Има и Асан

- Ути, ты мой философ! – прощебетала Има, выхватив у меня «Путь к просветлению: Жизнь вне устоев». На обложке был изображен Карим Устман, знаменитый мотивационный подкастер.
- Пытаюсь стать лучше, - пожал я плечами.
- Пытаешься не дать болтливым дуракам помереть с голоду, - поправила меня подруга, небрежно пролистывая белоснежные страницы.
Двери вагона закрылись и поезд тронулся. Университетская станция поплыла за край широкого окна, и быстро скрылась за ним, сменившись сумраком тоннеля метро.
- Там много умных вещей сказано, - заметил я. – Могу дать почитать.
- Ты сам-то читал? – покосилась на меня Има.
- …Нет.
- Ты знаешь, что он стероидами колется? – неожиданно встрепенулась она. – Он сам признался, когда в гостях у Салима Маврика был. Все его мышцы – туфта, он их шприцом себе накачал!
- Зато он честен в этом плане, - парировал я, безуспешно пытаясь звучать уверенно.
- А «феррари», с которой он постоянно в соцсетях позирует – ему её отец на день рождения подарил! И студию, говорят, он ему оплатил, от микрофонов до папоротника блин искусственного!
- Он пользуется преимуществами, данными ему обстоятельствами, - медленно, аккуратно подбивая один слог к другому, ответил я. – Просто… Его обстоятельства оказались лучше моих или твоих.
- Асан, ты дебил, - констатировала Има и бросила книжку мне на колени.
Я бережно убрал свое новое приобретение в рюкзак, двадцать раз успев проклясть себя за то, что решил достать его при моей обожавшей срывать покровы приятельнице.
- Иногда просто хреново, знаешь… - неожиданно вырвалось у меня под жужжание застегивавшейся молнии.
- И?
- И… И когда тебе хреново, и ничего не получается, и ты не знаешь что делать… Увидеть перед собой успешного человека, который точно знает, как и что нужно предпринять, чтобы что-нибудь, да получилось… Оно помогает. Понимаешь?
- Твой успешный человек успешен тем, что он раз в неделю выкладывает на Ютуб два часа болтовни о том как нельзя сдаваться, а затем продает тебе книжку толщиной в собственную ляжку, в которой страница за страницей написано то же самое: «Не сдавайся!», - Има вздохнула. – Чего он такого сделал значимого, важного, чтобы ты им восхищался? Он не выбрался из низов. Не добился всего сам. А даже то, чего он добился, словами описать трудно, потому что описывать на хрен нечего.
- Он свободен и счастлив, - сказал я. – Или… Он таким себя показывает. И это вдохновляет.
Чуть подумав, я с усилием добавил:
- …Даже если это не правда.
Има помолчала. За окном, мерклый свет рассеял сумрак, открыв взору новую, переполненную станцию. Двери вагона разъехались, и внутрь ворвался шумный, но безголосый людской поток, с шорохом и шорканьем раскинувшийся по пустым сиденьям. Двери съехались обратно. Поезд тронулся. Станция исчезла за краем окна.
- Ты и правда хочешь быть как он? – спросила моя подруга. – Заумный качок с папашиной машиной, с девахами, которым проплатили, чтоб они красиво рядом стояли…
- …Нет, - подумав, ответил я. – Я просто хочу быть кем-то… И он – он кто-то. По крайней мере, похож на кого-то…
- На кого?
Я невесело усмехнулся и похлопал по рюкзаку.
- На человека с половиной моей стипендии в кармане.
Има было засмеялась, но вдруг тут же посерьезнела. Лицо её стало задумчивым. Неспешно, как будто сквозь сон, она вопросила:
- Нам всем нужна надежда, правильно?
- …Да, - я кивнул. – Да. Наверное.
…Двери вагона распахнулись в третий раз. То была наша остановка. Собравшись, мы вместе покинули поезд и пошли навстречу эскалатору. Где-то впереди, высоко над нашими головами, в метрополитен просачивались робкие лучи дневного света.