Чертова трубка

   Я никогда не курил. Ну, так получилось. Не тянуло. Наверно, «обкурился» благодаря щедротам отца, который папиросу не выпускал изо рта; казалось, он курит даже во сне. Этот табачный дым я на всю жизнь запомнил.
   Папа не признавал сигареты, предпочитал «Беломор», или, на худой конец, если в продаже не было – «Казбек». Насколько мне помнится, в нашем городе обычно продавали два вида «Беломорканала»: табачная фабрика «Ява» и «Алма-атинский табачный комбинат». Отец любил «Яву», поскольку казахские папиросы вызывали у него приступы кашля, мама даже боялась, что у папы аллергия. Впрочем, у него на все была «аллергия», от папирос до бутылки. Но это к делу не относится. 
   История, которую я хочу рассказать, произошла на моих глазах. Мой друг, с которым мы вместе росли, естественно, курил. Правда, делал это особенным образом – путем «стрельбы» чужих папирос-сигарет. У меня дома, понятно, странным образом пропадали папиросы. Отец, конечно, догадывался, чьих рук это дело, но до поры до времени молчал. Касаемо меня, он знал, что я не курю, поскольку вообще не выношу запаха дыма.
   А тут еще дядя Саша отличился в хорошем смысле. Зная о моих пристрастиях хватать все, «что блестит», он подарил мне деревянную трубку. Просто отдал, как говорится, в мой домашний «музей» на добрую память. Трубка оказалась длинной, 36 сантиметров; голова ее напоминала то ли черта, то ли еще что-то в этом роде. На голове у «черта» откидывался скальп, и внутрь, как водится, засыпалась курительная смесь.
   Тут друг Васька заглянул «на огонек» и увидел мое новоприобретение. Природа взяла свое —  захотелось  ему опробовать или, как  называется  это у курильщиков, раскурить трубку. .
   Табак он раздобыл, по  доброй уже традиции,  за мой счет, точнее  моего отца, уверенно направившись в его комнату. Вернулся с двумя сигаретами. Здесь, как на грех, сыграл свою роль летний кризис 1991 года, когда со всех прилавков вдруг нежданно-негаданно исчезли папиросы, и «рынок» наводнили дешевые, но, по словам папы, очень «не вкусные» болгарские сигареты «Opal», «Pogonu» и им подобные. А поскольку без курева папа не мог обходиться, пришлось ему наступить на горло собственной совести и переключиться на эти сигареты.
   Васька с довольной миной отобрал у меня трубку, поскольку я мог ею только вертеть в разные стороны и толком не понимал, что с ней делать. И, разорвав оболочку сигареты, высыпал ее содержимое внутрь чертовой трубки. Ему показалось этого мало, и вторая сигарета откинула копыта, разделив печальную участь своей напарницы.
   - Слушай, может, для первого опыта и одной достаточно? – на всякий случай осведомился я.
   Васька издал нечленораздельное мычание, дескать, сам не куришь, так другим не мешай. И продолжал колдовать над трубкой. Вот уже и зажигалка в ход пошла. Гадкий вонючий запах почувствовался в воздухе. Я поспешил отвернуться, чтобы не расчихаться, поскольку  откуда-то столько дыма навеяло, будто это я сам обкурился. Васька засунул трубку в рот и сделал первую затяжку.
   Далее я могу только рассказать, что увидел. Поскольку сам никогда не курил, то не имею представления, как вы это делаете. Логически можно предположить, что за затяжкой следует выдох, ну, по законам жанра. На слух это, наверно, можно изобразить так:
   Затяжка (она же вдох) – пппфффффуууффф!
   Далее дым изо рта (он же выдох) – пппыыыыыффф…
   И – дым в рожу соседа, как водится, куда уж без этого. Но здесь речь о другом.
   Мне стало интересно, как раскуривается трубка, потому я наплевал на дым и повернулся, чтобы ничего не пропустить. Васька стоял около меня и смешно дул в трубку. Поначалу я не обратил внимания на его странные телодвижения, ну, курит и курит человек, что тут такого? Трубка пыхтела вовсю, разве что в моем воображении она делала это с большим удовольствием и совершенно независимо от того, кто ее раскурил! Черт, изображенный на ней, вдруг ожил и со свойственным ему характером наводил свои порядки, никого не слушая и дымя во все горло.
   Так прошло несколько секунд. Васька вдруг запыхтел с большим проворством, но не выпустил трубку из зубов. Мне показалось, что он как-то не укладывается в распорядок, и на выдох у него не остается времени. Я не придал значения, повторюсь, сам не курю и ничего про это не знаю. Но минуту спустя я уже почувствовал, что происходит нечто странное и необъяснимое: Васька весь раскраснелся и, кажется, лицо у него вытянулось и стало больше в размерах; он раздулся, словно тульский самовар. И с ожесточением продолжал дуть никотин из трубки, но с каждой затяжкой делал это все чаще и чаще. А вот на выдохи у него совсем не осталось времени. Теперь он напоминал настоящий паровоз. Отрава из недр черта впивалась в него, не давая возможности толком вздохнуть, не то что выдохнуть! Это его «пппфффффуууффф» резало слух наподобие шипения змеи, а вот «пппыыыыыффф», т.е. выдох совершенно исчез. Но у бедного Васьки совсем не осталось сил даже на то, чтобы просто выбросить, выплюнуть проклятую трубку! Он продолжал усердно дуть из нее наподобие трубача. Тут я к ужасу заметил, что он почти весь посинел.
   - Васька, кончай! – воскликнул я.
   Комнату уже поглотил дым, запашок стоял такой, что прокиснет противогаз! Посиневший Васька, доведенный конвульсиями от нехватки воздуха, ринулся к форточке, благо мы стояли у самого окна.
   Это его и спасло. К счастью, окно открывалось в самом низу, и ему хватило секунды, чтобы распахнуть дверцу и вдохнуть, наконец, живительный уличный эфир чистого воздуха. Чертова трубка, изрыгая отвратительный дым, валялась на полу. Я с гримасой отвращения поднял ее; черт нагло ухмыльнулся мне в физиономию с подкупающим искушением: «Ну-ка, дружок, попробуй сам!». Повезло, Васька загородил проем узкой форточки, иначе трубка полетела бы вниз на улицу.
   Васька вдыхал воздух, вывалившись до половины из окна. Руки его, высунутые во всю длину внутрь, болтались за стеклом в разные стороны. Он стоял так несколько минут, приходя в себя. Я еще не мог понять, в чем дело.
   Когда, наконец, друган наглотался свежего воздуха и «вернулся» в комнату, он рассказал:
   - Сам не понял, что случилось. Дым так и полез, так и полез! Я глотаю, глотаю, а выдохнуть не могу! Чуть не задохнулся.
   - Попробуешь еще? – усмехнулся я, протягивая ему «чертика».
   Васька побагровел.
   - Убери ее с глаз! – воскликнул он, - ради всего святого!!!
   И он поспешил убраться из негостеприимного дома, хотя весь сыр-бор произошел как раз из-за него. Я возблагодарил бога за то, что у меня курящий отец, и он на примере показал мне последствия курения.
   Тем не менее, чертова трубка так и осталась загадкой, и что произошло с Васькой на самом деле, почему он едва не задохнулся вместо того, чтоб покурить спокойно?
   Однажды нас навестил дядя Саша, я рассказал о том, что случилось. И попросил объяснить, что не так вышло. Ну, дядя Саша в своей ироничной манере взял в руки трубку и насмешливо посмотрел на меня:
   - А ты видишь, что на ней изображено?
   - Ну, черт, - пожал я плечами.
   - А почему он там изображен? Что это означает? – усмехался дядя Саша.
   И, поскольку ответа я не знал, объяснил, хоть я и половины не понял, о чем он говорил.
   По его словам, трубка сконструирована так, что она «принимает» только «устоявшийся» крепкий табак: махорку или на худой конец папин «Беломор», не меньше. А всякие там сигаретки типа «опала», как говорится, не катят. А уж что происходит на выдохе, я видел своими глазами, насмотрелся на Ваську с выпученным взглядом, вывалившимся языком и посиневшей рожей.
   С тех пор эта чертова трубка так и осталась в виде музейного экспоната. К сожалению, Ваську эпизод ничему не научил, он не бросил курить, но предпочитал проверенные сигареты, а трубку обходил стороной и у меня дома старался не глазеть на ухмыляющегося черта. Я же иногда смотрю на него и вспоминаю события тех давних лет, людей, связанных с трубкой, живых и ушедших. И хочется верить, что меня, некурящего, этот черт охраняет от соблазна – как бы наивно и смешно это не звучало!..