Чёрная Мара Лубянки. Методы

12 октября 1926 года

Ленинград, СССР

Джунковский предсказуемо осведомился: «Ты ведь следователем ГПУ хочешь работать… в смысле, служить?». Я кивнула. Он вздохнул – и приступил к лекции.

«В отличие от преступлений уголовных, преступления политические совершаются почти исключительно словом – письменным и устным… поэтому наука и искусство ведения допросов являются наиважнейшими для сотрудника ГПУ»

Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Уголовное расследование начинается после совершения уголовного преступления или в случае возникновения обоснованного подозрения, что преступление совершено или готовится…»

Я кивнула. Джунковский бесстрастно продолжил:

«Политическая полиция начинает расследование не только в этих случаях, но и когда возникает обоснованное подозрение в появлении угрозы государству… которая всегда исходит от совершенно конкретных физических лиц…»

Я снова кивнула. Джунковский размеренно продолжил: «Этих лиц необходимо выявить, доставить допросную и допросить, дабы подтвердить или опровергнуть подозрение в том, что он представляют собой угрозу…»

Сделал небольшую паузу – и продолжил: «Если подозрение окажется обоснованным, необходимо путём умелого допроса установить, не было ли уже совершено преступление… в любом случае, необходимо извлечь из объекта все нужные следователю знания…»

Глубоко вздохнул – и продолжил: «… после чего представляющих достаточную ценность лиц нужно перевербовать… а для этого нужно с ними договориться. Таких меньшинство – большинство же, в зависимости от их прегрешений, следует либо отпустить восвояси…»

Вопреки распространённому заблуждению, обычное дело в политических делах.

«… либо предать суду для определения и назначения справедливого наказания»

Всё это было мне уже известно… откровение последовало далее. Ибо Джунковский вздохнул: «Договариваться ГПУ умеет… что доказали операции Трест и Синдикат-2…». Последняя привела к ликвидации организованного антисоветского подполья в СССР и нейтрализации его зарубежного руководства.

Главный противник Советской власти, знаменитый террорист Савинков был завлечён на территорию СССР, арестован, судим, приговорён к десяти годам тюрьмы, после чего убит (7 мая 1925 года его выбросили из окна пятого этажа).

Когда отец рассказал мне об этом, он покачал головой и мрачным тоном произнёс: «Зря они это сделали – боком это им выйдет…»

Он как в воду глядел – впоследствии почти все чекисты, участвовавшие в проведении операции Синдикат-2 (Фёдоров, Пузицкий, Артузов, Сосновский, Пилляр, Сыроежкин, Гендин) были расстреляны во время Большого террора… в основном, мною из моего ствола. Джунковский продолжал:

«… точнее, договариваться умеет верхушка… она же умеет и знания извлекать – но лишь в процессе достижения договорённостей…»

Грустно усмехнулся – и продолжил: «Извлекать знания почти никто не умеет – методами психологическими не владеют; болевыми тоже – тупо давят и лупят… поэтому результат оказывается… неудовлетворительный по большей части…»

Сделал небольшую паузу – и ожидаемо продолжил: «Это не их вина – это их беда; ибо учить их некому… царским жандармам и полиции они не доверяют, а больше никто допрашивать не умел и не умеет. Поэтому и настоящих врагов упускают – и невинных на расстрел и в лагеря отправляют в промышленных масштабах…»

Грустно махнул рукой – и продолжил: «Мне хоть и не полностью доверяют, но достаточно, чтобы поручить мне тебя подготовить… хоть кто-то уметь будет…»

Я честно призналась: «Я польщена – учиться у шефа жандармов огромная честь – при всех идеологических разногласиях там настоящие профи работали…»

Он никак на это не отреагировал – просто продолжил: «Методов немного, на самом деле – но при их умелом применении кого угодно можно досуха выжать – в смысле знаний…  и чего угодно добиться…»

Я навострила уши – а Джунковский бесстрастно продолжил: «Первый метод – метод парового катка из плоти и крови. У объекта необходимо создать непреодолимую убеждённость… уверенность в бесполезности сопротивления…»

Я кивнула: «… ибо паровой каток всё равно его переедет… в смысле, выдавит из него… или из неё всё, что она знает и заставит сделать что захочет…»

Бывший шеф жандармов кивнул и вздохнул:

«К сожалению, этот метод работает только если следователь обладает достаточными желанием, дисциплиной, целеустремлённостью, настойчивостью, силой воли, верой в свои силы, дерзанием – и убеждённостью в правильности и праведности того, что он или она делает…»

Сделал небольшую паузу – и констатировал: «Редчайшее сочетание качеств – ты единственная мне известная… из всех следователей обоего пола…»

Я улыбнулась: «Спасибо». Джунковский продолжил: «Этот метод основа основ – все остальные лишь дополнения к нему. Второй метод состоит в использовании воображения объекта против него самого…»

Глубоко вздохнул – и продолжил: «Этот метод использовали ещё во времена Средневековья – следователь… церковный или светский… демонстрировал объекту орудия пытки, казни или наказания – и объяснял, как это работает…»

Мне эта пьеса была знакома (спасибо преподавателям факультета советского права ЛГУ), поэтому я рассмеялась: «… при этом большинство этих орудий никогда не использовались – груша страданий, фаллос Сатаны, гридирон – этот даже в роман Айвенго попал – Нюрнбергская Дева приснопамятная…»

Джунковский кивнул: «Именно так». И продолжил: «Говорят, что настоящему разбойнику дубина без надобности – ему страха хватает вполне… то же самое относится и к профессионалам-дознавателям. На самом деле, пытку применяли крайне редко – демонстрации обычно хватало…»

Я кивнула: «… ибо воображение объекта после демонстрации так разыгрывается и такие жуткие картинки рисует, что желание запеть становится непреодолимым…»

«Непреодолимым» – подтвердил бывший шеф жандармов. И продолжил: «Метод пассивных истязаний эффективен тем, что практически исключает враньё объекта. Ибо дознаватель… в наше время он же палач… начинает применять к объекту болевые воздействия, вообще не задавая вопросов…»

Я мгновенно всё поняла и восхищённо покачала головой: «… и чтобы прекратилась боль, он или она сами всё расскажут, без утайки.  При прямом вопросе соврать легко – а при таком методе нужно сильно подумать… что невозможно по причине сильной боли…»

Джунковский кивнул и продолжил: «Метод прямого доступа в подсознание был теоретически обоснован ещё в XV веке – во время охоты на ведьм и еретиков. Суть его состоит в том, чтобы причинить объекту настолько сильную боль, что она отключит рациональное мышление и объект вывалит всё, что знает – прямо из подсознания… своего внутреннего архива…»

Сделал небольшую паузу – и продолжил: «В теории это просто и очевидно… в реальности же нужно настолько умело и индивидуально воздействовать…»

Я покачала головой: «… что почти ни у кого это не получалось…»

Он кивнул – и резюмировал: «Я дам тебе несколько книг… ты их изучишь, разработаешь собственный метод и будешь ждать своего первого допроса…  что-то мне подсказывает, что ждать ты будешь недолго…»

Мы расстались; на следующий день он привёз мне книги и больше мы не виделись. Его предсказуемо перемололи жернова Большого террора – 21 февраля 1938 года он был расстрелян на Бутовском полигоне в возрасте 72 лет.

Я сохранила книги… все оказались весьма полезными… особенно книга о руководителе российской имперской политической полиции (Тайной экспедиции) Степане Ивановиче Шешковском.