Два билета в Тулузу. Глава 34 Рассказать

Глава 34 Рассказать
 
1

В первые дни никто, кроме меня и врачей, не знал о раке. Мне было очень тяжело переживать эту новость в одиночку, однако обычно о раке, как и о беременности, не рассказывают или рассказывают только самым близким.

Я никогда этого не понимала, и мне хотелось рассказать, но я подумала: раз все скрывают, может быть, в этом есть какой-то смысл и я тоже должна скрывать?

В любом случае маме я не могла рассказать, так как это бы ее совершенно убило. Никита давно не звонил мне.
Интернета в больнице не было.

2

Я спросила у медсестер, стоит ли мне рассказывать о моей беде родным и друзьям, и они посоветовали обязательно рассказать и не держать в себе.

Забегая вперед, скажу, что в итоге я рассказала о раке очень большому количеству людей. Всем, кому считала нужным рассказать. Не все были моими близкими друзьями, но они могли так или иначе поддержать меня.

3

Я долго думала, как и когда рассказывать о раке — наступал Новый год, и мне казалось, что такая новость испортит праздник, поэтому тем, кто уезжал или планировал что-то особенное, я рассказывала о болезни после праздников.

Когда мои друзья вернулись в город, ко мне стали приходить каждый день по несколько человек.

Тем, с кем я находилась в рабочих или околорабочих отношениях, я о раке не рассказывала, чтобы это не стало темой обсуждения в храме или на факультете и чтобы меня не жалели, не списывали со счетов и не оценивали сквозь призму болезни.

4

На работе мне пришлось отменить несколько семинаров, и для этого необходимо было предоставить больничный лист. Во Франции в больничном не пишут причину болезни, поэтому никто ничего не знал, кроме моего научного руководителя, которому я позвонила сразу после праздников.

Я научилась спокойно говорить о болезни и спокойно к ней относиться. Иногда мне даже приходилось успокаивать друзей и уверять их, что я не на смертном одре и что у меня есть шансы.

Повторяя это много раз, я стала в это верить: я и болезнь — не одно целое. Болезнь уйдет, а я останусь.

5

На следующий день наступил мой день рождения. В шесть утра меня разбудили медсестры и стали готовить к операции: с меня сняли все украшения, включая крестик, вымыли с головой дезинфицирующим веществом, стерли лак с ногтей, надели на меня шапочку и больничную ночнушку и уложили на каталку.

В таком виде я приготовилась встретить свое тридцатичетырехлетие. Потом мне сделали небольшую операцию, заключающуюся в установке катетера для химиотерапии в ключицу.

Катетер стал первым «подарком», который я получила в день рождения.
 
6

Когда я проснулась после операции, меня опять охватил страх. Я стала плакать и просить медсестер посидеть со мной. Со мной осталась медсестра Эмили, моя ровесница.

Когда я объяснила ей, что плачу, потому что скоро умру, она спросила:
— Так ты решила совсем не бороться?

7

Эта фраза вырвала меня из эротических фантазий на тему собственных похорон и помогла увидеть, что смерть идет ко мне не от болезни, а от меня самой.

Когда я начинаю жалеть или хоронить себя, я вспоминаю этот разговор с Эмили и говорю себе:
— Так что, ты решила совсем не бороться?

Наверное, эта фраза стала моим самым ценным подарком на день рождения.
   
8

К вечеру в палате собрались друзья и принесли пирожные, шоколад, шампанское, цветы и открытки. Несмотря на рождественские каникулы, народу было много, как и на прежних моих днях рождения. Так что праздник начался грустно, но закончился весело.

9

Я так зациклилась на болезни, что совершенно упустила, что борьба бесполезна, если нет веры в победу. На размышления о вере в выздоровление меня натолкнула уборщица.

Я стала извиняться перед ней за то, что у меня все разбросано, и объяснять, что я не могу нагнуться. Потом, вслед своим невеселым мыслям, я пожаловалась:

— Знаете, мне так трудно смириться со своей беспомощностью, потому что раньше я была энергичная, у меня все спорилось и получалось.

Пожилая добродушная негритянка Элен не знала мой диагноз и сказала:
— Не расстраивайтесь, это же не навсегда. Вы поправитесь.

Я так обалдела, что переспросила еще раз:

— Поправлюсь?

Уборщица уверенно сказала:
- Конечно, скоро поправитесь.

Это стало для меня вторым важным открытием.
 
10

Думаю, что сказка Андерсена «Русалочка» — о саркоме костных тканей: когда делаешь шаг, кажется, что наступаешь на ножи.

А потом — бесконечные химии, и у тебя отнимают волосы.

А потом от боли не можешь говорить.

11

Но говорить не с кем: у принца другая девушка и на носу выборы, он не позвонит. Интересно расспросить других больных саркомой, они тоже кого-то очень сильно любили?

12

Такие мысли кормят болезнь и вызывают жалость к себе, поэтому я стараюсь их не думать.

13

Я представила, что Никита придет, попросит прощения и спасет меня. Как раз сегодня в утреннем полусне я видела, будто меня на самолете привозят в Москву и на носилках везут к машине, а надо мной склоняется Никита.
Я не могу поверить в то, что вижу его, и спрашиваю:
— Я уже умерла?
Никита говорит:
— Нет, просто я пришел к тебе.

14

Наконец позвонил Никита — он первый, кто спросил у меня:
- Тебе очень больно?
Этот вопрос сделал его сразу очень родным и близким, хотя мы далеко друг от друга.

15

Мне радостно и одновременно тревожно от звонка Никиты. Радостно — потому что мне хотелось поделиться с ним своей бедой и услышать его любимый голос. Тревожно оттого, что он не сможет дать необходимой поддержки.

Он пытается помочь мне с технической стороны — лекарствами, врачами, больницами. А я надеялась, что разговор с ним поможет мне сделать шаг к его прощению. Но пока я слышу только общие фразы.

16

Из-за подозрения на рак груди меня поместили в гинекологию. Сначала я напрягалась из-за того, что лежу в непрофильном отделении, потом я поняла, что мне повезло, так как на этапе анализов все равно где лежать, а это спокойное отделение, и обо мне здесь очень заботятся.

Я знаю по именам не только всех медсестер и врачей, но и уборщиц, когда есть минутка — расспрашиваю их о жизни или рассказываю какие-то веселые истории, всегда благодарю за любое действие. Скоро меня переведут в другую больницу в центре города — именно там находится онкоцентр и проводят химиотерапию.

17

Я практически не могу ходить и сидеть, меня везде возят на каталке, закутывая как ребенка в одеяло, несмотря на мои уверения, что «я русская и мне не холодно». Медсестры остаются побыть со мной, когда мне страшно или грустно, и иногда даже целуют перед сном, правда, сказки на ночь не рассказывают.

Санитары расспрашивают меня про Россию, нянечки следят, чтобы я как следует обедала и ужинала, и каждый день меняют постельное белье.

18
   
Меня регулярно посещают массажист, психолог и софролог (это специалист, который учит справляться с болью с помощью дыхательных упражнений). У меня отдельная палата, есть душ, туалет, телевизор, телефон и много разных кнопок для вызова медсестры, включения и выключения света, раскладывания кровати, открывания жалюзи. Над моей кроватью висит треугольник, за который я держусь, чтобы привстать или повернуться. Он напоминает мне развивалки, которые вешают над кроваткой младенцев.

19

На четвертой неделе пребывания в больнице началась новая волна проверок, которых мне либо еще не делали, либо их необходимо было выполнить повторно. Я очень утомлялась — днем от обследований, а вечером от необходимости улыбаться друзьям. Боль не прекращалась, а химиотерапия и облучение не начинались, так как не было ясности с диагнозом. Все как будто застряло на месте.

20

Мне стало казаться, что болезнь вытеснила из меня душу и я превратилась в кусок мяса, который теперь пригоден только для бесконечных анализов и исследований. Новости шли одна хуже другой, я не могла их больше глотать и переваривать — они застревали в горле.

21

Если диагноз настолько тяжелый, что я не смогу вести обычный образ жизни, есть ли смысл бороться ради того, чтобы оставшиеся несколько лет провести на больничной койке, опутанной проводами и капельницами?

Особенно тяжело терпеть в одиночку. Хочется, чтобы кто-то поправлял одеяло, обнимал, когда больно, ждал у кабинета после анализов, вытирал слезы.

Хочется, чтобы за окном был снег, а на нем кто-нибудь написал мое имя.
Это мой грустный блюз.