Голден

Мальчик был юн и впечатлителен. А еще – он очень любил жизнь и все живое. Маленькая (или большая, если посмотреть на нее глазами родителей) улитка ахатин, мухоловка, которую надо было кормить, даже, о счастье, чихуахуа, с которой можно было гулять на поводке, бегать в догонялки и играть – это все наполняло счастьем его большую, несмотря на небольшой возраст, душу.
И вот однажды на даче сосед, разводивший кур, угостил родителей яйцами этих самых кур. Яйца были, само собой, не вареные, а потому мальчик твердо решил, что из них могут вылупиться цыплята. Не зря же он каждый день слушал кудахтанье кур, копавших землю в поисках еды на соседнем участке.
Сказано – сделано. Карманные деньги превратились в домашний мини инкубатор, яйца отправились под специальную лампу.
И наступили дни и ночи ожидания. Ежеминутно, если позволяла всякая мальчиковая занятость, он наведывался к инкубатору. Мог бы, так и ежесекундно, но жизнь вносила свои коррективы в расписание. Родители относились… Скажем, довольно скептически относились к идее, мягко и аккуратно пытаясь подготовить мальчика к отсутствию результата.
Но что такое эти взрослые разговоры, когда жизнь торжествовала в его юной душе.
И так же торжественно (или пронзительно громко от счастья, неожиданности и свершившейся веры в чудо) однажды он позвал маму.
- Маааааама!!! Там цыпленок, там точно цыпленок!
С кухни доносилось еле слышное чеворканье, которое разве что мальчик мог счесть за превозвестие новой жизни.
Но и правда. Одно из яиц издавало этот нежный звук и даже слегка шевелилось. В яйце зародилась и подросла жизнь, и цыпленок теперь методично и медленно проклевывал себе дорогу наружу.
Вот теперь мальчик точно проводил возле инкубатора каждую секунду, выглядывая, как появилось в скорлупе малюсенькое отверстие, закрытое еще изнутри белой пленочкой, как отверстие расширялось, а в пленочке появилась дырочка. Он бы помог цыпленку, да разве можно вмешиваться в этот процесс? Он же о нем ничего не знал, а у Голдена – как он назвал цыпленка – есть хотя бы инстинкт, хотя он тоже ничего не знал о проклевывании и явно делал его впервые в своей малюсенькой жизни.
Мальчик торжествовал, родители радовались и дивились, Голден продолжал свое дело, маленький и хрупкий, запертый в скорлупе.
Но потом он замолчал. Энциклопедия или интернет подсказали, цыпленок может в темноте случайно развернуться и потерять место, где он начал проклевываться, а сделать новое отверстие ему не под силу, слишком он мал и слаб еще. Может, если бы была рядом курица-мать, она бы помогла. Но рядом не было никого, кроме мальчика, который отчаянно за него переживал, и родителей, так же отчаянно переживавших за мальчика. Голден еще почивиркал внутри и замолчал.
Потом мальчик достал его тельце из скорлупы. Он пытался его реанимировать, делал ему непрямой массаж сердца (сколько знаний и точных терминов дарят нам энциклопедии, а вот главному – как переживать потери – они научить не могут, это дело не книг, а жизни).
Глаза мальчика, огромные и темно-серые потемнели еще больше от горя. За короткий – даже для его еще недлинной жизни – срок он прожил несправедливо маленькую жизнь Голдена, от зарождения до смерти. Он познал заботу о другом. Он познал потерю. Познал хрупкость мира.
Любовь родителей обнимала его плечи, когда он хоронил Голдена в небольшой коробке в углу дачного участка. Обнимала и поддерживала.
- Мама, я люблю тебя.