Портрет Мадонны

    Константин с трудом продирался из похмельного сна. Рядом жужжала... Кто?
    -Костик! Ну Котик! Тебя у калитки какая-то девка зовёт.
    Мужчина, натягивая шорты, пытался вспомнить прошлый вечер, соседку по постели. Встал. С тяжёлой головой вышел во двор.
    За калиткой стояла совсем юная особа с банкой молока.
    На удивленный вопрос:
    -Зачем это?
    -Аркадай Николаевич оплатил до конца лета две банки молока в неделю. Пустая банка есть?
    -Не знаю, может, на кухне.
    -Ладно. В следующий раз.
    Константин сел на ступеньках дачи и занялся самобичеванием. Он молодой, талантливый художник-портретист очень востребованный среди денежной элиты, всё глубже увязал в гламурных тусовках. Отец, строгий преподаватель Академии Художеств качал головой:
    -Скоро кисть в руках держать не сможешь. Руки то, смотри, потряхивает.
    Сын соглашался. Но механизм был отработан. Очередной "папик", одолеваемый тягой к прекрасному, подсовывал ему подругу. Чтоб непременно изобразил Клеопатрой, Венерой, царицей. Жена и знать не будет на кого ее благоверный любуется.
    -Ты как здесь? - обратился он к девице, зайдя в гостиную.
    -Фу. Да ты совсем не помнишь. Папик сказал, чтобы ты меня лучше разглядел. Нас с тобой вчера в клубе погрузили и вместе на твою дачу отправили.
    Художник угрюмо смотрел на стандартные губы-шлепанцы, грудь- на таран идти можно.Ноги. Ягодицы...
    - Сплошной шаблон. Зацепиться то за что? Где изюминка? Ни доброй искорки в глазах,- размышлял мужчина.-Вместо ума бесстыдная похоть. Мысли и перспективы не радовали.
    Попили кофе. Пошли к реке. Художник хотел вплести природу, ждал от девушки каких-то истинных эмоций. Зря. Губы надулись ещё больше: то комары, то дорога неровная.
    Что его действительно зацепило у реки, так это та юная особа, которая принесла утром молоко. Она была с коляской, в которой спал младенец-пухляш. Вокруг неё резвились ещё несколько разновозрастных детей. Ярко вспыхнуло в сознании своё детство, и то ли восторг, то ли белая зависть. Один момент вообще приковал его внимание. Младенец замахал ручонками и попытался заплакать. С какой теплотой и нежностью склонилась к нему "молочница". Была в этом такая неподдельная гармония и изящество. И уж совсем удивили глаза цвета янтаря и пушистые рыжие ресницы. Художник стоял и смотрел завороженно, пока его не вывела из оцепенения уже вконец взбесившаяся фурия.
    Вернувшись на дачу , он честно попробовал сделать карандашные наброски. Вертел девицу, как куклу, хмурился, включал и выключал дополнительный свет. Наконец, не выдержали оба. Константин потребовал, чтобы она немедленно уезжала.
    Папик приехал с грязной ухмылкой. На отказ что-нибудь показать внешне даже не огорчился. Он был уверен, за всё заплачено, художник "карманный", на крючке.
    -Ничего, Худож. Ещё нарисуешь. Не сомневайся. Я тебе другое скажу. Мы тут с друзьями в лес собрались. С нами как? Может сначала нас изобразишь, как этих "охотников на привале"?
    Константин даже обрадовался. Дикая природа. Общество настоящих, суровых, как надеялся, мужиков вне этой шумихи и глянца...
    Оставшись один, он пересмотрел свои наброски. То, что он писал, близко не напоминало тусовщицу. Везде проглядывали черты местной незнакомки.
    Каждый художник мечтает написать свою Мадонну. Только где её найти? Вывелись они, размножились, как борщевик, эти гламурницы.
    Пришла Галина Ивановна. По договору она пробиралась на даче и готовила. Костя решил расспросить её.
    -Кто нам молоко носит?
    -Так это либо сама Дарья, либо её старшая Лиза.
    Словоохотливая  Галина Ивановна продолжила.
    -Дарья то она работящая, на ферме трудится. Мужики вот только у неё не держатся. Но у неё от каждого подарок - дитё остаётся. Вот и четвертый утонул по-пьяне. Дом и деток у неё Лиза обихаживает, всё в чистоте, все здоровые. Школу нынче закончила. На медика собралась учиться. Как тут мать без неё? Ребятишки то её за мать больше почитают.
    Зарядили дожди. Поездка в лес откладывалась. Но Лиза с молоком появилась как по расписанию. Константин жадно рассматривал девушку. Она даже смутилась. Забрала приготовленные Галиной Ивановной банки и поспешила уйти, оставив в памяти какой-то солнечный блеск янтарных глаз из-под пушистых рыжых ресниц.
    Эти несколько дождливых дней были для него очищением, погружением в другой мир без наносной лжи. Ещё не было сюжета, атрибутов, но уже четко смотрели на мир кротким взглядом янтарнын глаза...
    -Завтра выезжаем. Не парься, Худож. Всё взято.
    Место было выбрано действительно замечательное. Открывающийся простор над стремниной и высота позволяли ощутить причастность к высшим силам и тайнам бытия.
    Четверо мужиков с ружьями, махнув на "блаженного" рукой, ушли пострелять. Константин жадно вдыхал запах трав, пытался всё охватить взором и не упустить ни одну мелочь. Отчаянно рискуя, спустился по крутому склону к реке. За большим валуном обнаружился небольшой грот.
    Раздавшиеся выстрелы жёстко вернули в действительность. Путь наверх был ещё более сложным, чем спуск. Константин поднялся, когда на поляну вышли разгоряченные, злые охотники. Двое тащили за ноги ещё живую косулю, а двое волокли окровавленного мужчину. Бросили его возле машины.
    -Слышь ты! - грубо обратились они к Константину, - в машине аптечка, посмотри, что с ним можно сделать.
    Ошарашенный ситуацией художник достал аптечку и склонился к мужчине. Раненый торопливо зашептал:
    -Они не впервой тут безобразят. Им всё сходит. Свои везде. Как они меня подстрелили, я и не понял, нечаянно или из пьяного куража. Я попробую сказать, что на отступную согласен. Ну а если нет, уберут обоих. Ты свидетель.
    Константин стал прислушиваться к разговору компании. Благо те, достав ещё спиртное, чувствовали себя уверенно, говорили злобно, без тени раскаяния.
    -Если этот не замолчит, моя братва ему всю семью вырежет.
    -А с этим что делать? Его деньгой может и не возьмёшь?
    -Да, он ненужный свидетель. Не сейчас, так когда-нибудь взболтнет.
    -У меня не него, уважаемые, планы были. Представляете, художник свой при дворе?! Бабки были бы немалые.
    -Не-не. Риск. Убираем обоих.
    Константин перевязал как мог и , поняв, что шансы у лесника невелики, подвинулся к обрыву. И в тот момент, когда прямо на него из дула плеснул огонь, сиганул с обрыва. Хватаясь за ветки, он кубарем летел вниз. Попутно летели камни. Он уже был у воды, вне поля видимости. Захватив несколько веток протиснулся в грот. Замаскировался и затих, обратившись в слух. Голоса доносились сверху. Видимо, компания решила, что он свернул шею или утонул в бурном потоке.
     Всё тело болело. До вечера он даже пошевелиться боялся. Ночь была холодной и тревожной. Подниматься утром наверх он не рискнул, да и не смог бы физически. Наконец, усмотрев вблизи прибившуюся корягу, уцепился за неё и отправился в свободное плавание. Полдня в ледяной воде обессилели его, и он готов был уже сдаться, когда его заметили и вытащили на берег.
    Он назвался чужим именем. Попросил телефон, чтобы связаться с отцом..
    Отец увез его в Москву. Когда сын поправился, Аркадий Николаевич сообщил ему новости. Якобы там в родных местах произошло два несчастных случая: утонул художник и исчез лесник. Его семье администрация выделила жильё и материальную помощь.
    -Закопали всё таки . Сволочи,- подумал Константин...
    Аркадий Николаевич радовался, глядя на сына, как будто у того что-то тяжёлое в жизни миновало. Он с какой-то одержимостью взялся за работу. Уже через год была организована его выставка. Канал Культура освещал.
    На открытии Константин сдержанно общался с посетителями. Дамы кокетничала. Вдруг он почувствовал колючий взгляд. Несмотря на бородку и очки, он не мог не узнать "папика". Уже в следующий поворот головы художник не увидел никого в том углу.
    Неприятный сюрприз ждал дома. На кресле , вальяжно раскинувшись, сидел "папик ".
    -Ты мне денег должен. Надеялся, что соскочил с крючка?
    -Сколько нужно? Портрет написать? Где ваша подруга?
    -Эта? Да её уже нет. Они такие - расходный материал. Я на тебя ставку делал... Дачу я твою сжёг. Видел я твою последнюю работу. Жаль , не закончил. Мне бы такую девочку. Некогда искать. Собираю долги. Кисло здесь стало. Улетаю.
    Константин огляделся. "Папик" хохотнул
    -Сейчас не сбежишь. Этаж то у тебя двадцатый. Но и это тебе не позволено будет.
    До слуха доносились звуки хлопающего холодильника, звон посуды. "Папик" продолжил
    -Жаль, у тебя пол не деревянный. Эй, вы там! Вам бы только пожрать, да выпить. Приступайте.
    Появились два качка. С вопросом уставились на шефа.
    -Посадите его за стол, прикрепите к стулу скотчем. Рот тоже заклейте, шум не люблю. Руки прибейте к столешнице. Раз на меня работать не будешь, то и руки тебе ни к чему.
    Избитого бесчувственного сына обнаружил отец.
    С руками действительно всё было плохо. Но главным был тот душевный провал. Он не подходил к мольберту. Выходил из дома редко, глубоко засунув негнущиеся руки в карманы. Находил безлюдный уголок и часами сидел, зачастую с закрытыми глазами. Ему было больно смотреть на эту яркую жизнь, из которой его так жестоко выключили.
    После известия о пожаре Аркадий Николаевич сьездил на дачу, посидел на пеньке спиленной березы. Тихо подошла Галина Ивановна, осторожно заговорила.
    -Поджог это. Я видела ту черную машину и этих чертей. Да только у нас всё на бомжей списали. Я до последнего в дом ходила. Видела я последнюю работу Константина. Глаз не оторвать. Таких женщин не бывает.
    Аркадий Николаевич оживился.
    -А кто ему позировал? Кто она?
    -Да не позировала она. Она бы и не стала. Дарьи-молочницы дочь. Да только нет её, учиться уехала на медика.
    Вот она, возможно, привязка к жизни!- подумал отец.
    Мать подсказала где найти Лизу. Глядя на девушку, отец горько подумал:
    -Как же так, сын? Находишь такое сокровище и при этом увязаешь в таком болоте.
    От денег Лиза отказалась и лишь на обещание помочь матери материально, молча кивнула. Девушка согласилась навестить малознакомого мужчину только, как на просьбу о помощи.
    Позже Аркадий Николаевич уговорил ее перевестись учиться в Москву, оплатил учебу, проживание. Лиза и сама старалась быть максимально полезной. Она посещала углублённые курсы психологии, делала успехи в изучении тайского массажа. Для этой семьи она стала добрым ангелом.
    Успехи были несомненны. Константин стал брать в руки кисти, и деревянные руки вспоминали. Как смешиваются краски... Сознание торопило:
    -Вот она Мадонна. Надо писать! Он боялся, что счастливый момент снова ускользнет. Вдохновение просилось на холст...
    Мужчины сидели на кухне. Пили чай.
    -Спасибо тебе, отец. Ты такой умный, чуткий. Спасибо за Лизу.
    Аркадий Николаевич был тронут. Нечасто их разговоры касались таких душевных струн.
    -А где Лиза? Как у вас дела? Я надеялся, у вас сложится. Не любить её невозможно.
    -Ты прав. Я тоже это осознал и готов был сказать ей об этом. Но она предворила мои признания. У неё жених. Он военный врач. Она ждёт его, или он её. Короче, она закончит учебу и уедет к нему.
    -Жаль. Очень жаль. Я уже тихо радовался.
    -Нет, отец. Она, как Мадонна, недостижима. И она всегда будет со мной. Я уже начал писать её портрет... А дальше? Дальше будет обычная жизнь. Но она не будет серой. Она будет наполнена тем светом, который она мне подарила...