла троянцев, покинувших древние стены,

Жребий мой был заключён и предел предстоящих скитаний.
Здесь, на суровом брегу, где кружатся над морем чайки,
Где между камней прибрежных скрываются робкие крабы,
Рок повелел мне остаться, приняв предназначенный жребий.

Ибо не только герои, сражённые в битвах кровавых,
Славу находят себе и живут в песнопениях поздних.
Тот благороден не меньше, кто знаменье видя грядущее,
Смело идёт за судьбой, не страшась ни потерь, ни страданий.

Так принимает кормчий ночное небесное знамя,
Если звезда путеводная светит над бурным простором.
Так принимает землепашец суровую волю Деметры,
Зная, что жатва приходит лишь после тяжёлого труда.

Тут я сошёл с корабля на песок, ещё влажный от пены,
И, воздевая глаза к небесам, озарённым закатом,
В землю копьё своё вонзил на границе прибоя
И произнёс, обращаясь и к морю, и к вечным богам:

«Здесь пребывать мне отныне, покуда дыхание длится.
Пусть завывают ветра и утёсы под ними трепещут,
Пусть беспощадное море веками подтачивает скалы,
Пусть над волнами сменяются зимы и тёплые вёсны.

Я возведу здесь чертог не из кедра и мрамора только:
Слово послужит мне камнем, а песня — надёжной опорой.
Муза дарует бессмертье тому, кто хранит её верно;
Песнь долговечнее меди и крепче творений царей.

Многое гибнет со временем: падают башни и стены,
Даже великие царства становятся прахом бесплодным.
Только священная песня, рождённая правдой и музой,
Часто живёт дольше тех, кто владел городами и миром.

Если же некогда здесь многострадальный потомок
Старца Анхиза пройдёт из безмолвного царства Аида,
Пусть он увидит того, кто не дрогнул пред волею рока,
Но сохранил до конца предназначенный богом удел свой.

Здесь утвердил он навек нерушимое мирное царство —
Царство гармонии слова, разумного строя и песни.
Если угодно богам, да пребудет оно нерушимо,
Славя и смертных людей, и владык беспредельного неба».

Так я сказал. И внезапно над морем, шумевшим недавно,
Стихли на миг даже волны, внимая священной присяге.
Медленно Феб опустился за край потемневшего моря,
Тихо вечерняя звёздочка вспыхнула в сумраке неба.

Долго стоял я один у границы земли и прибоя,
Молча взирая на путь, предначертанный вышнею волей.
И показалось тогда мне: с высокого светлого неба
Сам громовержец кивнул, утверждая решение смертного.