Раздумья

Любезный читатель!
Много славных и дивных дел перевидел я на своём веку, немало вёрст исходил по земле нашей и по чужим краям, и скажу тебе по правде: всё в мире сем преходит. Падают пышные престолы, сглаживаются с лица земли древние замки, вспыхивают и гаснут царства, а дух человеческий всё так же, как и при праотцах наших, ищет двух святых и непреложных вещей.

Одному слову дано утишить праведный гнев, отвести занесённый меч и собрать добрых людей к общему очагу; а другому — зажечь в них тепло и объяснить, ради чего должен тот огонь гореть непрестанно.

Уже смеркалось.
Мрачные, исполинские теснины гор облеклись в тёмный покров ночи.
В такие минуты, когда кругом всё затихает и лишь ветры гудят в ущельях, находит на человека особое, благоговейное раздумье.
Вспомнились мне молодые годы, мои долгие странствия по свету и беседы с разными людьми: как с нашими бородатыми дедами-старожилами, так и с бывалыми воинами или мудрыми иноземными книжниками.

И чем больше вслушивался я в эту человеческую молву, тем сильнее крепла во мне уверенность: о чём бы ни спорили люди, к какому бы богатству ни рвались, сквозь гул сражений и шелест древних свитков всякая живая душа под этим высоким небом просит лишь одного — Мира да Любви.

Ночь окончательно опустилась на землю.
Лишь костёр на постоялом дворе, словно верный друг в лютую непогоду, весело трещал, бросая яркие искры к самому небу, где холодным блеском сияли полуночные звёзды.

А переступишь порог — в тесной горнице на столе шумит закопчённый самовар, рядом пышет паром миска с горячими варениками да стоит крынка с жирной сметаной. На столе оплывает сальная свеча, а за окном гудёт ночной ветер, выгибая старые сосны.

Порой охватит досада: застрянешь в пути, а в голове крутятся мысли — ради чего человек мчит по бездорожью, ломает экипажи и бьёт бока на ухабах?
Неужто вся жизнь наша — сплошная баталия да суета за чины и медные пятаки?
Но не стоит гневить Небо! Если сбросить с человека всю суетную шелуху да заглянуть ему в самую душевную глубину, окажется, что от Адама и до сего дня он ничего, кроме двух этих слов, и не искал.

Взгляните на слово «Мир».
В старину-то ведь писали двояко: через «и» («миръ») — когда речь шла о тишине, покое да согласии в душе, и через «і» («міръ») — когда разумели весь народ, вселенную да нашу общину.
А корень-то у них один, стародавний, что значит «мягкий», «приветливый», «друг к другу привязчивый». Не простое затишье после брани разумел наш предок под миром, нет! Для него мир — это родной круг, где живут по совести и уговору, не проливая крови.

А что же наша «Любовь»?
Тоже древнее, доброе зерно! Восходит оно к значению «быть угодным», «приклоняться сердцем». От него и милый нашему слуху «любый» человек, и сама наша любовушка расцвела.

Зайдёшь ли на Восток — в земли арабские да иудейские — там тоже своя, особенная мудрость. Корень Ш-Л-М, от которого идут и еврейский «шалом», и арабский «салам», означает вовсе не «перемирие», а полную невредимость и исцеление духа. Пожелать «Салам» — значит пожелать человеку, чтобы всякая душевная трещина зажила и дух стал целым.

Пройдя сквозь сотни наречий, сквозь сухие статьи законов и пылкие стихи поэтов, понимаешь: сколь бы ни были мы разны по языку, по кафтану да по обычаям, а ищем-то на этой грешной земле одного и того же! Каждому человеку — и мужику, и графу, и воину — нужен лишь тихий уголок, где сердце сможет наконец отдохнуть от бурь, да верный человек, с кем можно без страха разделить сие благословенное дыхание жизни.