Июль-макушка лета-21. Начало жатвы

Сказки бабушки Варвары
Часть 4. Июль-макушка лета
Глава 21. Начало жатвы

Утро в Жеребилово
Рая проснулась рано, ещё до того, как солнце успело по-настоящему разогнать ночную прохладу. В избе было тихо, только в углу слышался лёгкий шорох. Рая приподнялась на локте и увидела: бабушка Варвара стояла перед Казанской иконой Божьей Матери, тихо клала поклоны, шептала слова молитвы — негромкие, но такие твёрдые, будто в них была вся её вера, вся её надежда, вся её любовь к своим близким.
Рая лежала, не шевелясь, и смотрела, как в полумраке отблескивает позолота иконы, как бабушка, сложив руки, чуть наклоняет голову, будто просит у Небес не для себя, а для всех: чтобы дом стоял крепко, чтобы Анна скорее набиралась сил, чтобы у девочек впереди были только добрые дороги, чтобы в деревне всё было ладно.
Когда бабушка закончила, она тихо подошла к Рае, поправила одеяло, погладила по волосам и прошептала:
— Спи, моя хорошая. Ещё рано. День сам тебя разбудит.
Но Рая уже не хотела спать. Она тихонько встала, накинула платок, вышла на крыльцо. Воздух был свежий, пах травой, мокрой землёй и чем-то таким родным, что сердце сжималось от счастья.

Полёт ласточки
Над рекой Шачей кружились ласточки — стремительные, лёгкие, будто вырезанные из самого утра. Они то падали вниз, почти касаясь воды, то взмывали вверх, и их полёт был похож на танец. На крутом берегу, в глинистом склоне, темнели аккуратные гнёзда — маленькие домики, слепленные из глины и травинок.
Рая стояла и любовалась. Бабушка Варвара подошла, встала рядом, посмотрела на ласточек и тихо сказала:
— Смотри, Раечка. По их полёту погоду угадывают. Если низко летают — к дождю, если высоко — день будет ясный. А если так, как сейчас, то и вовсе благодать: и тепло будет, и без ливня обойдётся. Ласточка — птица хозяйская, она зря не мечется.
Рая улыбнулась:
— Значит, день будет добрый.
Бабушка кивнула:
— Будем надеяться. А теперь собирайся. С девочками пойдём в лес: черника поспела, да и грузди, говорят, пошли. Надо успеть, пока солнце не стало слишком жарким.

Лес-батюшка
Лес встретил их прохладой и запахом хвои, прелой листвы и грибов. Под ногами пружинила мягкая подстилка, а солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, рассыпая по траве золотые пятнышки.
Саша собирала чернику в берестяной туесок, Рая осторожно срезала грузди маленьким ножичком, а бабушка Варвара шла впереди, внимательно смотрела под ноги, будто знала, где именно земля сама отдаст свои дары.
— В лесу, — говорила она, не оборачиваясь, — надо не только глаза иметь, но и сердце. Лес не любит суеты. Он любит, когда с ним тихо разговаривают. Вот ты, Рая, скажи ему: «Спасибо, лес-батюшка, что кормишь нас, что даришь ягоды и грибы». И он тебе ещё больше даст.
Рая остановилась, посмотрела на большой старый дуб, будто он и был сам лес, и тихо прошептала:
— Спасибо, лес-батюшка.
И будто в ответ из-за куста выскочил рыжий бельчонок, сел на ветку, посмотрел на неё чёрными бусинками глаз, будто кивнул: «Не бойся. Я тут. Всё будет хорошо».
Девочки засмеялись, и этот смех разлетелся по лесу, как солнечные зайчики.

Жатва: первый сноп
Когда корзины наполнились, они вернулись в деревню. А там уже кипела другая работа — сельчане вышли в поле на жатву ржи. Поле было золотым, тяжёлым от спелых колосьев, и казалось, что оно само кланяется людям: «Возьмите. Я вас кормило, теперь пора и вам меня пожать».
Бабушка Варвара взяла серп, подошла к краю поля и сказала:
— Сегодня день Прокопия Жатвенника. В этот день первый сноп жнёт самая старшая в семье. Это не просто сноп — это дар земле за урожай, это обещание, что мы будем беречь то, что она нам дала.
Она плавно взмахнула серпом, и колосья легли ровно, будто сами хотели быть собранными. Первый сноп она подняла высоко, словно показывая небу: «Смотри, мы не забыли, мы благодарны».
Потом сноп бережно уложили в телегу, и все, кто был в поле, на минуту остановились, будто почувствовали: в этом простом движении — вся их жизнь, их труд, их связь с землёй.
Анна стояла у края поля, смотрела, как работают люди, и улыбалась. Она ещё не могла жать, но могла стоять рядом, могла улыбаться, могла быть частью этого общего дела — и это было уже много.
Рая подошла к ней, взяла её за руку и тихо сказала:
— Мама, смотри: бабушка первый сноп сняла. Значит, урожай будет добрым.
Анна притянула её к себе, поцеловала в макушку и прошептала:
— Да, моя хорошая. И мы все будем добрыми. Будем беречь друг друга, как бережём этот сноп.

Кукольный театр для деревенских ребят
После полудня, когда солнце стало особенно жарким и люди разошлись по домам, чтобы переждать самый зной, девочки решили устроить кукольный театр для деревенских ребят. Они смастерили небольшую ширму из старой простыни, сделали кукол из тряпочек и палочек, и Рая придумала представление — про обретение Казанской иконы.
Они показывали, как люди нашли икону, как радовались, как поняли, что это знак: Бог не забыл их, Он смотрит на них, бережёт их. И хотя куклы были простыми, а голоса девочек — немного дрожащими от волнения, ребята смотрели, затаив дыхание, будто видели не тряпочки, а настоящих героев той давней истории.
Когда представление закончилось, все захлопали, а маленький Ванька, сын кузнеца, подошёл к Рае и серьёзно сказал:
— Ты хорошо рассказала. Теперь я знаю: если будет страшно, надо помнить, что кто-то на небе за нами смотрит.
Рая улыбнулась и ответила:
— Да. И ещё надо, чтобы и на земле  рядом были те, кто тебя любит.

Рассказ о Прокопии Жатвеннике и загадочной «камахе»
Вечером, когда жара спала, а небо стало нежно-розовым, все снова собрались в избе. На столе дымился травяной чай, пахли свежие пироги, и даже котёнок Павлуша сидел тихо, будто понимал: сегодня особенный вечер.
Бабушка Варвара села на лавку, сложила руки на коленях и начала рассказывать:
— День Прокопия Жатвенника — он не просто про жатву. Он про благодарность. Про то, что земля нам даёт, а мы должны ей отвечать трудом и уважением. В этот день не только первый сноп снимают, но и стараются ничего не делать сгоряча, без толку. Говорят, что в этот день сама земля слушает, о чём люди говорят, что делают. С Прокопия начинала поспевать черника, и люди приметили: «Зреет черника — идёт жатва лихо». Собирали ягоду чаще дети, пока взрослые были заняты в поле, и шутили, что черника зреет «под комариные песни».
Саша тихо спросила:
— А что такое «камаха»? Ты раньше говорила…
Бабушка чуть нахмурилась, будто вспоминала что-то далёкое, и сказала:
— В этот день на полях появлялась загадочная «камаха» — так называли червеца-вредителя, который якобы собирался в клубок и катался по земле. Считалось большой удачей, если такой клубок попадался под ноги — это предвещало благополучие на целый год.  Камаха — это такая загадочная сила, которую в старину боялись и уважали. Говорили, что она приходит в самые жаркие дни, когда земля будто устаёт от солнца, когда воздух становится тяжёлым, а трава начинает сохнуть. Камаха — не злой дух, но строгий. Она проверяет: кто трудится по совести, кто бережёт землю, кто помнит старые обычаи. Если человек добрый и работящий, камаха его не тронет. А если ленивый да жадный — может и наказать: то росу сожжёт, то траву высушит, то дождь удержит.
Рая задумалась:
— Значит, если мы будем трудиться и беречь всё, что у нас есть, камаха нас не тронет?
— Именно так, — кивнула бабушка. — Она любит тех, кто не берёт лишнего, кто благодарит землю, кто помнит: всё, что у нас есть, — от неё.
Иван Дмитриевич тихо сказал:
— Значит, мы всё делаем правильно. Первый сноп сняли, ягоды и грибы собрали, дом держим в порядке. Пусть камаха знает: в нашем доме хозяева добрые.
Анна улыбнулась и тихо добавила:
— И пусть она знает ещё одно: у нас в доме много любви. А любовь, говорят, любую беду отгоняет.
За окном уже совсем стемнело, и на небе зажглись первые звёзды. Месяц висел высоко, тонкий и серебристый, будто слушал этот тихий разговор. Река Шача шептала своё вечное, а трава тихо вздыхала, отдыхая после жаркого дня.

Легенда о Перуне и огненном камне
Разговор в избе  становился всё тише. Павлуша уже спал, свернувшись калачиком на лавке, а Рая, Саша и остальные сидели вокруг бабушки Варвары, будто хотели подольше удержать этот тёплый, спокойный час. За окном темнело, и только свет лучины дрожал на стенах, делая тени похожими на старых рассказчиков, которые тоже пришли послушать.
Саша тихонько потянула бабушку за рукав:
— Баб, а расскажи ещё что-нибудь… про старину. Про Перуна, например. Мы в школе слышали, что он по небу на колеснице ездит и молнии мечет.
Бабушка Варвара чуть нахмурилась, будто прислушивалась к тишине, чтобы не спугнуть её лишним словом, а потом кивнула:
— Про Перуна… Да, про него много чего сказывали. И не только про гром да молнии. Расскажу вам одну древнюю легенду — про то, как Перун людям огненный камень подарил.
Рая пододвинулась поближе, обняла колени и прошептала:
— Я слушаю.

— Давным-давно, — начала бабушка тихо, словно сама возвращалась в те далёкие времена, — земля была ещё молодой, а люди — совсем беспомощными перед силами природы. Зима приходила внезапно, сковывала реки льдом, выжигала траву холодом, и люди не знали, как согреться, как сберечь огонь. Они добывали его с великим трудом: тёрли сухие палочки, ждали, пока вспыхнет искра, и если огонь гас, это было почти бедой.
И вот однажды над деревней, что стояла на месте нынешнего Жеребилово, поднялась такая страшная буря, какой никто не помнил. Ветер ломал деревья, гнал тучи, чёрные, как вороново крыло, а небо гремело так, будто сами небеса раскалывались на части. Люди прятались в землянках, молились духам леса и реки, просили: «Уймись, буря! Пощади нас!»
И тогда на самой высокой горе появился Перун. Он стоял, огромный, в плаще из грозовых туч, с секирой в руке, и глаза его горели, как две молнии. Он поднял руку, и ветер стих, будто его кто-то схватил за горло и сказал: «Довольно».
Потом Перун спустился к людям. Они боялись поднять на него глаза, думали: «Сейчас он ударит нас своей секирой за то, что мы слабы, за то, что не умеем жить в согласии с небом». Но Перун посмотрел на них не с гневом, а с жалостью.
— Вы боитесь меня, — сказал он. — Но я не враг вам. Я страж границы между порядком и хаосом. Моя сила — не для того, чтобы губить, а для того, чтобы защищать.
Он подошёл к большому камню у края деревни, ударил по нему своей секирой — и камень раскололся, а внутри оказался не серый холод, а живой огонь: не такой, как от костра, а чистый, сильный, будто кусочек самого солнца.
— Возьмите этот камень, — сказал Перун. — Он будет хранить огонь даже в самый сильный ветер, даже под дождём. Но помните: огонь — это дар, а не игрушка. Он согреет, если вы будете беречь его. Он сожжёт, если вы забудете, что с ним надо обращаться уважительно.
Люди взяли камень, и с тех пор в каждом доме был свой «перунов камень» — небольшой кусок кремня, который хранился у очага. И если огонь гас, они высекали искру из этого камня, и пламя снова оживало.
Но самое главное, чему научил их Перун, было не умение добывать огонь, а умение его беречь. Он сказал:
— Пока вы храните огонь, вы храните жизнь. Пока вы помните, откуда он пришёл, вы будете сильными. А если забудете — буря вернётся, и на этот раз я не смогу её остановить.
С тех пор в деревнях берегли не только огонь, но и слово, и труд, и уважение к земле. И когда гремел гром, люди не прятались со страхом, а выходили на порог, кланялись небу и говорили: «Спасибо, Перун, что помнишь о нас. Спасибо, что сторожишь наш мир».

Уроки бабушки Варвары
Саша тихо вздохнула:
— Значит, когда молния бьёт, это не чтобы напугать, а чтобы напомнить?
Бабушка улыбнулась и погладила её по голове:
— Вот именно, моя хорошая. Чтобы напомнить: мир большой, в нём много силы, и наша задача — не воевать с этой силой, а жить с ней в ладу. Как мы живём с рекой Шачей: не пытаемся её остановить, а слушаем, как она шепчет, и берём от неё ровно столько, сколько нужно.
Рая посмотрела на тёмное окно, где уже мерцали первые звёзды, и тихо сказала:
— А если бы Перун пришёл сейчас, я бы сказала ему спасибо. За то, что у нас есть дом, есть мама, есть ты, бабушка, и все мы вместе.
Анна наклонилась, поцеловала Раю в макушку и прошептала:
— И я бы сказала. За каждый тёплый вечер, за каждый кусок хлеба, за каждую минуту, когда мы все рядом.
Иван Дмитриевич тихо кашлянул, будто хотел скрыть, что его тоже тронули эти слова, и сказал:
— А я бы ему поклонился. За то, что научил людей не только силе, но и уважению. Это ведь самое трудное: быть сильным и при этом никого не обидеть.
Бабушка кивнула:
— Именно так. Сила без уважения — это буря. А уважение без силы — это слабость. А вот когда они вместе, тогда и дом стоит крепко, и деревня живёт ладно, и земля плодоносит.
В избе было тепло, уютно, пахло чаем, пирогами и покоем. И каждый, кто сидел за этим столом, чувствовал: пусть впереди ещё много работы, пусть будут и жаркие дни, и тяжёлые, но пока они вместе, пока в их доме живёт уважение, труд и любовь, никакая беда не сможет их сломать.

Чудесный сон
За окном совсем стемнело. Месяц, будто прислушиваясь к рассказу, выглянул из-за облака, скользнул серебряным лучом по крыше, по забору, по тропинке к реке и снова спрятался, будто играл: «Я тут. Я слушаю. Всё в порядке».
Рая легла на лавку, укрылась тёплым одеялом и подумала: «Пусть мне приснится, как над Жеребилово стоит седой великан, спокойный и строгий, и смотрит на деревню сверху, а потом кивает: „Я тут. Ваш дом под моей защитой“».
И ей действительно приснился спокойный сон: будто над деревней тихо плывёт серебряная колесница, а в ней сидит могучий воин с добрыми глазами, и он не мечет молнии, а просто держит их в руке, как факелы, чтобы осветить дорогу тем, кто идёт по ней с чистым сердцем.

Продолжение следует